Результаты опроса: Кто виновен в Российской агрессии против Украины?

Голосовавшие
9. Вы ещё не участвовали в этом опросе
  • Все россияне (пусть и в разной мере).

    1 11.11%
  • Российские власти (парламент, правительство и президент).

    0 0%
  • Только Путин.

    0 0%
  • Преимущественно русские (их в России 80%).

    2 22.22%
  • Граждане РФ, которые поддержали эту агрессию.

    1 11.11%
  • Российской агрессии нет: Россия ни на кого не нападала (это миф).

    0 0%
  • Виновны украинцы: они напали первыми.

    0 0%
  • Россия не агрессор: она ведёт оборонительную войну

    2 22.22%
  • Виновны внешние силы (конкретизируйте в ответах).

    2 22.22%
  • Ваш вариант (особое мнение).

    1 11.11%
Страница 6 из 6 ПерваяПервая ... 456
Показано с 101 по 111 из 111

Тема: Личная - и коллективная ответственность россиян: пределы и последствия.

  1. #101 (277939) | Ответ на # 80050
    Цитата Сообщение от Вениамин Зорин Посмотреть сообщение
    Обновляю ссылку:

    https://twitter.com/Veniamin_Zorin2/...68517946839040
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 29.09.2019 в 19:05.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949




  2. Виталий Портников:

    Холопов в рай не пускают


    12-02-2016

    В самом начале правления Владимира Путина я среди прочих журналистов и экспертов был приглашен на встречу с действовавшим тогда председателем ОБСЕ, министром иностранных дел одной из балтийских стран. В посольстве этой страны в Москве собрались как горячие поклонники Владимира Путина, так и его непримиримые противники. Первые, как водится, рассказывали министру о выдающихся реформаторских способностях и государственном потенциале кумира. Вторые возражали: Путин – исчадие ада, чекист, человек с авторитарными наклонностями, который заведет Россию в трясину.

    Я попытался было задаться вопросом – а может быть, дело не в Путине, скучном неприметном чиновнике, появившемся в Кремле исключительно по прихоти своего предшественника? Может быть, дело в системе, выстроенной в России после краха Советского Союза, – в отсутствии среднего класса, государственном и олигархическом засилье в экономике и медиа, провинциальной нищете, аморальности, выдаваемой за духовность? Может, такая система и требовала Путина – и не могла произвести на свет божий никого другого?

    То, что произошло после этого выступления, я запомнил навсегда. Поклонники Путина и яростные оппоненты режима внезапно забыли о личности нового президента – но зато вспомнили обо мне. Вся последующая дискуссия касалась уже не столько России и ее президента, сколько моей скромной персоны. Говорилось о непонимании мною процессов развития России. О выгораживании банды преступников. О недооценке потенциала русского народа. О невозможности нахождения в столь компетентном обществе – я же не политолог, как приглашенные в посольство, а всего лишь журналист без соответствующего образования. И вообще я из Киева, а не из Москвы, почему мне вообще дают здесь слово? А еще...

    Я хорошо знал всех собравшихся в посольстве людей. Но никогда не представлял себе, что имею дело со столь сплоченной группой товарищей. Что те, кого я мог считать единомышленниками, на самом деле близки не мне, а моим идейным оппонентам. Когда встреча завершилась и удовлетворенные собой эксперты разошлись по домам, министр, у которого я попросил интервью, начал беседу с собственного вопроса.

    - Скажите мне, в чем разница? – переспросил он с мягким балтийским акцентом. – В чем между ними разница?

    Мне нечего было ему ответить. Как и все мы, рожденные в Советском Союзе, он точно знал, что у настоящих советских людей могут быть различия во взглядах и представлениях о будущем, но в одном и самом главном – в нетерпимости к чужой позиции – между ними разницы нет. Эта нетерпимость в сочетании с демонстративной, вопиющей безответственностью за происходящее в собственном государстве и стала фундаментом, на котором был выстроен авторитарно-олигархический режим позднего Ельцина, затем – за переменой декораций – перелицованный в путинский. И адепты этого режима есть как в лагере его условных сторонников – всегда готовых предать хозяина, если он ослабеет, – так и в лагере его условных противников, многие из которых на наших глазах переквалифицировались из яростных оппозиционеров в Лимоновых и Белых.

    Обо всем этом я вспомнил, когда столкнулся с неприятием своей позиции, связанной с ответственностью граждан России за преступления своего государства. Я писал об Украине, но, конечно, перед гибнущими и теряющими кров буквально на наших глазах жителями Алеппо эта ответственность не меньше, а даже больше.

    Я не склонен вновь вступать в перепалку идеологического характера. Для меня ответственность гражданина за свою страну, за ее успехи и поражения, – это то, что отличает свободного человека от крепостного. А с крепостными не спорят, им сочувствуют. Именно это отсутствие внутренней свободы приводит к непониманию того, что такое ответственность. Ответственность каждого конкретного гражданина подменяется "коллективной ответственностью нации" (пока что, кстати, не существующей) – и так я в глазах своих оппонентов из гражданина превращаюсь в сталиниста. "Коллективная ответственность" подменяется виной каждого за преступления своего государства. И так я из человека, призывающего каждого из тех, кого я уважаю, лично – подчеркиваю, лично – отдать дань памяти невинно убиенных российским государством граждан Украины и других измученных путинским режимом стран, – превращаюсь в человека, обвиняющего тех, кто выступает против действий своего государства.

