Без подтверждающих документов.
Сегодня нельзя хмуриться.
По инструкции.
Правда, сама инструкция куда-то подевалась —
затерялась между понедельником,
прогнозом погоды
и здравым смыслом.
Но праздник уже начался.
Улыбка вообще терпеть не может документы.
Она — маленький карманный фокусник.
Озорник.
Несанкционированный нарушитель спокойствия.
Врывается на лицо без ордера,
отодвигает вековую серьёзность
на пару сантиметров
и шепчет:
— Потеснись.
Я ненадолго.
Серьёзность, конечно, ворчит.
Но обычно уступает.
Кофе с утра вёл себя подозрительно важно.
Стоял в чашке с таким видом,
будто собирался обсудить
все мои ошибки за последние пять лет
и предъявить распечатанные доказательства.
Будильник тоже темнил.
Звенел так,
словно знал что-то неприятное,
но держал интригу —
только намекал.
Зеркало сперва долго всматривалось,
потом махнуло рукой
и решило не усложнять:
— Ладно.
Будем считать, что это ты.
Автобус приехал почти вовремя.
Настолько «почти»,
что пассажиры единодушно решили:
— Сегодня к деталям не придираемся.
Праздник всё-таки.
Водитель неожиданно улыбнулся салону.
Бесплатно.
Вне тарифа.
Без скрытых комиссий
и сервисного сбора.
Мы сразу заподозрили,
что случайно сели
в бизнес-класс.
На перекрёстке
красный свет светофора
долго гипнотизировал
лобовое стекло.
О чём-то думал.
Потом оттаял,
подмигнул
и стал зелёным.
Улыбка тем временем
никуда не спешила.
Она вообще редко опаздывает.
Она просто переходила:
из лица — в лицо,
из окна — в окно,
из одного «спасибо» —
в другое «пожалуйста».
Бухгалтер улыбнулся отчёту.
Отчёт растерялся.
Он с семи утра
готовился испортить человеку пятницу:
подбивал суровые цифры,
репетировал несходимость
дебета с кредитом…
Но от чужой улыбки
забыл, зачем пришёл.
И остался
просто бумагой.
Удивительное дело:
улыбка крошечная.
Совершенно нерентабельная
с точки зрения экономики.
Её нельзя заложить в бюджет.
Нельзя согласовать
через три профильных отдела.
Нельзя заверить нотариально.
Хотя улыбка и гербовая печать
подозрительно похожи:
обе шлёпаются на документ
внезапно.
Но только после одной из них
действительно становится
легче дышать.
К полудню улыбка
совсем отбилась от рук
и занялась чистой самодеятельностью.
Пряталась в отражениях витрин.
Сидела на лавочках
в парке.
Перебегала дорогу
в кармане у второклассника.
Заглядывала в булочные.
Смущала строгих кассиров.
И безжалостно рушила планы
профессиональным ворчунам.
Один человек
твёрдо вознамерился
обидеться на весь белый свет.
Основательно подготовился:
тезисы выписал,
желчный прищур отрепетировал,
даже мысленно выиграл скандал,
который ещё не начался.
Но кто-то незнакомый
улыбнулся ему
в очереди за хлебом —
и весь тщательно спланированный конфликт
пришлось отложить
по техническим причинам.
Другой гражданин
собирался пострадать.
Масштабно.
С размахом.
Почти профессионально.
Но по дороге встретил
дворового пса,
который нёс в зубах палку
с таким триумфом,
словно только что
заступил на должность
министра хорошего настроения.
План рухнул.
Собака настояла.
Даже небо
сегодня вело себя странно.
Несколько раз
собиралось нахмуриться,
но посмотрело вниз,
увидело людей
и передумало.
В самом деле:
какой резон
работать тучей
в такой день?
Поэтому, если вам вдруг
нестерпимо захочется насупиться,
не спешите.
Сначала оглядитесь:
нет ли поблизости
улыбающегося человека.
Это важно.
Улыбка передаётся
воздушно-капельным путём.
Абсолютно легально.
Без рецепта врача.
Регистрация не требуется.
И без побочных эффектов —
за исключением
внезапного желания
жить чуть добрее
и странной способности
прощать миру
его мелкие несовершенства.
А если улыбнуться
пока не выходит —
не страшно.
Иногда достаточно
просто не захлопывать дверь
перед чудом.
Оно ведь никогда
не заходит парадным строем.
Оно просачивается
в виде случайного «здравствуйте»,
тёплой чашки чая,
сдачи, которую могли не вернуть,
но вернули,
или взгляда незнакомца,
который посмотрел на тебя так,
будто мир —
это всё ещё хорошая идея.
И тогда твоё лицо
наконец вспоминает
то, о чём сердце знало всегда:
жизнь вовсе не обязана
быть безупречной,
чтобы оставаться прекрасной;
доброта не требует повода;
улыбка не устраняет проблем,
но делает их
удивительно мелкими
на фоне неба.
Поэтому сегодня
официально разрешается:
улыбаться без повода,
смеяться на полтона
громче приличий,
махать рукой хорошим людям,
разговаривать с осенью,
прощать понедельники авансом
и верить в лучшее —
даже при полном отсутствии
подтверждающих документов.
Инструкция аннулирована.
Улыбайтесь как придётся.
Этого более чем достаточно.
А если кто-то строго поинтересуется,
чему это вы радуетесь,
ответьте спокойно:
— Праздник.
И, кажется,
мы всё ещё живы.
А это, согласитесь,
уже чертовски хорошая новость.
Alın Ak / KaJe MeG
Комментарий