    Но ответственность – это не вина. За развязанную против Украины войну прямую ответственность несут Путин и люди из его окружения. Жители России – и не только те, кто выступал против этой подлой войны, но и те, кто ее поддерживает, и те, кто считает, что никакой войны вообще нет, – в этом преступлении не виновны. Они просто в равной степени отвечают за действия своего государства. Точно так же, как граждане Украины – за действия своей страны, граждане Франции – за действия своей, граждане Германии – своей и так далее. Это так элементарно, что даже не хочется долго объяснять. Более того, без этого чувства личной гражданской ответственности каждого никакие реформы в России, никакие политические и нравственные изменения в ней просто невозможны. Именно поэтому я писал свой текст не для украинцев, а для россиян, призванных изменить свою страну. Покаяние и ответственность – они нужны в первую очередь не нам, а вам – точно так же, как варшавское покаяние и сочувствие Вилли Брандта нужны были в первую очередь не евреям, а немцам.

    Но вся эта полемика была бы уместна, если бы она не превратилась в разбор моего "персонального дела". Если бы мои слова и взгляды не извращались и не подтасовывались некоторыми уважаемыми оппонентами. Если бы название классического стихотворения Адама Мицкевича не стало нелепым поводом для обвинений в "оскорблении русских". Если бы оппоненты не выступали с публичными обвинениями и оскорблениями по моему адресу. Если бы один из них не поделился со своими читателями в социальной сети нашей с ним личной перепиской. И мало того, что эту личную переписку, согласия на публикацию которой у меня никто не спрашивал, поместил у себя сайт уважаемой радиостанции "Эхо Москвы", с легкостью отвергающий куда более невинные тексты. Многие люди, кичащиеся либерализмом и интеллигентностью, позволили себе обсуждение и цитирование этой частной переписки, даже и не подумав потребовать от публикатора ее удаления. Так чем же вы, мои дорогие друзья, отличаетесь от Путина и Лесина, рывшихся в грязном белье Скуратова и обеспечивших себе карьеру? Чем отличаетесь от тех, кто лез в постель к Шендеровичу и Лимонову? Тем, что вы либералы, а они нет? Уверяю вас, что покойный Лесин, если бы у него не сложилось с карьерой, был бы таким же либералом как вы – и даже большим. Да и Путин в непростые для себя годы был правой рукой Собчака, а не Гидаспова – в России "либералом" может стать каждый. Так что дело не в ваших политических воззрениях. Либерала от хама отличает, прежде всего, уважение к нравственным нормам. И если такого уважения нет – нет и никакого либерализма.

    Когда мой бывший коллега, в вольные 90-е променявший трудную миссию независимого журналиста на благополучие олигархической службы и оказавшийся на обочине профессии просто потому, что "его" олигарх в свое время поставил не на ту лошадь, объясняет мою выстраданную позицию "карьеризмом" – что я могу ответить? Когда бывший советник Путина, участвовавший в становлении этого отвратительного режима, а сейчас увлекшийся его обличением, роется – откуда только время берется! – в моих публикациях десятилетней давности, чтобы полемизировать с позицией, высказываемой сегодня, – что я могу ответить? Чума на оба ваши дома? Вы все еще одна, та самая сплоченная стая товарищей, готовая яростно наброситься на каждого, кто умоляет вас стать гражданами, повзрослеть, взять на себя ответственность за Россию?

    Но я так не отвечу. Я точно знаю, что есть и другая Россия, – и я искренне благодарен ее гражданам – настоящим гражданам, – поддержавшим мою позицию. Со многими из них я дружу и сотрудничаю десятилетиями, с некоторыми познакомился только недавно. Эта Россия – страна тех, кто вышел на Красную площадь, протестуя против злодейской оккупации Чехословакии. Я только родился тогда – но эти люди своим протестом спасли и мою честь. Разве они были виновны в преступлениях Советского Союза? Разве был виновен в агрессии против Афганистана Андрей Дмитриевич Сахаров? Разве были в чем-то виновны Александр Галич, Вадим Делоне, Владимир Войнович, Александр Подрабинек, Вячеслав Чорновил, Наталья Горбаневская, Павел Литвинов, Юрий Орлов и многие другие люди, жизнь которых была переломана бандитским режимом?

    Нет, они просто отвечали за свою страну. Просто отвечали. Им просто было стыдно. И они решались на поступки. И нам, равнявшимся на них, но на такие поступки неспособных, было стыдно вместе с ними. Стыд за свою страну – первая ступенька на лестнице ответственности. Просто нас таких, стыдящихся, было очень мало. И остается не очень много.

    Но я работаю именно для таких людей. Для людей, которые способны испытывать стыд. Для людей, которые способны ощущать ответственность за преступления своего государства и его ошибки. Для людей, которые понимают, что это такое – быть гражданами. Как это непросто и как это важно.

    Я хочу, чтобы таких людей было больше. Это в моих собственных интересах. Я не хочу жить среди холопов и доносчиков. Я хочу жить среди порядочных граждан.

    Потому что новую Россию – как, впрочем, и новую Украину – способны построить только ответственные свободные граждане.

    Холопов в рай не пускают.


    Виталий Портников
    grani.ru
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 13.01.2020 в 07:33.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  3. Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  4. 07. 02. 2014.

    (за две недели до нападения на Украину)


    «Я помню, в каком восторге
    мы были в первые годы правления Гитлера»



    В марте 2013 года в журнале The New Times
    я опубликовал материал «Страна заболела манией величия» -
    интервью с Дорой Наас, жительницей Берлина, которая видела,
    как возникала, крепла и была разрушена диктатура Гитлера.

    Когда Гитлер пришел к власти, Доре Насс (урожденной Петтин) было семь лет.
    Она с подругами ходила на выступления фюрера,
    в десять лет вступила в «Союз немецких девушек»,
    организованный национал-социалистами,
    а повзрослев, помогала осваивать оккупированные территории.
    Потом бежала от советских войск, и видела, как в Берлин входят танки.

    Фрау Наас рассказывала, как в разрушенном Берлине
    ее и ее семью спас русский солдат Борис Абдулгужин,
    и как потом, в течении нескольких десятилетий
    она безуспешно разыскивала его, чтобы отблагодарить.

    Интервью прочитала внучка того самого солдата,
    и написала письмо фрау Наас, на которое вскоре получила ответ.
    The New Times опубликовал их переписку.
    Я бы хотел, чтобы читатели Сноба ознакомились и с самим интервью.

    ---------------------------------------------------------------------------------


    "Я родилась в 1926 году недалеко от Потсдамерплац, а жила на Кенигетцерштрассе. Это улица находится рядом с Вильгельмштрассе, где были все министерства Третьего Рейха и резиденция самого Гитлера. Я часто прихожу туда, и вспоминаю, как все начиналось и чем все закончилось. И мне кажется, что это было не вчера, и даже не пять минут назад, а происходит прямо сейчас. У меня очень плохое зрение и слух, но все, что случилось со мной, с нами, когда к власти пришел Гитлер, и во время войны, и в последние ее месяцы - я прекрасно вижу и слышу. А вот ваше лицо не могу ясно видеть, только отдельные фрагменты… Но ум мой пока работает. Надеюсь (смеется).

    - Вы помните, как вы и ваши близкие реагировали, когда Гитлер пришел к власти?

    Знаете, что творилось в Германии до 1933 года? Хаос, кризис, безработица. На улицах бездомные. Многие голодали. Инфляция такая, что моя мама, чтобы купить хлеб, брала мешок денег. Не фигурально. А настоящий маленький мешок с ассигнациями. Нам казалось, что этот ужас никогда не кончится. И вдруг появляется человек, который останавливает падение Германии в пропасть. Я очень хорошо помню, в каком мы были восторге в первые годы его правления. У людей появилась работа, были построены дороги, уходила бедность … И сейчас, вспоминая наше восхищение, то, как мы все, и я с моими подругами и друзьями, славили нашего фюрера, как готовы были часами ждать его выступления, я бы хотела сказать вот что: нужно научиться распознавать зло, пока оно не стало непобедимым. У нас не получилось, и мы заплатили такую цену! И заставили заплатить других.

    «Мы не могли представить, что война придет в Берлин»

    Мой отец умер, когда мне было восемь месяцев. Моя мать была совершенно аполитична. У нашей семьи был ресторанчик в центре Берлина. Когда к нам в ресторан приходили офицеры СА, все обходили их стороной. Они вели себя как агрессивная банда, как пролетарии, которые получили власть и хотят отыграться за годы рабства. В нашей школе были не только нацисты, некоторые учителя не вступали в партию. До 9 ноября 1938 года мы не чувствовали, насколько все серьезно. Но тем утром мы увидели, что в магазинах, которые принадлежали евреям, разбиты стекла. И везде надписи – «магазин еврея», «не покупай у евреев»… В то утро мы все поняли, что начинается что-то нехорошее. Но никто из нас не подозревал, каких масштабов преступления будут совершены. Понимаете, сейчас так много средств, чтобы узнать, что на самом деле происходит. Тогда почти ни кого не было телефона, редко у кого было радио, о телевизоре и говорить нечего. А по радио выступал Гитлер и его министры. И в газетах – они же. Я читала газеты каждое утро, потому что они лежали для клиентов в нашем ресторане. Там ничего не писали о депортации и Холокосте. А мои подруги даже газет не читали… Конечно, когда исчезали наши соседи, мы не могли этого не замечать, но нам объясняли, что они в трудовом лагере. Про лагеря смерти никто не говорил. А если и говорили, то мы не верили… Лагерь, где умерщвляют людей? Не может быть. Мало ли каких кровавых и странных слухов не бывает на войне… Иностранные политики приезжали к нам, и никто не критиковал политику Гитлера. Все пожимали ему руку. Договаривались о сотрудничестве. Что было думать нам? Я не оправдываю немцев, я просто пытаюсь рассказать о том, что видела своими глазами.В конце тридцатых я подрабатывала в гостинице, которая принадлежала военному довольно высокого чина. Он знал намного больше, чем обычный немец. И он ненавидел Гитлера. Мне кажется, все, кто были осведомлены о реальном положении дел в Германии, были против Гитлера. Мой шеф очень хорошо относился к евреям, которые останавливались в его гостинице. В те времена это уже был поступок.

    - Вы видели выступления всех лидеров Третьего Рейха?

    - Всех. А, например, Геббельс (смеется)... Мы называли его карлик с огромным ртом. Он был такой маленький, но как начинал говорить… Не остановишь!

    - Вы со своими подругами говорили о войне?

    В 1939 году у нас не было понимания, какую войну мы развязываем. И даже потом, когда появились первые беженцы, мы особенно не предавались размышлениям — что все это значит и куда приведет. Мы должны были их накормить, одеть и дать кров. И конечно мы совершенно не могли себе представить, что война придет в Берлин… Что я могу сказать? Большинство людей сейчас не использует ум, так же было и раньше.  Вы считаете, что вы тоже в свое время не использовали ум?  (после паузы) Да, я о многом не думала, не понимала. Не хотела понимать. И сейчас, когда я слушаю записи с речами Гитлера – в каком-нибудь музее, например - я всегда думаю: «боже мой, как странно и страшно то, что он говорит, а ведь я, молодая, была среди тех, кто стоял под балконом его резиденции и кричал от восторга»… А когда он долго не выходил к нам, мы начинали скандировать: «Не уйдем, пока не увидим фюрера! Не уйдем, пока не увидим фюрера!»Сейчас я не могу в это поверить. Очень трудно молодому человеку сопротивляться общему потоку, думать, что все это значит, пытаться предугадать — к чему это может привести? В десять лет я, как и тысячи других моих сверстниц, вступила в «Союз немецких девушек», который был создан национал-социалистами. Мы устраивали вечеринки, вместе ухаживали за стариками, путешествовали, выезжали вместе на природу, у нас были совместные праздники. День летнего солнцестояния, например. Костры, песни, совместный труд на благо великой Германии… Словом, мы были организованы по тому же принципу, что и пионеры в Советском союзе.В моем классе учились девочки и мальчики, чьи родители были коммунистами или социал-демократами. Они запрещали своим детям принимать участие в нацистских праздниках. А мой брат был в Гитлерюнгенд маленьким боссом. И он говорил: если кто-то хочет в нашу организацию, пожалуйста, если нет — мы не будем заставлять. Но были и другие маленькие фюреры, которые говорили — кто не с нами, тот против нас. И были настроены очень агрессивно к тем, кто отказывался принимать участие в общем деле.

    «Пасторы проповедовали в церкви в нацисткой униформе»

    Моя подруга Хельга жила на Вильгельмштрасе. По этой улице часто ездил автомобиль Гитлера в сопровождении пяти машин. И однажды ее игрушка попала под колеса автомобиля фюрера. Он приказал остановиться, дал ей подойти и достать игрушку из-под колес, а сам вышел из машины и погладил ее по голове. Хельга до сих пор эту историю рассказывает, я бы сказала, не без трепета (смеется).В здании министерства воздушного транспорта, которым руководил Геринг, для него был построен спортзал. И моя подруга, которая была знакома с кем-то из министерства, могла спокойно ходить в личный спортзал Геринга. И ее пропускали, и никто ее обыскивал, никто не проверял ее сумку. Нам казалось, что все мы — большая семья. И так и было. Нельзя делать вид, что всего этого не было.А потом началось сумасшествие - манией величия заболела целая страна. И это стало началом нашей катастрофы. И когда на вокзал приезжали дружественные Германии политики, мы бегали их встречать. Помню, как встречали Муссолини, когда он приезжал... А как же? Разве можно было пропустить приезд дуче? Вам это трудно понять, но у каждого времени свои герои, свои заблуждения и свои мифы. Сейчас я мудрее, я могу сказать, что была неправа, что должна была думать глубже, но тогда? В такой атмосфере всеобщего возбуждения и убежденности разум перестает играть роль. Кстати, когда был подписан пакт Молотов-Рибентропп, мы были уверены, что СССР — нам не враг.

    - Вы в 1941 году не ожидали, что будет война?

    - Мы, скорее, не ожидали, что война начнется так скоро. Ведь вся риторика фюрера и его министров сводилась к тому, что немцам необходимы земли на востоке. И каждый день, по радио, из газет, из выступлений – все говорило о нашем величии… Великая Германия, великая Германия, великая Германия... И как много этой великой Германии не хватает! У обычного человека такая же логика: у моего соседа Мерседес, а у меня только Фольксваген. Хочу тоже, я ведь лучше соседа. Потом хочу еще и еще, больше и больше… И как-то все это не противоречило тому, что большинство из нас были верующими… Около моего дома была церковь, но наш священник никогда не говорил про партию и про Гитлера. Он даже не был в партии. Однако я слышала, что в некоторых других приходах пасторы выступают прямо в униформе! И говорят с амвона почти тоже самое, что говорит сам фюрер! Это были совсем фанатичные пасторы-нацисты. Видите, все могло сосуществовать — и священники, который кричали с амвона «Хайль Гитлер!», и такие, которые ничего не говорили о нем в своих проповедях. Были и пасторы, которые боролись с нацизмом. Их отправляли в лагеря.В нашей школе ни один учитель не ходил в униформе. Были учителя, которые не вступали в партию, и никто их за это не притеснял. Я знаю, что в других школах надо было говорить «Хайль Гитлер». В моей такого не было.

    - В учебниках, по которым вы учились, писали о том, что немецкая раса – высшая?

    - Сейчас я покажу вам мой школьный учебник (достает с книжной полки школьный учебник 1936 года). Я все храню – мои учебники, учебники дочери, вещи покойного мужа — я люблю не только историю страны, но и маленькую, частную, мою историю. Вот когда русские в 1948 году закрыли Западный Берлин, американские самолеты сбрасывали нам еду – я сохранила вот этот мешок (показывает синий мешок с надписями на английском). А вот билет на поезд из Гданьска в Берлин в начале 1945 года... Да… Что я искала? Вот! Смотрите – учебник 1936 года издания. Мне десять лет. Прочитайте один из текстов. Пожалуйста, вслух.

    «Der fuhrer kommt» (пришествие фюрера)

    "Сегодня на самолете к нам прилетит Адольф Гитлер. Маленький Райнхольд очень хочет его видеть. Он просит папу и маму пойти с ним встречать фюрера. Они вместе идут пешком. А на аэродроме уже собралось множество людей. И все пропускают малыша Райнхольда: «Ты маленький — иди вперед, ты должен видеть фюрера!» Самолет с Гитлером показался вдалеке. Играет музыка, все замирают в восхищении, и вот самолет приземлился, и все приветствуют фюрера! Маленький Райхнольд в восторге кричит: «Он прилетел! Прилетел! Хайль Гитлер!» Не выдержав восторга, Райнгольд бежит к фюреру. Тот замечает малыша, улыбается, берет за руку и говорит: «Как хорошо, что ты пришел!» Райнгольд счастлив. Он этого никогда не забудет».Да, так нас учили. Сейчас мне и смешно, и горько это читать, но тогда эти тексты казались мне совершенно нормальными. У нас в школе была карта, и мы могли видеть, как наши войска приближаются к Москве. Каждый день карта менялась – мы побеждали. Мы всем классом ходили на антисемитские фильмы, на «Еврея Зюсса», например. В этом кино доказывали, что евреи жадные, опасные, что от них одно зло, что надо освободить от них наши города как можно скорее. Пропаганда - страшная сила. Самая страшная. Вот я не так давно познакомилась с женщиной моего возраста. Она всю жизнь прожила в ГДР. У нее столько стереотипов по поводу западных немцев! Она такое про нас говорит и думает (смеется). И только познакомившись со мной, она начала понимать, что западные немцы – такие же люди, не самые жадные и заносчивые, а просто – люди. А сколько лет прошло после объединения? И мы ведь принадлежим к одному народу, но даже в этом случае предрассудки, внушенные пропагандой, так живучи. Сейчас я не могу понять, как можно разделять людей по национальному признаку. Я старый человек, и мне теперь кажется, что все так просто: если у кого то чего-то много, он должен этим поделиться; что нельзя презирать или даже недолюбливать человека за то, что он другой нации… Но я не буду делать вам доклад о морали (смеется). Я в молодости столько раз слышала, что славянская раса — низшая раса… Как можно было в это верить?

    - Вы верили?

    - Когда тебе каждый день лидеры страны говорят одно и тоже, а ты подросток... Да, верила. Я не знала ни одного славянина, поляка или русского. А в 1942 году я поехала – добровольно! – из Берлина работать в маленькую польскую деревню. Работали мы все без зарплаты и очень много. Работали – на страну. Для народа. Вам трудно, наверное, это понять, но для нас очень много значили слова «общее дело», «польза, которую ты приносишь Германии».

    - Вы жили на оккупированной территории?

    - Да. Поляков оттуда выселили, и приехали немцы – которые жили до этого на Украине. Моих звали Эмма и Эмиль, очень хорошие люди. Добрая семья. По-немецки говорили так же хорошо, как и по-русски. Там я прожила три года. Хотя в 1944 году уже стало очевидно, что мы проигрываем войну, все равно, в той деревне я себя чувствовала себя очень хорошо, потому что приносила пользу стране и жила среди хороших людей.

    - Вас не смущало, что из этой деревни выгнали людей, которые раньше там жили?

    - Я не думала об этом. Сейчас, наверное, это сложно, даже невозможно понять, и знаете, когда вы так прямо меня спрашиваете, даже я это не очень понимаю…


    (продолжение следует)
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  5. (окончание)


    «Ни мы, ни машинист не знали, куда идет наш поезд»

    В январе 1945 года у меня начался приступ аппендицита. Болезнь, конечно, нашла время! (смеется) Мне повезло, что меня отправили в больницу и прооперировали. Уже начинался хаос, наши войска оставляли Польшу, и потому то, что мне оказали медпомощь — чудо. После операции я пролежала три дня. Нас, больных, эвакуировали. Мы не знали, куда идет наш поезд. Понимали лишь направление — мы едем на Запад, подальше от Востока, мы бежим от русских. Иногда поезд останавливался, и мы не знали — поедет ли он дальше? Мы были так счастливы, когда он снова трогался… И машинист тоже не знал, куда его направят, какой город сможет принять наш поезд, какой станет конечным пунктом...Наши товарищи умирали, и мы их просто выбрасывали из поезда. А что было делать? Если бы у меня в поезде потребовали документы — последствия могли бы быть ужасными. Меня могли спросить, почему я не там, куда послала меня Родина? Почему не на ферме? Кто меня отпустил? Какая разница, что я болею? Тогда был такой страх и хаос, что меня могли расстрелять. Но я хотела домой. Только домой. К маме. Наконец поезд остановился недалеко от Берлина в городе Укермюнде (UCKERMÜNDE). И там я сошла. Незнакомая женщина, медсестра, видя, в каком я положении - с незажившими еще швами, с почти открытой раной, которая постоянно болела — купила мне билет до Берлина. И я встретилась с мамой. И через месяц я, все еще больная, пошла в Берлине устраиваться на работу. Так силен был страх! И вместе с ним — воспитание: я не могла бросить свою Германию и свой Берлин в такой момент. Вам странно слышать это — и про веру, и про страх, но я вас уверяю, если бы меня услышал русский человек моего возраста, он бы прекрасно понял, о чем я говорю...Я работала в трамвайном парке до 21 апреля 1945 года. В тот день Берлин стали так страшно обстреливать, как не обстреливали никогда. И я, снова не спросив ни у кого разрешения, сбежала. На улицах было разбросано оружие, горели танки, кричали раненные, лежали трупы, город начинал умирать, и я не верила, что иду по своему Берлину… это было совсем другое, ужасное место… это был сон, страшный сон… Я ни к кому не подошла, я никому не помогла, я как заколдованная шла туда, где был мой дом… А 28 апреля моя мама, я и дедушка спустились в бункер – потому что Берлин начала захватывать советская армия. Моя мама взяла с собой только одну вещь – маленькую чашку. И она до своей смерти пила только из этой надтреснутой, потускневшей чашки.Я, уходя из дома, взяла с собой мою любимую кожаная сумку. На мне были часы и кольцо – и это все, что осталось у меня от прошлой жизни.И вот мы спустились в бункер. Там шагу нельзя было ступить - кругом люди, туалеты не работают, ужасная вонь… Ни у кого нет ни еды, ни воды… И вдруг среди нас, голодных и напуганных, проносится слух: части немецкой армии заняли позиции на севере Берлина, и начинают отвоевывать наш город! И у всех загорелась такая надежда! Мы решили во что бы то ни стало прорваться к нашей армии. Так же поступили и многие другие – те, кто поверил в этот слух. Представляете? Было очевидно, что мы проиграли войну, но мы все равно поверили, что еще возможна победа… И мы вместе с дедушкой, которого поддерживали с двух сторон, пошли через метро на север Берлина. Но шли мы недолго – вскоре оказалось, что метро затоплено. Там было по колено воды. Мы стояли втроем – а вокруг тьма и вода. Наверху – русские танки. И мы решили не идти никуда, а просто спрятаться под платформой. Мокрые, мы лежали там и просто ждали. Скоро мы перестали понимать, день сейчас или ночь, не говоря уже о том, какое число. Слышали, как над нами едет бронетехника, как кричат люди, стреляют друг в друга, как рвутся снаряды. И вдруг – тишина. В одно мгновение все смолкло. Я захотела пойти наверх, но мама была категорически против. Мне долго пришлось ее убеждать. И 2 мая 1945 года я снова увидела свет солнца. 3 мая Берлин капитулировал.Когда я увидела развалины, я не могла поверить, что это – мой Берлин. Мне снова показалось, что это сон, и я вот-вот проснусь… Я спустилась к маме и дедушке, и сказала, что мы должны идти искать наш дом. Когда пришли к тому месту, где раньше стоял наш дом, мы увидели руины. Тогда мы стали искать просто крышу над головой, и поселились в полуразрушенном доме. Устроившись там кое-как, мы вышли из дома и сели на траву. И вдруг мы заметили вдалеке повозку. Сомнений не было: это русские солдаты. Я, конечно, ужасно испугалась, когда повозка остановилась, и в нашу сторону пошел советский солдат. И вдруг он заговорил по-немецки! На очень хорошем немецком языке! Так для меня начался мир. Он сел рядом с нами, и мы говорили очень долго. Он рассказал мне о своей семье, я ему – о своей. И мы оба были так рады, что больше нет войны! Не было ненависти, даже не было страха перед русским солдатом. Я подарила ему свою фотографию, и он мне подарил свою. На фотографии был написан его почтовый фронтовой номер.Три дня он жил с нами. И повесил на доме, где мы жили, небольшое объявление: «занято танкистами». Так он спас нам жилье, а может быть, и жизнь. Потому что нас бы выгнали из пригодного для жизни дома, и совершенно неизвестно, что было бы с нами дальше. Встречу с ним я вспоминаю как чудо. Он оказался человеком в бесчеловечное время.Я хочу подчеркнуть: не было никакого романа. Об этом даже думать было невозможно в той ситуации. Какой роман! Мы должны были просто выжить. Конечно, встречались мне и другие советские солдаты… Например, ко мне вдруг подошел мужчина в военной форме, резко вырвал у меня сумку из рук, бросил на землю, и тут же, прямо при мне, помочился на нее. До нас доходили слухи, что делают советские солдаты с немецкими женщинами, и мы очень их боялись. Потом мы узнали, что делали наши войска на территории СССР... И моя встреча с Борисом, и то, как он себя повел – это чудо. А 9 мая 1945 года Борис больше не вернулся к нам. Потом я много десятилетий искала Бориса, я хотела сказать ему спасибо за поступок, который он совершил. Я писала везде – в ваше правительство, в Кремль, генеральному секретарю, и неизменно получала или молчание или отказ. После прихода к власти Горбачева я почувствовала, что у меня появился шанс узнать, жив ли Борис, и если да, то узнать, где он живет, и что с ним стало, и быть может, даже встретиться с ним!… Но и при Горбачеве мне снова и снова приходил один и тот же ответ: русская армия не открывает своих архивов.Только в 2010 году немецкая журналистка провела расследование и узнала, что Борис умер в 1984 году, в башкирском селе, в котором прожил всю жизнь… Так мы с ним и не увиделись… Журналистка встретилась с его детьми, которые сейчас уже взрослые, и они сказали, что он рассказывал о встрече со мной, и говорил детям – учите немецкий. Сейчас в России, я читала, поднимается национализм, да? Это так странно... И я читала, что у вас все меньше и меньше свободы, что на телевидении — пропаганда... Я так хочу, чтобы наши ошибки не повторил народ, который освободил нас. Ведь я воспринимаю вашу победу 1945 года как освобождение. Вы тогда освободили немцев. У нас не уважают наших ветеранов, а у вас, как я понимаю, очень ценят ваших. Это так правильно!И сейчас, когда я читаю о России, создается впечатление, что государство очень плохое, а люди очень хорошие... Как это говорится? Мутерхен руссланд (с акцентом, на русском) «матушка Россия», да?... Эти слова я знаю от моего брата – он вернулся из русского плена в 1947 году. Он говорил, что в России с ним обращались по-человечески, что его даже лечили, хотя могли этого не делать. Но им занимались, тратили на пленного время и лекарства, и он был всегда за это благодарен. Он пошел на фронт совсем молодым человеком – им, как и многими другими юношами, воспользовались политики. Но потом он понял, что вина немцев - огромна. Мы развязали самую страшную войну и ответственны за нее. Здесь не может быть иных мнений.

    - Разве сразу пришло осознание «немецкой вины», вины целого народа?
    Насколько мне известно, эта идея долго встречала сопротивление в немецком обществе.

    - Я не могу сказать обо всем народе… Но я часто думала – как же это стало возможным? Почему это произошло? И могли ли мы это остановить? И что может сделать один человек, если он знает правду, если он понимает, в какой кошмар все так бодро шагают? И еще я спрашиваю себя - почему нам позволили обрести такую мощь? Неужели по риторике, по обещаниям, проклятиям и призывам наших лидеров было непонятно, к чему все идет? И даже когда была аннексирована часть Чехии – Судеты - мир молчал. Все думали, что беда их не коснется. А коснулась беда – всех. Я помню Олимпиаду 1936 года — никто ведь не сказал ни слова против Гитлера, и международные спортивные делегации, которые шли по стадиону, приветствовали Гитлера нацистским приветствием. Никто не знал тогда, чем все кончится, даже политики...А сейчас – сейчас я просто благодарна за каждый день. Это подарок. Я каждый день благодарю Бога, что жива, и что прожила такую жизнь, которую он дал мне. Благодарю за то, что встретила мужа, родила сына… Мы с мужем переехали в квартиру, где мы сейчас с вами разговариваем, в пятидесятых годах. После тесных, полуразрушенных домов, где мы жили, это было счастье! Две комнаты! Отдельные ванна и туалет! Это был дворец! Видите на стене фотографию? Это мой муж. Здесь он уже старый. Мы сидим с ним в кафе Вене – он смеется надо мной – «Дора, снова ты меня снимаешь». Это моя любимая фотография. Здесь он счастлив. В руках у него сигарета, я ем мороженое, и день такой солнечный… И каждый вечер, проходя мимо этой фотографии, я говорю ему «Спокойной ночи, Франц!» А когда просыпаюсь – «Доброе утро!» Видите, я приклеила на рамку высказывание Альберта Швейцера: «Единственный след, который мы можем оставить в этой жизни – это след любви».И это невероятно, что ко мне приехал журналист из России, и мы разговариваем, и я пытаюсь вам объяснить, что я чувствовала, и что чувствовали другие немцы, когда были безумны и побеждали, и потом, когда наша страна была разрушена вашими войсками, и как меня и мою семью спас русский солдат Борис. Я думаю – что бы я сегодня написала в свой дневник, если бы могла видеть? Что сегодня произошло чудо.


    =================================================
    =================================================



    Перевод Кати Колльманн

    Переписка Гузалии Абдулгужиной
    и фрау Доры Насс



    ПИСЬМО ГУЗАЛИИ

    Уважаемая госпожа Дора Насс!

    Пишет вам из далекой России, Республики Башкортостан, внучка Бахтияра Абдулгужина, известного вам по имени Борис, Гузалия Абдулгужина. Моего отца зовут Акрам, сын Бахтияра. Мы, наша семья, и родственники благодарим вас за то, что через долгие годы вы вернули нам хорошие вспоминания о нашем дедушке. У нас на родине высоко ценят поступки, отвагу и героизм человека. К сожалению, мне не суждено было увидеть деда. Его не стало еще 18 марта 1984 года, а я родилась 1989 году. Но мне казалось, что я его знаю вживую. Потому что отец всегда рассказывал нам про него, каким он был, какие награды он имел. Мы воспринимали его как героя. Каждый раз, когда нам задавали в школе написать сочинение на тему « Мой Дедушка», то мы большой гордостью писали про него. Дома у нас, как я себя помню, хранятся его вещи (документы, записи, медали и всякое другое), завернутый в белую тряпку. Мы к этому бережно относились и даже боялись трогать, а смотрели только из рук отца. Я думала это все, что осталось ценное от деда. Но я ошибалась, оказывается, самое ценное это услышать про него добрые слова. Не важно, сколько лет прошло. Ведь после того, как на старицах интернета вышла статья « Страна заболела манией величия» наши журналисты вышли на связь с нами. Они написали в газетах про него, сделали радиопередачу, а цель была такой, что какие бы трудные времена не были, человечность и доброта всегда выше всего. Да, действительно, дед наш был таким справедливым, добрым и человечным. Это для нас гордость и самое ценное. По рассказам отца, дед рассказывал про вас и показывал вашу фотографию, который по сей день у нас хранится. И всегда говорил: «Учите немецкий язык». Как нам известно, немецкий народ отличается своей чистоплотностью и европейской культурой. К чему же и дед придерживался и у себя дома. Умер он еще не достигший своего 60 года. Всю свою жизнь он работал бригадиром строительного отряда родной деревни. В послевоенные годы строили дома и поднимали колхоз. Женился, у него семеро детей. К сожалению бабушки очень рано не стало, еще до смерти деда. Шесть дочерей и один сын, это мой папа. Старшая дочь 1948 года, а младшая 1962 года рождения. Все они живут в разных районах нашей республики. Мы живем там же, в родной деревне деда. Вместо его дома построили новый. К сожалению, он не дожил до этих дней. Он был бы рад. И если раньше было бы столько возможностей, как сейчас (например, интернет) может и встретились бы вы, хотя бы через интернет пообщались. Я думаю, он никогда не забывал про вас, потому что он хранил вашу фотографию, а не то, что она просто сохранилась. От имени своих родителей, от всех детей деда, я желаю вам и вашей семье здоровья, счастье и долгих лет жизни. Пусть всегда окружают вас добрые люди! Огромное спасибо!

    Абдулгужина Гузалия Акрамовна,
    Россия Республика Башкортостан



    ПИСЬМО ФРАУ НАСС

    Дорогая Гузалия!

    Трудно было не заплакать, читая ваше письмо - глубокое и смелое. Я настоятельно приглашаю вас в гости в Берлин – я покажу вам те места, где мы с моими родными прятались от бомбежек и от советских войск. Покажу то место, где мы спаслись благодаря вашему дедушке. Надеюсь, вы не обидитесь, если я предложу оплатить часть расходов по авиабилетам вам и кому-нибудь из ваших родственников, кто, быть может, захочет поехать с вами? Мне так жаль, что я не смогла встретиться с Борисом… Но я надеюсь, что смогу увидеть вас. Это будет очень важная для меня встреча.
    Жду вас в Берлине

    Дора Насс



    Ссылка на интервью: Ссылка

    Ссылка на переписку: Ссылка
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  6. .
    "Кажется, за всю историю человечества
    до общенационального покаяния возвысились
    лишь немцы после второй мировой войны."


    Аркадий Тигай - ИНШИ /другие/ укр.
    - Мы, украинцы, инши,... | Facebook



    ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------



    Канцлер, павший на колени в Варшаве
    и наладивший отношения с Москвой |
    DW | 21.10.2019
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 08.05.2020 в 13:18.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  7. В агрессии виновен донбасит qwertyu. Он любит Путина, Зюганова и Коломойского!!! И не любит простых людей, таких как я . Люби людей, qwertyu!!!


  8. "
    Позор не в признании ответственности.

    Позор в её отрицании.
    "

    Президент Федеративной Республики Германия
    Франк-Вальтер Штайнмайер, 8 мая 2020 г.
    г. Берлин

    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  9. #109 (312967) | Ответ на # 58232
    Цитата Сообщение от Вениамин Зорин Посмотреть сообщение
    Личная - и коллективная ответственность россиян:
    пределы и последствия.
    Понятно что все с паспортом РФ виноваты, но с другой стороны все сидят и Путину в рот заглядывают. Ведь он особо не советуется ни с кем.

  10. Цитата Сообщение от Валера life Посмотреть сообщение
    В агрессии виновен донбасит qwertyu. Он любит Путина, Зюганова и Коломойского!!! И не любит простых людей, таких как я . Люби людей, qwertyu!!!
    qwertyu просто любой власти подпевает. Завтра русские займут Киев и Львов, так qwertyu будет с русским флагом маршировать и адреса руховцев сдавать.

  11. -logo.png

    Ваши письма.
    7 Июль, 2007



    Вот письмо от ещё одного ожесточённого человека:

    «Черти кругом, бесы, и вы, Анатолий Иванович, один из них. Бесы, бесенята, черти, чертенята расплодились в России и Украине. Там вообще оранжевый кошмар, у власти бесы ранга крупного, а что творится в шоу- бизнесе – мама дорогая! Один Батька Лукашенко чертям хвосты накрутил, и какой вой поднялся вселенский. Наступил бесам на хвост, вот и лютуют. Нет на вас И. В. Сталина. Это имя на чертей действует, как ладан. Чертыхаются, бесенята, вопят, но ветер истории сметёт мусор с могилы Сталина! Уж тогда, бесенята, попляшете… Анатолий Иванович, да бросьте вы эту службу поганую на радио «Свобода», порадейте лучше о заблудших славянах. Ну их на фиг, этих чехов и поляков. Хохлы и кацапы должны быть вместе и создать мощную империю добра и справедливости. И не надо русским каяться за Чехословакию и Венгрию. Что венгры делали под Сталинградом? Гитлер лично поздравлял чехов с ударным трудом по созданию военной техники. Всевышний всё видит. Ельцин – бедняга. Не верю, что вас купили».

    Спасибо и на этом, дорогой!

    Разговоры о вине того или иного народа,
    об исторических прегрешениях, долгах и правах – это несерьёзные разговоры,
    это разговоры пригородных пивных и курилок советского (теперь – российского) Генштаба.

    Другое дело – коллективное покаяние и искупление.
    В этом случае коллектив, будь то народ, сословие или партия,
    сам объявляет о своей вине, и возражений ему быть не может.


    Что касается русско-украинской империи «добра и справедливости», то я приветствовал бы таковую, если бы не знал, что империй «добра и справедливости» никогда не было, нет и быть не может. Во-вторых, продолжение совместной жизни «хохлов и кацапов» привело бы к тому, что первые окончательно обрусели бы. В картине Божьего мира одной краской стало бы меньше. Господь остановил это в последний момент, не знаю, правда, надолго ли, ведь прекратилась только принудительная русификация, а та, которую называю естественной, продолжается.

    ---------------------------------
    Слушать можно здесь:
    Ваши письма
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 30.07.2020 в 06:52.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •