Страница 2 из 6 ПерваяПервая 1234 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 21 по 40 из 104

Тема: Пытки в российских тюрьмах.«Избивали по 10–12 человек одновременно, ногами»

  1. #21 (45083) | Ответ на # 45073
    Цитата Сообщение от greshnik Посмотреть сообщение
    начать с путина гиркина захарченко
    они первые борцы с киевской хунтой
    С каго нАчать буим опр. мы-сатрапы.
    Решим с вас,ни абессудьти.

  2. #22 (45085) | Ответ на # 44813
    Цитата Сообщение от Туман Посмотреть сообщение
    Ребята - опять вы за свое...
    НУ ПУСТЬ ПЫТАЮТ ВСЕХ ЭТИХ ГНИД! И подстрекателей к бунтам, и террористов и маньяков. Им это как бальзам на душу.
    Их много в сша ,украине и России. Пусть пытают - вам то что? Сами главное не попадитесь
    А я думаю, некоторые из украинских "братьев" скоро таки попадут на ЖЕСТОКИЙ КЕЧУЛАН. Ой попадут...
    Особенно если с украины вовремя не сдернут.
    Ну да...пусть это быдло в Москве ворует, убивает кого хочет. А вы с плакатиком выйдете пару раз против этого и вас на три года в кутузку, да еще пытать будут...Понимаю, что под серпом и молотом это было. Ну уж выезжайте тогда коллективом в С. Корею и режьте друг другу причинные места и не трогайте приличных людей...

  3. #23 (45086) | Ответ на # 45061
    Цитата Сообщение от Туман Посмотреть сообщение
    А когда "борцы с режимом" окрепнут в результате пыток в застенках сатрапьих - их надо расстрелять. Убить - раз и навсегда.
    Чтобы небо не коптили и народ не баламутили.
    Во все времена, к уродам уголовно-политическим относились жестко. И только в современном мире - тюрьма место где их жалостливо оплакивают и кормят котлетами по праздникам...
    И еще при этом СМИ шьют этим уродам крылья "невинных ангелочков". Это - нечестие, блажь и откровенное сумасшествие мирового масштаба.
    Вот вас и надо выслать в С. Корею на пару лет. Вы там быстро поумнеете...Засунут в чан с горячей водой если портрету Кима не поклонитесь...Я понимаю, что головой слабы, но ведь все повторяется. Кто будет решать кого стрелять, а кого нет без демократии. Понятное дело диктатура будет решать. Ну так и решали в СССР в 20-30 е и далее...И что хорошего вышло ? Провал народонаселения. А в Кампучии вообще чуть ли не половину населения убили. Надо книжки читать, девушка и учиться, но не на палача... желающих в палачи после 17 г. больше чем достаточно. Это в 19 веке в России палачей презирали...
    Последний раз редактировалось lehistogram; 02.11.2016 в 06:46.

  4. #24 (45088) | Ответ на # 45086
    Начало зверским репрессиям власти против народа положил лично Владимир Ленин [2].
    По логике внутреннего уничтожения любого несогласия, любого сопротивления враги постоянно появлялись среди самих победителей и становились жертвами, затем место жертв занимали убийцы первых.
    Так прошло больше 70 лет.
    «Скрепа» политического насилия 1917 года постепенно заржавела и рассыпалась. СССР проиграл мировую конкуренцию и распался.
    В 1991 году перед российской государственной властью встал вопрос о правопреемстве нового государства. Они могли выбрать не только СССР. Они могли решить стать правопреемниками и Российской империи. Установить преемственность государственной власти. Провести реституцию и восстановить права собственности миллионов людей. На политическом и государственном уровне остановить преступление 1917 года.
    Этого не произошло. По существу у власти в России в 1991 году оказались новые большевики. Им было важно сохранить право на государственное насилие как способ решения государственных и общественных проблем. Право на производство несправедливости в государственных масштабах.
    Им вполне нравился успех, основанный на насилии.
    Поэтому они стали правопреемниками только СССР — государства, изначально основанного на всеобщем насилии.
    Поэтому в новейшей российской истории так много насилия и крови: 1993 (расстрел парламента [3]), 1994 (начало первой войны в Чечне), 1999 (начало второй войны в Чечне [4]), 2014 (начало российско-украинской войны [5]).
    Вот уже почти 100 лет в голове российской власти живёт и побеждает вирус Ленина.
    И в этом смысле Ленин жив. [6]
    Искушение насилием приходит ко всем — и к государству, и к народу.
    Государство способно доказывать своё право подавлять народ.
    Народ способен доказывать своё право мстить.
    Государство, судя по всему, не намерено останавливаться.
    Грядущее 100-летие большевистского переворота, нехорошим светом мерцающая цифра 2017 — столетняя веха общенациональной трагедии, коснувшейся всех без исключения.
    Большевистский переворот не решил ни одну из проблем российского государства в 1917 году. Он просто уничтожил само государство.
    Миллионам людей это понравилось.
    Урок Ленина не выучен. Учитель-убийца миллионов по-прежнему покоится с почётом на главной площади российской столицы. Он победил. Страна продолжает идти по его стопам, собирая урожай кровавого посева.
    За целый век после этого никто не объяснил народу, что в 1917 году произошло преступление, развернувшее всю страну в государственный тупик, выход из которого не найден до сих пор.
    Российское государство вот уже 100 лет в любой своей ипостаси незаконно: под ним — ни советским, ни современным российским — нет законных истоков, корней, воли веков.
    От осмысления этой стержневой проблемы зависит то, сможет ли Россия в 2017 году не рухнуть на век назад.
    Лев Шлосберг

  5. #25 (47011) | Ответ на # 45088
    Продолжим о богодуховенном российском народе рассуждать.

    **


    «Если в день тебя не больше двух раз бьют — отлично живешь» Как издеваются над людьми в колонии, где сидит Ильдар Дадин

    Бьют тебя все вместе, кроме женщин, потом обратно в камеру тебя закидывают. Приходишь в себя, снова открывают дверь и уже на камеру разговаривают. Медсестра спрашивает: «Жалобы, заявления есть?» Хотя то, что происходило до этого, она сама видела.

    Избиения длятся столько, сколько начальник скажет. Вот, например, мусульман, которые там сидят, потому что от свинины отказались, — по полчаса-час за раз. Бывает, по пять-десять минут, но это когда у них времени нет. Но если ты за отказ от свинины туда попал, они не отстают, пока ты ее не съешь.

    Как бьют? Встаешь у стенки, ноги раздвигаешь. Один сотрудник одну ногу тянет, второй — вторую. Остальные бьют как попало. У них деревянная кувалда есть, которой они решетки проверяют. Вот ей по голове бьют, по спине, по почкам, по пяткам. Книгами бьют, руками, на лицо наступают ботинками своими грязными. Бывает, по половым органам бьют, когда растягивают. По-разному.

    https://meduza.io/feature/2016/11/08...lichno-zhivesh
    Господь - это все, чего я жажду.

  6. #26 (47015) | Ответ на # 47011
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  7. #27 (47745) | Ответ на # 45082
    Новая порция особой русской духовности.

    **

    «Потом еще несколько раз бросали меня в ту же «этапку». В общей сложности я провел там 45 суток, и это были 45 суток ада. В этой камере отсутствует теплоизоляция. Если на улице минус десять градусов, в камере — тоже. При этом тебе выдают только одну робу, а все личные вещи забирают, согреться нельзя. Ночью я лежал под пледом, были судороги от холода, и я думал только о том, чтобы продержаться хотя бы неделю. Снилась еда — в первые дни я объявил голодовку, потом меня заставили от нее отказаться, но кормили впроголодь. Из СИЗО я привез нормативы питания по правилам внутреннего распорядка, но у меня их отобрали. Я вспоминал что-то по памяти, пытался сравнивать — выходило, что порции урезаны примерно вдвое. Пытки холодом и голодом можно вытерпеть один день или два, но когда это продолжается постоянно и ты не знаешь, когда это закончится, — просто невыносимо. Я очень ждал помощи, потому что просил направить письма о моем нахождении по адресу жены и матери (по закону они обязаны это сделать). Но по адресу жены они не направили, потому что я не знал его наизусть, а посмотреть в тетрадке мне не дали, сказали: «Если не помнишь, нам пох». Я оставил адрес матери — но письмо туда, видимо, тоже не пришло».

    Это не Солженицын, которого проходят в школе Это — сейчас и здесь. Вот это нужно прочитать в каждом классе: это настоящая нынешняя Россия.

    «Они сняли с меня трусы, и кто-то из них сказал: «Сейчас тебя будут насиловать, позовите…» — то ли Веню, то ли Беню. Другой рассердился: мол, зачем ты имена называешь. Первый ответил: «Какая разница, он все равно ничего не увидит». Кто-то пошел за этим Веней. Через пару минут они мне сказали, что есть последний шанс избежать изнасилования — если я соглашусь прекратить голодовку. Я согласился, но они сказали, что повисеть все равно придется и снимут меня с этой дыбы только после звонка из администрации.

    Уже через полчаса мне хотелось кричать, но я понял, что не могу ничего сказать; когда пытался вдыхать и выдыхать, не хватало воздуха. Получалось дышать только быстро и нервно. Потом наконец меня сняли — сотрудники озвучили свои требования: я должен выполнять все их требования, прекратить голодовку, извиниться перед Коссиевым. Сначала отцепили одну руку, и она повисла, как плеть, потом вторую — то же самое. Кто-то засмеялся, что я сейчас упаду, но я не упал, только спину не мог разогнуть. Все это они снимали на видеорегистратор — возможно, потом показывали Коссиеву».
    https://meduza.io/feature/2016/11/11...-ty-ne-spasesh
    Господь - это все, чего я жажду.

  8. #28 (47914) | Ответ на # 47745
    Когда избивали, надели на голову шапку-ушанку как мешок, чтобы закрыть мне глаза. Я подумал, что сейчас они меня убьют, и все это закончится — и улыбнулся. Это разозлило их еще больше, кто-то сказал: «Смотрите, он еще и улыбается». Начали бить еще сильнее, и требовали, чтобы я извинился перед [начальником ИК-7 Сергеем] Коссиевым за свое поведение. После этого поставили на колени и начали издевательски цитировать куски из моего письма жене — о том, что я готов встать на колени только перед любимой женщиной, — оскорблять. Потом стянули штаны, и со спущенными штанами и с шапкой на голове куда-то понесли. Через узкую полоску между шапкой и лицом я увидел, что вынесли в прогулочный дворик. Четыре человека подняли руки, уже скованные наручниками, и прицепили куда-то, но я смог встать на ноги. Тогда один из них сказал: «Нет, так не пойдет» — и меня отцепили и подняли повыше, чтобы стоять я не мог. Было дико больно, и я чувствовал, что начали течь слезы, сопли, слюни — и изо всех сил просто старался не кричать.
    Они сняли с меня трусы и кто-то из них сказал: «Сейчас тебя будут насиловать, позовите…» — то ли Веню, то ли Беню. Другой рассердился: мол, зачем ты имена называешь. Первый ответил: «Какая разница, он все равно ничего не увидит». Кто-то пошел за этим Веней. Через пару минут они мне сказали, что есть последний шанс избежать изнасилования — если я соглашусь прекратить голодовку. Я согласился, но они сказали, что повисеть все равно придется, и снимут меня с этой дыбы только после звонка из администрации.
    https://navalny.com/p/5127/




    [COLOR=rgba(0, 0, 0, 0.14902)][/COLOR]

    [COLOR=rgba(0, 0, 0, 0.14902)][/COLOR]


    [COLOR=rgba(0, 0, 0, 0.14902)][/COLOR]


    И снова читайте, представляя себя на месте этого человека



    Потом еще несколько раз бросали меня в ту же «этапку». В общей сложности я провел там 45 суток, и это были 45 суток ада. В этой камере отсутствует…
    NAVALNY.COM





  9. #29 (48455) | Ответ на # 44798
    Цитата Сообщение от Туман Посмотреть сообщение
    БОЛЬШЕ ПЫТОК - ХОРОШИХ И ЧАСТЫХ!
    А вас уже пытали?
    Или свистеть - не мешки таскать?

  10. #30 (48462) | Ответ на # 48455
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  11. #31 (48463) | Ответ на # 48455
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  12. #32 (48465) | Ответ на # 48463
    Видеозаписи, сделанные более 30 дней назад в исправительной колонии № 7 города Сегежа в Карелии, уничтожены, поэтому проверить объективность заявлений осужденного Ильдара Дадина, который рассказал о пытках в ИК-7, невозможно. Об этом корреспонденту «7x7» рассказал 7 ноября руководитель международной правозащитной группы «Агора», член совета по правам человека при президенте России (СПЧ) Павел Чиков.




    Правозащитник Павел Чиков
    после беседы с Дадиным:

    Нам сказали, что срок хранения видеозаписей истек,
    они уничтожены
    .

    7X7-JOURNAL.RU



    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  13. #33 (48466) | Ответ на # 48463
    «А сотрудник стал сыпать в глаза таблетки хлорки, стал их крошить». История человека, который сказал «нет» оперативникуТексты7 ноября 2016, 11:35
    60290 просмотров
    Анна Козкина
    Фото: Алексей Белкин / ТАСС



    В октябре прошлого года, будучи подследственным, врач-мануальщик Мадин Гасанов почти лишился зрения в саратовском СИЗО-1: по словам заключенного, надзиратели при помощи арестантов-«активистов» засыпали ему глаза хлоркой. Гасанов нуждается в операции, но уже год получает только капли и аспирин.


    43-летний Мадин Гасанов вел врачебную практику в городе Радужный Ханты-Мансийского автономного округа.
    «Он врач-мануальщик. Хороший врач. Он жил в Радужном, никого не трогал, работал. К нему люди издалека ездили. Там есть такой опер Алимханов. Они открыли свой массажный салон и приглашали к себе работать», — рассказывает супруга Гасанова Галина.
    Терапевт отказался, после чего полицейский пригрозил ему неприятностями. «Он ему сказал: ну, раз не хочешь сюда идти работать, тогда отдашь мне свою машину — у него была [BMW] X5, не новая, совсем не новая — и каждый месяц плати мне по 50 тысяч рублей. Тот его послал, и вот в этот момент все завертелось», — говорит Галина.
    Вскоре Гасанову позвонила его знакомая и попросила забрать наркотики, которые хранились у ее друга — с последним она якобы была в ссоре. Девушка говорила, что если Гасанов откажется, она может совершить [Роскомнадзор]. Мануальщик согласился, а когда пришел домой к знакомой, его задержали полицейские.
    «Глупость, конечно, несусветная, но он все это сделал — пошел к ее другу, взял и ей отнес. Его там приняли, напихали полные карманы, полную машину. Мадина там били. У него даже фотография есть, где лицо все в синяках», — вспоминает Галина. По ее словам, позже в суде девушка признала, что участвовала в провокации под давлением полицейских.
    Оперативник предложил закрыть дело, если Гасанов «надумает платить», а в противном случае пообещал ему «устроить веселую жизнь». В частности, полицейский угрожал подбросить наркотики бывшей жене врача. После этого Гасанова отпустили из отдела полиции, и он уехал из региона, надеясь тем самым обезопасить себя и своих близких. В начале 2014 года он приехал в Краснодар.
    Такую версию со слов самого Гасанова излагает его супруга Галина. Они познакомились в Краснодаре уже после описанных выше событий. За полтора года Гасанов обустроился на новом месте: нашел работу в городской больнице скорой помощи, завязались отношения с Галиной. Муж не знал, что находится в розыске, и выяснилось это случайно, заверяет женщина. Она предлагала вернуться в Радужный, чтобы доказать свою невиновность, но Мадин откладывал эту поездку, вспоминая обстоятельства своего задержания. Позже от жителей Радужного Галина узнала, что похожая история произошла с местной предпринимательницей: полицейские вымогали у нее деньги, но женщина ответила отказом, а вскоре ее муж попал на скамью подсудимых.
    В сентябре 2015-го Гасанов был задержан. Через месяц он оказался в СИЗО-1 Саратова.
    Хлорка, утюг и кипяток

    «Его в Краснодарском крае задержали и везли через Саратов (СИЗО-1 — МЗ). И он там начал как-то свои права отстаивать, когда его только туда доставили по этапу. Там не совсем корректно с ним обращались», — рассказывает член свердловской ОНК третьего созыва Лариса Захарова. 20 октября она посетила Гасанова в СИЗО Екатеринбурга, где он ожидал очередного этапа.
    Мужчину завели в камеру, куда зашли двое сотрудников ФСИН и двое осужденных. По приказу надзирателей заключенные начали избивать Гасанова. Он упал, один из «активистов» схватил его за ноги, а другой — за руки. «А сотрудник стал сыпать в глаза таблетки хлорки, стал их крошить. А другой сотрудник стал поливать водой, при этом сказали: "Мы так воспитываем". Сотрудники были — один невысокого роста, другой высокий, худощавого телосложения, оба казахи», — записала наблюдатель в акте проверки со слов заключенного.
    Гасанов рассказал, что те же сотрудники СИЗО прижгли ему левую ногу выше колена утюгом, а ниже колена — обварили кипятком. «Я попросила его раздеться — действительно, на левой ноге выше колена был след от термического воздействия, он уже белесый; и на левой ноге, где подъем ступни, были следы от термического, скорее всего, воздействия», — вспоминает Захарова.
    На следующий день Гасанова перевели в другой корпус саратовского СИЗО. Там к нему снова пришел худощавый сотрудник и предупредил: «Не дай бог, куда-то напишешь».
    Галина узнала о пытках, которым подвергается муж, только через два месяца. Гасанов рассказал ей, что в Саратове от него добивались явки с повинной по нераскрытому делу. «Хотели, чтобы я взял на себя какую-то статью», — приводит Галина слова супруга.
    «Он говорит: "Меня пытали, а в глаза закладывали хлорные таблетки. Теперь на глазном яблоке наросты пошли, часто нагноение глаз, и я, говорит, ничего не вижу. Мне только в темных очках надо на свет попадать или закрывать глаза. Потому что мгновенно начинает болеть голова"», — рассказывает женщина. Несмотря на это, Гасанова отправили дальше по этапу — в Нижневартовск, где по его делу были назначены судебные слушания.
    Страшное место

    «Вообще, в саратовских учреждениях [ФСИН] это практикуется — вот такие изощренные методы оказания давления с целью сломить волю и добиться желаемого результата подавления личности», — говорит Захарова, которая оказывает помощь осужденным и арестантам как эксперт фонда «В защиту прав заключенных».
    «СИЗО-1 славится как страшное место. Осужденный, с которым у нас заключено соглашение об оказании правовой помощи, попросил помочь ему обратиться с ходатайством в суд. Я ему сказала, что надо обжаловать в Саратовском областном суде. Он, побоявшись, что его увезут в СИЗО-1 для этого, отказался просто подавать ходатайство», — вспоминает Захарова.
    По словам правозащитницы, ее клиент рассказывал ей, что пережил, когда его однажды этапировали из колонии в СИЗО-1. «Он просто был избит, валялся под спальным местом, под шконкой, как они говорят, весь побитый, весь перевязанный скотчем и наручниками. Как я поняла, его приковывали, — пересказывает Захарова воспоминания осужденного. — На протяжении нескольких лет СИЗО-1 боятся. Я лично писала обращения, чтобы показать, что они под чьим-то контролем, чтобы они не вздумали что-то сделать, и в какой-то степени это срабатывало».
    Правозащитник «Комитета за гражданские права» Борис Ушаков, сам бывший заключенный, с конца прошлого года следит за ситуацией в саратовских колониях и СИЗО. «Как правило, оттуда (из СИЗО-1 — МЗ) жалобы не выходили. Там были ситуации, когда узнавали, что я вмешиваюсь, заключенному давали все блага, и он отказывался жалобы писать», — говорит Ушаков, добавляя, что проблема насилия над другими арестантами оставалась нерешенной.
    12 августа 2015 года в саратовском СИЗО-1 мертвым нашли подследственного Николая Леонтьева. Супруга арестанта считает, что его избили до смерти. На фотографияхтела погибшего видны гематомы на лице и ногах.

    Леонтьева этапировали в СИЗО 7 августа, чтобы доставить в суд для принятия решения о принудительном лечении (ранее в психиатрической больнице мужчину признали невменяемым). Но через пять дней родственников уведомили о смерти арестанта от коронарной недостаточности.

    «Родственникам отдали изувеченный труп», — говорил правозащитник Борис Ушаков, который добивался возбуждения уголовного дела по факту гибели арестанта.

    В мае этого года Саратовский областной суд отклонил жалобу Ушакова на бездействие следователя по заявлению о гибели Леонтьева. В СК настаивают, что причина смерти — инфаркт.

    «По официальной версии, ему стало плохо с сердцем после похода в туалет, и он упал, несколько раз ударившись об углы. При этом проблем с сердцем у него никогда не было. <...> Зафиксированы перелом носа и засохшая кровь в носоглотке. Уши сломаны, они просто черные. Переломаны кисти. Заключение подписал врач-эксперт и следователь. В заключении судмедэксперта уже кости носа целы, носовые ходы чисты», — отмечал Ушаков.



    По словам Ушакова, с того времени, как он начал следить за происходящим в СИЗО-1, сотрудники стали действовать осторожнее: «Долгое время там была тишина, потому что я пишу безостановочно. Сейчас там они пытаются опять что-то начать».
    До правозащитника доходили сведения, что в СИЗО-1 есть камеры, где из заключенных выбивают явки с повинной. По его информации, арестантов там связывают, избивают не оставляющими синяков предметами (например, бутылками с водой) и обливают кипятком.
    По мнению Захаровой и Ушакова, местная общественная наблюдательная комиссия работает неэффективно, поскольку связана с силовыми структурами. «Это люди, которые заняли места общественных наблюдателей, там все силовики, все — бывшее МВД, ФСБ, ГИБДД. Соответственно, что ждать от них?» — задается Ушаков риторическим вопросом.
    Председатель местной ОНК Владимир Незнамов — полковник запаса ФСБ. Первый зампред ОНК Леонид Шостак — бывший начальник управления ФСИН по Саратовской области, а еще один зампред Василий Лебедев — в прошлом высокопоставленный сотрудник областного ГУВД. Кроме того, среди членов ОНК есть бывшая сотрудница аппарата УФСИН Светлана Фимушкина.
    Год без операции

    После случившегося с Гасановым в Саратове его этап в Нижневартовск продолжился. По пути арестант побывал еще в девяти следственных изоляторах, и в каждом обращался за медицинской помощью. «Только когда у него уже кровь из глаз пошла, какую-то первичную оказали помощь — капли, что ли, дали. Его сразу же увезли после этого, — рассказывает правозащитница Лариса Захарова. — Как он утверждает, в какие бы учреждения он ни прибывал, когда он начинал требовать, чтобы ему оказали медицинскую помощь, потому что он терял зрение, у него болели глаза, его всегда отправляли дальше».
    Заключенного вывезли из СИЗО в гражданскую больницу только в Нижневартовске, где он провел почти полгода во время следствия и судебного процесса. Врач-окулист сообщил Гасанову, что ему нужна операция на глазах, чтобы не потерять зрение полностью. Но операцию до сих пор не сделали.
    В марте его осудили на восемь лет колонии строгого режима, признав виновным в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере (часть 3 статьи 30, пункт «г» части 4 статьи 228.1 УК). В апелляции приговор Гасанову устоял, теперь он ожидает кассации.
    Захарова собирается и впредь оказывать осужденому юридическую помощь. Пока неясно, будет ли он добиваться привлечения к ответственности сотрудников СИЗО-1. Из разговора с Гасановым правозащитница сделала вывод, что пока он об этом не думает — сейчас его беспокоит лишь перспектива потери зрения.
    «Там сейчас уже только операция. Потому что эти места, где таблетки поели ткани... Ну, вы представляете, что такое хлорная таблетка в глазах? В нижнее веко закладывали, там начинает нарастать, — описывает супруга Гасанова его состояние. — Месяца полтора назад он говорил, что наросты эти как рисовое зерно, они упираются в нижнее веко и мешают смотреть, моргать, раздражает, болит. Только на свет он вышел — у него начинаются гнойные выделения из глаз. Иногда гной, иногда что-то типа крови». В таком состоянии муж, говорит Галина, находится уже год. Все это время не получает медицинской помощи — кроме обезболивающих, аспирина и глазных капель.
    Недавно Гасанова этапировали в ИК-10 в Екатеринбурге. «Мне удалось встретиться [еще в екатеринбургском СИЗО-1]. Он вышел в черных очках. Дневного света он боится, поэтому не стал даже снимать очки — я хотела посмотреть его глаза. Он в очках, видимо, хоть немножко привыкает и хотя бы силуэты как-то видит, как я поняла. Он пользуется помощью других лиц, — рассказывает Захарова. — Он говорит: "Мне главное зрение не потерять". Он же имеет право на то, чтобы ему оказали помощь. Не упустить бы время, вот в чем дело».
    «Я не знаю, что это за рок. И без вины посадили, и по дороге изуродовали, и теперь ничего не можем добиться», — сетует Галина.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  14. #34 (48467) | Ответ на # 48466
    ИСТОРИИ
    Спецсредства надзирателей

    Как пытают осужденных в России —
    и что за это бывает сотрудникам колоний



    Meduza
    16:51, 7 ноября 2016



    Акция протеста осужденных на крыше корпуса в исправительной колонии №6, Челябинская область 25 ноября 2012 года
    Фото: Валерия Приходкина / «Правозащитники Урала»

    1 ноября «Медуза» опубликовала письмо оппозиционера Ильдара Дадина о пытках в исправительной колонии № 7, где он отбывает срок по делу о неоднократных нарушениях правил проведения митингов и пикетов. Дадин рассказал, что сотрудники колонии избивали его, окунали головой в унитаз и подвешивали на наручниках. Случай Дадина является не единственным: издевательства и пытки происходят в российских колониях регулярно. По просьбе «Медузы» корреспондент «Медиазоны» Анна Козкина рассказывает о тех случаях, которые стали известны за пределами колоний, и о том, чем заканчивались пытки для осужденных и их надзирателей.

    Внимание! Текст содержит описание сцен насилия.


    ИК-1. Челябинская область, 2008 год

    31 мая 2008 года в транзитно-пересыльном пункте ИК-1 в Копейске надзиратели избили 12 осужденных. Четверо пострадавших скончались. Прокуратура Челябинской области сообщила, что осужденные первыми напали на сотрудников во время прогулки, и пятеро надзирателей получили травмы. Следователи завели дела и на отбывающих наказание — за «дезорганизацию» работы исправительного учреждения, — и на сотрудников — за превышение полномочий и причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее гибель осужденных.
    Затем следователи выдвинули новую версию событий: начальник областного управления ФСИН Владимир Жидков, узнав об убийстве осужденных, якобы приказал инсценировать бунт, чтобы скрыть преступление, и надзиратели сами нанесли друг другу травмы. Осужденный, который был избит, но выжил, в судерассказал, что накануне этапированных заставляли подписать заявления о вступлении в секцию дисциплины и порядка (то есть стать «активистами», сотрудничать с надзирателями) и вставать на колени. Избиения и издевательства — осужденных, например, заставляли умываться в унитазе — начались на следующий день.
    18 сотрудников УФСИН, в том числе руководитель управления, стали обвиняемыми по уголовному делу. Коллеги фсиновцев поначалу даже писали коллективные письма в их защиту. В итоге областной суд приговорил к 5 годам условно начальника УФСИН, двух его подчиненных и руководителя ИК-1 Вадима Валеева — за укрывательство преступления и злоупотребление должностными полномочиями. Восемь надзирателей, признанных виновным непосредственно в избиении, получили от 9 до 12 лет колонии строгого режима. Остальных подсудимых приговорили к условным срокам. В апелляции Верховный суд смягчил приговор 12 из 18 фигурантов: руководителям УФСИН и начальнику колонии условные сроки снизили на год, реальные сроки сократили и надзирателям. Вскоре после апелляции Жидков скончался.


    ИК-10. Забайкальский край, 2011 год

    В ночь на 17 апреля 2011 года осужденные в краснокаменской ИК-10 (там с 2005-го по 2006 годы отбывал срок бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский), устроили бунт. «Забайкальский правозащитный центр» объяснял их действия попыткой привлечь внимание к пыткам. В ходе беспорядков произошел пожар, сгорело большинство жилых корпусов.
    В поисках зачинщиков бунта надзиратели снова подвергли осужденных пыткам: их заводили поодиночке или небольшими группами в камеры ШИЗО (штрафного изолятора) и избивали резиновыми дубинками, ремнями, металлическими прутьями; также к ним применяли электрошокер. Некоторых перед этим раздевали догола. Один из пострадавших взял на себя вину в поджоге после угрозы ввести ему в анальное отверстие резиновую палку.

    В итоге уголовные дела завели и на осужденных, и на сотрудников. Восьмерых надзирателей за пытки приговорили к условным срокам до 4,5 лет. Более 30 осужденных получили новые сроки за организацию беспорядков или участие в них — путем сложения нового приговора с предыдущими их приговорили к срокам от 3,5 до 9 лет. Жалобы на пытки, которым заключенных подвергали раньше, были проигнорированы.


    ИК-13. Саратовская область, 2012 год

    Сотрудники ИК-13 в городе Энгельс весной 2012 года до смерти избили осужденного Артема Сотникова в камере ШИЗО, куда его поместили за нарушение формы одежды. Смерть наступила в результате перелома копчика и травматического шока. Начальник саратовского УФСИН Александр Гнездилов, который остается на этой должности по сей день, говорил, что 24-летний Сотников мог скончаться в результате падения с лестницы.
    Этот случай стал поводом для рассказов других осужденных о ситуации в колонии. «Подвешивали над землей, приковывали наручниками и так оставляли. При этом могли бить. А могли опустить на землю, но оставить еще на некоторое время и бить уже без наручников», — вспоминал Роман Толстых, освободившийся из колонии на следующий день после гибели Сотникова. Толстых, как и мать погибшего Лариса Сотникова, отмечали, что с появлением в январе 2012 года нового начальника колонии Вадима Бочкарева там начались массовые избиения. Один из надзирателей позже подтвердил, что он и его коллеги получали команды от Бочкарева. Через месяц после инцидента Вадима Бочкарева сняли с должности и вернули на прежнюю должность — заместителя начальника саратовской ИК-33; в июле того же года он вышел на пенсию.
    На пятерых сотрудников колонии завели дело. По версии следствия, надзиратели два дня издевались над Сотниковым, избивали его резиновыми дубинками. Суд приговорил их к срокам от 9 до 12,5 лет. Матери погибшего присудили компенсацию в размере 2,5 миллиона рублей.


    ИК-6. Челябинская область, 2012 год

    24 ноября 2012 года в копейской колонии № 6 около 500 осужденных начали мирную акцию протеста с требованием ослабить режим их содержания. Местные правозащитники сообщали, что поводом для акции стало избиение нескольких человек. Участники акции объявили голодовку и отказались выполнять требования администрации; на крыше одного из зданий учреждения они вывесили транспаранты с надписями: «Вымогают $, пытают, унижают»; «Люди, помогите»; «Воля, помогите!». У колонии собрались несколько десятков родственников и близких заключенных. Через сутки акция завершилась, ИК-6 посетили члены Совета по правам человека. Наблюдатели собрали свидетельства сидевших там о вымогательствах и пытках. ФСИН придерживалась позиции, что за акцией стоят криминальные авторитеты.

    ИК-6 (Копейск), 25.11.2012 г. / Тимоха Д

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 14.11.2016 в 22:44.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  15. #35 (48468) | Ответ на # 48466
    По словам осужденных, надзиратели и «активисты» вымогали деньги на ремонт в колонии, за свидания с близкими, а за любое неповиновение их ожидали избиения и издевательства. Несколько человек рассказали, что их приматывали скотчем к решетке камеры в медсанчасти, на голову надевали ведро (иногда с динамиком, из которого раздавался звук сирены), избивали дубинками, пускали ток по телу, а потом на несколько часов оставляли висеть на решетке, предварительно распрыскивая в камере газ.

    Начальника ИК-6 Дениса Механова сняли с должности, а в декабре 2014-го осудили на три года условно, хотя прокурор просил пять лет колонии. Копейский суд признал Механова виновным в злоупотреблении должностными полномочиями и незаконном изготовлении оружия — в колонии нелегально производили кинжалы и сабли на продажу. В июне 2015-го Механов получил еще один условный срок — за злоупотребление полномочиями.

    Дело о пытках так и не возбудили. Зато дела завели на протестовавших осужденных и родственников, участвовавших в столкновениях с полицией у колонии. Дело 17 из них рассматривают в суде с лета 2015 года. Их обвиняют в массовых беспорядках, дезорганизации работы колонии и насилии к представителям власти. По делу о столкновениях с полицией на два года и три месяца колонии строгого режима осудили Владислава Хабирова, которого признали виновным в участии в массовых беспорядках за пределами колонии. При этом потерпевшие говорили, что не видели его среди участников столкновений.


    Колония-поселение № 11.
    Оренбургская область, 2013 год


    Супруга осужденного в оренбургской колонии-поселении № 11 Сергея Никонорова летом 2013-го обратилась в правозащитный «Комитет по предотвращению пыток» и рассказала, что надзиратели во главе с начальником Филюсом Хусаиновым регулярно бьют ее мужа и угрожают изнасилованием. Причиной конфликта стал отказ Никонорова строить баню другу начальника колонии; до этого он уже отстроил дачу самому Хусаинову. Затем в «Комитет» поступили жалобы и от других осужденных. Один из них в октябре 2013-го пытался бежать из-за пыток, но был пойман и подвергнут сексуальному насилию по указанию и в присутствии сотрудников колонии, которые снимали происходящее на камеру: осужденный из числа «активистов» провел своим половым органом по губам потерпевшего, пока его держали другие осужденные.
    В апреле 2014 года СК после четырех отказов все же возбудил уголовное дело в отношении неустановленных сотрудников колонии, но только по фактам рабского труда заключенных при строительстве дачи Хусаинова. Последраки следователя с сотрудниками ФСИН — конфликт произошел прямо у дачи начальника КП-11 — расследование стали вести активнее. Спустя две недели после инцидента Хусаинова задержали и поместили под домашний арест, а вскоре отправили в СИЗО из-за попытки оказать давление на свидетеля.

    Весной 2016-го суд приговорил бывшего начальника колонии к трем годам колонии общего режима за использование труда заключенных. Через несколько дней после приговора СК возбудил новое дело — о сексуальном насилии над осужденным. Обвиняемыми по делу проходят Хусаинов и его заместитель Мурат Кумаров. Хусаинова следователи считают организатором издевательств. Из-за сокрытия попытки побега его обвинили еще и в злоупотреблении должностными полномочиями.


    ИК-63. Свердловская область, 2014 год

    В июне 2014 года члены свердловской ОНК получили заявления от осужденных ИК-63 города Ивдель Свердловской области, переживших пытки и сексуальное насилие. «Нас все время пытают, унижают, издеваются», — так заканчивалось одно из обращений.

    Жалобы из ИК-63 поступают с 2009 года, но в 2014 году об издевательствах впервые рассказал «активист». К членам ОНК обратился осужденный Сергей Леонов, который говорил, что руководил издевательствами. «Я готов ко всему, чтобы уничтожить эту систему», — сказал он. Поводом для этого, по его словам, стала попытка суицида одного из осужденных. Как рассказал Леонов, администрация добивалась «дисциплины в колонии» руками «активистов». В отделении карантина, где осужденные находятся первые недели, регулярно происходили издевательства с целью «сломать волю осужденного». Людей унижали, например, заставляя мыть полы коридоров и туалеты на коленях, затем били. Тем, кто и после этого отказывался сотрудничать с администрацией, угрожали изнасилованием, утверждал Леонов.

    Члены ОНК подали заявление в Следственный комитет, но, по словамосужденных, следователи к ним не приходили. В августе 2014-го наблюдателиобъявили голодовку, требуя возбудить уголовное дело и этапировать пострадавших от пыток в СИЗО. Акция окончилась безрезультатно: СК отказалв возбуждении дела.


    ИК-17. Саратовская область, 2015 год

    В начале 2015 года осужденный из саратовской ИК-17 Сергей Хмелев был прооперирован в областной тюремной больнице, куда его госпитализировали из колонии. У Хмелева зафиксировали перелом носа, трех ребер, одно из которых повредило легкое, и разрыв кишечника.

    Хмелев написал заявление в Следственный комитет. Он рассказал, что его избили сотрудники колонии, придравшиеся к одежде, но следователь отказал в возбуждении дела в отношении надзирателей — дело завели на самого Хмелева по статье «ложный донос». Потерпевшими стали сотрудники колонии, которые, по словам осужденного, его и избили.

    Заявление Сергея Хмелева / Гражданское телевидение





    Уже в суде некоторые осужденные подтвердили слова Хмелева. Один из них подробно описывал издевательства со стороны сотрудников. Кировский районный суд Саратова дважды рассматривал дело Хмелева, поскольку первое решение отменил областной суд. В обоих случаях суд признавал осужденного виновным в оговоре и добавлял срок (по последнему приговору Хмелеву добавили полгода лишения свободы).
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 14.11.2016 в 22:45.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  16. #36 (48470) | Ответ на # 48468
    Белореченская воспитательная колония.
    Краснодарский край, 2015 год


    В ночь на 25 ноября 2015 года в Белореченской воспитательной колонии после избиения надзирателями умер 16-летний Виталий Поп. Он получил черепно-мозговую травму и перелом ребер. Всего избили семерых только что этапированных подростков. Вскоре стало известно, что избиение по прибытии, или «прописка», — обычная практика в колонии для несовершеннолетних.

    Один из подростков рассказал наблюдателям, что им велели отправиться в душевую и раздеться, после чего в помещение зашли несколько сотрудников в масках и с дубинками. Они начали избивать подростков, заставлять их отжиматься и приседать, за этим наблюдали еще 6 или 7 сотрудников в форме без масок. Больше всех издевались над теми, кто не мог выполнять упражнения. По его словам, Поп вовсе отказался выполнять требования сотрудников колонии.

    Надзиратели грозили изнасилованием, тем, что заставят подростков есть экскременты или окунут головой в унитаз. Одного из пострадавших вынудили съесть спичечный коробок и бусины от четок, отчего его стошнило. «Я увидел туалете осужденного Виталия Попа. Он лежал на полу рядом с унитазом, а один из сотрудников прыгал двумя ногами ему на спину», — вспоминал один из подростков.

    На следующий день после гибели юноши возбудили дело, по которому задержали исполняющего обязанности начальника колонии и девять его подчиненных. Из краснодарского управления ФСИН уволили 17 человек.


    ИК-5. Свердловская область, 2016 год

    В начале марта 2016 года 56-летний осужденный из нижнетагильской исправительной колонии № 5 Сергей Гореванов рассказал членам ОНК об издевательствах надзирателей. По его словам, по прибытии в ИК-5 надзиратели требовали подписать бумаги, по которым он отказывается от «воровских традиций» и соглашается на сотрудничество с администрацией и применение к нему «физической силы и спецсредств». После отказа поставить подпись надзиратели заставили Гореванова раздеться, обмотали ему руки скотчем и вывели на улицу, бросили в сугроб и начали бить. Его облили водой, на 15 минут оставили лежать в снегу, а потом поместили в камеру ШИЗО раздетым. «По рукам и по ногам кровь бежала», — говорил осужденный. Он подписал все бумаги, а через несколько дней воткнул себе обломок ложки в живот.

    СК не стал возбуждать уголовное дело, утверждая, что следователи не нашли подтверждения словам Гореванова. Дело не завели и по заявлению свердловского управления ФСИН о ложном доносе.

    Тогда представители УФСИН подали иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к члену ОНК Ларисе Захаровой за пересказ слов осужденного и к Межрегиональному центру прав человека за публикацию видео с Горевановым. Суд оштрафовал Захарову на 90 тысяч рублей, а центр — на 210 тысяч рублей. Судья постановил признать недостоверной опубликованную информацию, в частности, словосочетание «пыточная колония», а ответчиков обязал извиниться. Гореванова перевели в другую колонию.


    Тюрьма в ИК-33. Хакасия, 2016 год


    8 августа 2016 года из единого помещения камерного типа (тюрьма внутри колонии, куда переводят за частые нарушения) хакасской ИК-33 в абаканскую больницу привезли 27-летнего осужденного Сиевуша Сабирова. На следующий день он скончался. В республиканском управлении ФСИН назвали причиной смерти перитонит из-за лопнувшего аппендицита. В то же время источник проекта Gulagu.net сообщил, что Сабирова и еще нескольких предполагаемых участников бунта (его участники, в основном, мусульмане, требовали разрешить им молиться в любое время) в соседней ИК-35 перевели в тюрьму, жестоко избивали и подвергали сексуальному насилию надзиратели. По итоговому заключению медиков Сабиров скончался от закрытой тупой травмы органов таза и живота. Через месяц из тюрьмы в ИК-33 в ту же больницу с разрывом почки доставили еще одного осужденного — Сергея Буйницкого.

    Штурм ИК во время бунта в Хакасии / ИА Хакасия





    По обоим инцидентам Следственный комитет возбудил уголовные дела об умышленном причинении тяжкого вреда. В обоих случаях следователи выдвигали версии об избиении осужденных сокамерниками. Лишившийся почки Буйницкий настаивает, что его били надзиратели, а «под камеру» завели другого осужденного, который нанес ему несколько ударов.

    В рамках расследования дело завели и на сотрудника ИК-33 — его действия квалифицировали как халатность: якобы он на некоторое время ушел из прогулочного дворика, допустив избиение Сабирова сокамерником. В ноябре стало известно, что начальник тюрьмы при ИК-33 уволен.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 14.11.2016 в 22:48.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  17. #37 (48471) | Ответ на # 48468
    Веня ,не обессудьте за вопрос- А гранты Сороса еЩе не исчерпались?

  18. #38 (48475) | Ответ на # 48471
    «Если в день тебя
    не больше двух раз бьют — отлично живешь»

    Как издеваются над людьми в колонии,
    где сидит Ильдар Дадин



    Meduza
    16:42, 8 ноября 2016


    Сотрудники полиции у входа в ИК-7 в поселке Сегежа
    Фото: Давид Френкель / «Коммерсантъ»

    1 ноября Ильдар Дадин, осужденный за неоднократное нарушение правил проведения уличных акций, рассказал в открытом письме о пытках и издевательствах в карельской исправительной колонии № 7. После публикации в колонии начались проверки, 3 ноября туда приехала уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова. 7 ноября стало известно, что видеозаписи, которые могли бы подтвердить факт пыток, уничтожены: истек срок их хранения. «Медуза» связалась с тремя бывшими осужденными из ИК-7 и с женой одного из отбывающих наказание сейчас, чтобы поговорить о нравах в карельской колонии.

    Внимание! Текст содержит описание сцен насилия.

    жена А. — осужденного из ИК-7

    Когда А. привезли в колонию, его сразу начали бить. Он говорил, такой у них там закон. Они дают понять, куда ты попал.

    Его где-то перед Новым годом вывезли из колонии в Челябинской области. Там убили заключенного и сказали, что это был суицид, а человеку два месяца до выхода оставалось. А. дал на видеокамеру показания, что это не самоубийство. За это его сначала тайно этапировали — даже мне знать не давали, — а весной доставили в Сегежу.

    Я как узнала, что его привезли туда, сразу отправила адвоката, и он сказал: «Я его видел, он в очень плохом состоянии». А. по дороге перерезал вены — не хотел, чтобы его в Карелию довезли, знал, что там будут бить или пытать. Он потерял много крови. Ему никакой помощи не оказали, только перевязали руки, так и довезли.

    Первые две недели он был в ШИЗО (штрафном изоляторе — прим. «Медузы»). Потом выпустили и разрешили звонить. И он каждый раз говорил: «Приезжай срочно, привези дочку, мне надо ее увидеть». Но это был только предлог. Он не мог сказать, что его били, и на чеченском тоже не мог: там сразу отключали связь, если говоришь не по-русски. Он даже с матерью не говорил, потому что она не знает русский язык.
    Первый раз на свидание мы с дочкой поехали в августе. Почти доехали до Москвы, и мне звонит парень, который освободился оттуда, наш земляк, говорит: «Не надо ехать, возвращайся, А. посадили в ШИЗО». Оказалось, за то, что он свинину есть отказался.

    Там мусульман заставляют есть свинину, а если увидят, что кто-нибудь котлету соседу переложит, — отправляют в изолятор. Молиться тоже запрещают, прямо сейчас знакомый парень в изоляторе сидит за то, что молился. Они, конечно, пишут, что за другое, например, за неуважение к сотрудникам.

    Я тогда позвонила этому [начальнику ИК-7 Сергею] Коссиеву, говорю: «Я с ребенком еду, и так еле собрала эти деньги, и теперь я должна возвращаться? Почему вы так поступили?» Он говорит: «Ваш муж наказан, ничем вам помочь не могу».
    8 сентября все-таки приехали с дочкой на свидание. А. мне тогда сказал: «Я уже несколько месяцев не могу сесть нормально». Его первые две недели били на завтрак, обед и ужин. Ноги выворачивали, били в пах, отбили почку.

    Он говорил, что там есть коридор без камер. Выходишь из одиночки на проверку — все, только ты спиной повернулся, начинают тебя дубасить несколько человек. А потом тебя выводят за угол, где есть камера, и эти же люди с тобой разговаривают, как будто никогда пальцем не трогали: «Ты чего, А., такой нервный? Успокойся». Прямо как хамелеоны.

    Он меня просил: «Пиши, пожалуйста, куда можешь, пусть меня перевезут, я здесь не выдержу». Когда его уже дня три били, он сказал: «Давайте заканчивайте со мной, и не надо меня мучить». Они говорят: «Нет, мы тебя не будем убивать, мы тебя доведем до того, что ты сам на себя руки наложишь».


    Одиночный пикет у стен ИК-7, 4 ноября 2016 года
    Фото: Давид Френкель / «Коммерсантъ»
    М.

    бывший осужденный в ИК-7

    Я попал в колонию в 2011 году, там еще более-менее человечное отношение было. А после того как освободился Ходорковский (Михаил Ходорковский содержался в ИК-7 с июня 2011-го до декабря 2013 года — прим. «Медузы»), а начальником стал Коссиев — он до этого заместителем был, — становилось все хуже, и хуже, и хуже.

    Когда я освобождался, там невыносимые условия были. Люди сходили с ума, в буквальном смысле. Ты проснулся — и как будто попал на войну. Тебе надо день так прожить, чтобы не допустить ни мельчайшей провинности.

    Допустим, осужденные идут строем — на работу или на развод, — они не имеют права по сторонам смотреть или улыбаться. Есть осужденные, которые помогают администрации, — «активисты». Они, если ты что-нибудь нарушил, имеют право дать «двушку», два часа штрафных работ в выходные.

    У меня, бывало, по 30 часов «двушек» набиралось за ерунду: повернулся, улыбнулся, поздоровался, вышел из строя. Эти мелочи очень на психику давят, раздражают. Потом активисты начинают договариваться — мол, мы тебе «двушки» не пишем, а ты сигареты покупаешь, половину продуктов из передачки отдаешь. Если «активисту» не угодил, он пожалуется администрации, что ты якобы нарушил режим, и тебя отправят в ШИЗО.

    Конечно, не сразу — сначала могут послать в свинарник убирать мочу и кал. Руководству же не хочется заказывать машину. Зачем, если зэки могут это руками собирать и в минус 20, и в минус 30?

    По колонии ходит фраза Коссиева. Ему однажды сказали, что какую-то работу не выполнить без тяжелой техники. Он в ответ: «Зачем какая-то техника, когда у меня есть 500 рабов?»

    Этому человеку все без разницы. Он сам говорит, что он псих, что ему все равно ничего не будет и ему ничего не страшно. Мое мнение: уберут оттуда начальника — там не так все плохо будет.

    Когда я выходил, там ребята умоляли: «Что-нибудь попробуй сделать, потому что нам здесь уже край, мы и полсрока не протянем». Поверьте, к Дадину еще более-менее лояльно отнеслись.

    Парнишка был из Карелии, молодой — 21 или 22 года. Этого парня закрыли и начали выбивать явку, мол, возьми на себя разбойное нападение. Парень отказывался. Они решили надавить. Забрали с проверки однажды. На следующий вечер его приводят — запуганный, зашуганный. Мы спрашиваем: «Что случилось?» Он говорит: «Нет-нет, потом». Только через два дня подошел: «Хочу посоветоваться, что мне делать?» Рассказывает: его в ШИЗО повели, сначала допрашивали. Потом завели в камеру, и туда же зашли три осужденных — в робах и масках. Камеру закрыли. И эти начали его избивать, требовать, чтобы взял на себя разбой. Потом с него стянули штаны. Там была палка — они говорят: «Если ты не подпишешь, мы тебя этой палкой изнасилуем».

    Они его тогда попугали, сказали, мол, ты подумай, а мы с тобой потом еще поговорим. Когда я уходил, парень еще держался, не знаю, что с ним сейчас.


    Замир Броев

    бывший осужденный в ИК-7

    Я находился в колонии с апреля 2014 года до июня 2016-го. Как приехал, меня закрыли в изолятор на 15 суток. Каждого прибывшего закрывают в ШИЗО, чтобы показать, куда он попал, даже если не за что. Там утром в пять часов подъем, «Любэ» играет. Если в день тебя не больше двух раз бьют — отлично живешь. Я в эти дни с наслаждением спать ложился.

    А так — по три, четыре раза. Две пересменки в день, новая смена — семь-десять человек. С ними всегда одна женщина — психолог или медсестра. Ты выходишь из камеры в ШИЗО, они на видеорегистратор доклад сделают, что проверку проводят, а потом тебя выводят в тот коридор, где не снимают.

    Бьют тебя все вместе, кроме женщин, потом обратно в камеру тебя закидывают. Приходишь в себя, снова открывают дверь и уже на камеру разговаривают. Медсестра спрашивает: «Жалобы, заявления есть?» Хотя то, что происходило до этого, она сама видела.

    Избиения длятся столько, сколько начальник скажет. Вот, например, мусульман, которые там сидят, потому что от свинины отказались, — по полчаса-час за раз. Бывает, по пять-десять минут, но это когда у них времени нет. Но если ты за отказ от свинины туда попал, они не отстают, пока ты ее не съешь.

    Как бьют? Встаешь у стенки, ноги раздвигаешь. Один сотрудник одну ногу тянет, второй — вторую. Остальные бьют как попало. У них деревянная кувалда есть, которой они решетки проверяют. Вот ей по голове бьют, по спине, по почкам, по пяткам. Книгами бьют, руками, на лицо наступают ботинками своими грязными. Бывает, по половым органам бьют, когда растягивают. По-разному.

    Молиться не дают. У нас, у мусульман, пять молитв в день. А я работал с шести утра до полдевятого вечера, на работе молиться нельзя. Остается час личного времени, чтобы все пять молитв сделать. Если в это время заходит инспектор, я должен уйти с молитвы и поздороваться, хотя молитву прерывать нельзя. Они это знают и специально приходят, когда ты молишься, — им докладывают осужденные, которые на них работают. Если ты не встаешь, тебя закрывают в ШИЗО.

    Бывает, вообще без причины закрывают на сутки. Без всяких доказательств, без камер, без ничего. Закрывают — и эти сутки что хотят, то и творят. Добиваются, чего хотят.

    Я не знаю, зачем они это делают. Мне кажется, туда специально каких-то животных на работу набирают. Пока этапировали туда, я много тюрем проехал. Везде представители администрации — адекватные люди, все по закону делают. А там все по-другому, как будто по кастингу таких жестоких людей набирают.

    В колонии предвзятое отношение к мусульманам. У нас пост в месяц Рамадан. И каждый год в Рамадан ходили сотрудники, смотрели, кто кушает, кто нет. Заставляли есть, не давали поститься. А православные в колонии всегда могли поститься. Внутри зоны есть церковь, им в любое время давали молиться.

    Но в ШИЗО, конечно, не только мусульмане попадают. Одного осужденного за то, что он на 15 минут раньше работу закончил, закрыли на десять суток, а потом еще признали злостным нарушителем и отправили в корпус со строгими условиями содержания.

    Я видел письмо Дадина недавно. Я все содержание знал, до того как начал читать; обо всех пытках, которые там описывались, я уже знал. Сейчас, пока там проверка, у осужденных все хорошо, все по закону сейчас делается. А когда проверка уедет, там по рации объявят: «Все по старой схеме», — и снова по накатанной.


    Активист с плакатом «Ильдар, мы с тобой» у ИК-7, где содержится Ильдар Дадин, 4 ноября 2016 года
    Фото: Давид Френкель / «Коммерсантъ»

    Н.

    бывший заключенный ИК-7

    В ШИЗО есть 14-я камера, между собой заключенные ее зовут «пыточной», хотя там любая камера — пыточная. Но 14-я — самая дальняя, и другие просто не услышат, что там происходит. Когда наступает зима, там выключают отопление, открывают дверь на улицу и оставляют тебя в одних трусах сидеть. Могут вытащить во дворик — 25 градусов мороза, и ты сидишь там часов шесть.

    Пока ты в ШИЗО, над тобой постоянно издеваются — бьют, унижают, оскорбляют.
    Сначала ноги растягивают, а когда видят, что ноги уже бесполезно рвать, применяют физическую силу. Естественно, применяют аккуратно, они очень следят за тем, чтобы у тебя не осталось синяков. Для этого наполняют полуторалитровые баклажки водой и бьют ими.

    Подвешивают «ласточкой» — руки за спину заводят и вешают на наручниках. Заставляют тебя кричать доклад: кто такой и по какой статье осужден. Ты кричишь, а им этого мало, они приводят человека, скажем так, с половым органом. Он тоже из осужденных, дневальный, убирается там. Говорят: «Сейчас мы тебя отымеем». И ты кричишь, кричишь, кричишь.

    Заставляют убираться: заливают хлоркой весь пол и дают маленькую тряпку. У меня до сих пор пленка на глазах от этой хлорки. Кидаешь эту тряпку, говоришь: «Не буду убирать», они тебя опять начинают бить, мучить. Это в прямом смысле пытки.
    А если вдруг синяки появились, тебя прячут подальше, чтобы до тебя никто из проверки не дошел. Да и если пожалуешься кому, еще хуже сделают. Той же «ласточкой» подвесят, только не на пять-шесть часов, а на сутки.

    ШИЗО — это страшное место, у меня даже нет слов, чтобы это описать. Я очень много раз там был, даже не могу сказать сколько. Я на воле уже несколько месяцев, а у меня до сих пор страх остался оттуда.

    Ты всегда там находишься один, они сажают всех друг от друга подальше. Когда идет пересменка, они включают на всю музыку. У них там есть диск, «Прорвемся, опера», — про милицию, Расторгуев поет. Выкручивают на всю и начинают пытать. Ты слышишь крики из дальних комнат, понимаешь, что сейчас уже и к тебе подойдут — начнут то же самое.

    Я вешался там два раза. Они мне тогда сказали: «Если завтра ты не смиришься с нашими условиями содержания, мы тебя сделаем „обиженным“». А я со всем смирился, со всем. И убирался, и то и се делал. Им мало. Им надо, чтобы я с ними работал. Там во всем принуждение. Что они сказали, ты должен выполнять. Им разницы нет вообще. Меня это подбило на повешение. Возле окна там труба отопления была, я простыню на нее накинул и повесился. Они забежали через несколько минут, я уже без сознания был. Во дворик меня выкинули, холодной водой ополоснули. Сказали: «Все! Все нормально будет». Но это только на пять-десять дней, а потом опять начали издеваться. Я решил второй раз так же сделать, но меня схватили, как только я петлю на шею надел. Только последние четыре месяца там не трогали, я хоть в себя пришел.

    Евгений Берг
    Москва

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 14.11.2016 в 22:55.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  19. #39 (48478) | Ответ на # 48475
    «Никого ты не спасешь»

    Рассказ Ильдара Дадина о том,
    что происходило с ним в ИК-7 —
    до и после его письма о пытках



    Meduza
    13:35, 11 ноября 2016


    Внутри исправительной колонии №7
    Фото: Павел Чиков

    9 ноября Анастасия Зотова, жена Ильдара Дадина, рассказавшего о пытках в карельской исправительной колонии № 7, получила свидание с мужем. Оно продолжалось четыре часа, все это время Дадин максимально подробно рассказывал о том, что происходило с ним со дня попадания в ИК-7, — и о том, что случилось после того, как «Медуза» 1 ноября опубликовала его письмо. Рассказ Дадина, записанный Анастасией Зотовой, «Медуза» публикует с незначительными сокращениями.

    Это не исправительное учреждение, это концентрационный лагерь. Людей здесь держат не для того, чтобы они исправились, а для издевательств. Я прошу от моего имени направить заявление в Следственный комитет в связи с тем, что в ИК-7 к заключенным применяется целый комплекс пыток. Избиения и пытки не прекращаются даже сейчас, после вмешательства [уполномоченной по правам человека] Татьяны Москальковой и приезда членов СПЧ [Совета по правам человека при президенте] Павла Чикова и Игоря Каляпина.

    Я слышу, как людей бьют, я слышу, как они кричат. Я знаю, что продолжаются пытки холодом и голодом, и не могу писать на это жалобы сам. Я готов назвать конкретные даты, но лично в беседе с правозащитниками, поскольку боюсь, что сотрудники узнают и эти видеозаписи тоже удалят (Павел Чиков рассказывал, что запись избиения Дадина может быть удалена, поскольку данные с видеорегистраторов хранятся 30 дней, а инцидент произошел в сентябре — прим. «Медузы»). Я знаю, что на днях они стирали видеозаписи с жесткого диска, и прошу запросить все видеозаписи со всех камер, которые есть в принципе, — пока хоть что-то еще сохранилось. Проверить мои слова можно будет легко, потому что избиения проходят здесь практически ежедневно.

    Я прошу написать заявление в СК, потому что я сам этого сделать не могу: согласно распорядку дня, писать что-либо (письма или жалобы) можно только в личное время, на это отведено полчаса. Остальное время — работа, например уборка камеры. При этом если ты убрался за полчаса, ты не можешь ничего не делать — подметай пол по второму, по третьему разу. Если увидят, что ты не работаешь, отправят в ШИЗО. Это напоминает мне истории, которые я читал про нацистские концлагеря: когда заключенных заставляли заниматься бессмысленным трудом — например, перетаскивать кирпичи с места на место.

    А личное время почти полностью тратится на то, чтобы дойти из камеры до склада, поскольку личных вещей у тебя с собой нет никаких, даже еды, — все на складе. Когда приходишь, остается пять минут, и, понимая, что жалобы не напишешь, пытаешься поесть, потому что здесь целый день мечтаешь о кусочке колбасы и кусочке хлеба — прямо как в рассказе «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына. Еда снится по ночам, а когда представляешь себе длительное свидание, думаешь не о том, что можно обнять жену или сестру, а о том, что тебе привезут еды. Я думаю, что сотрудники ФСИН сокращают нам «личное время», пользуясь тем, что у нас нет наручных часов и мы не можем их проверить.

    Самое страшное начинается для человека, когда он только прибывает в ИК-7. Его бросают в «этапку». Меня сотрудники ФСИН сначала уверяли, что это специальная камера для вновь прибывших, типа карантина, но на самом деле это просто камера ШИЗО. Я узнал, что это ШИЗО, потому что уже потом меня заставили подписывать протокол о помещении в штрафной изолятор якобы за какие-то найденные у меня лезвия (эти лезвия «находят» у всех прибывших, попробуйте запросить документы по водворениям в ШИЗО для всех этапированных!).


    Вход в штрафной изолятор в ИК-7
    Фото: Павел Чиков


    Потом еще несколько раз бросали меня в ту же «этапку». В общей сложности я провел там 45 суток, и это были 45 суток ада. В этой камере отсутствует теплоизоляция. Если на улице минус десять градусов, в камере — тоже. При этом тебе выдают только одну робу, а все личные вещи забирают, согреться нельзя. Ночью я лежал под пледом, были судороги от холода, и я думал только о том, чтобы продержаться хотя бы неделю.

    Снилась еда — в первые дни я объявил голодовку, потом меня заставили от нее отказаться, но кормили впроголодь. Из СИЗО я привез нормативы питания по правилам внутреннего распорядка, но у меня их отобрали. Я вспоминал что-то по памяти, пытался сравнивать — выходило, что порции урезаны примерно вдвое. Пытки холодом и голодом можно вытерпеть один день или два, но когда это продолжается постоянно и ты не знаешь, когда это закончится, — просто невыносимо. Я очень ждал помощи, потому что просил направить письма о моем нахождении по адресу жены и матери (по закону они обязаны это сделать). Но по адресу жены они не направили, потому что я не знал его наизусть, а посмотреть в тетрадке мне не дали, сказали: «Если не помнишь, нам пох». Я оставил адрес матери — но письмо туда, видимо, тоже не пришло.

    11 сентября меня впервые пытались «поставить на растяжку» во время поверки — после того как 10-го числа я объявил голодовку [в знак протеста против помещения в ШИЗО]. «Растяжка» — это когда ты стоишь в двух шагах от стены, прикладываешь к ней руки тыльной стороной ладоней. Лицо опущено, ноги максимально широко разведены. При этом никакой закон, никакое постановление не регулирует именно такую позу, я проверял. Когда заключенный «встает на растяжку», его легко бить. Бьют по голове — по затылку, по вискам, по темени, — но не кулаками, а ладонью, так, чтобы не оставалось следов. Бьют ногами — но не носком ботинка, а плашмя подошвой — по туловищу, по ногам, по внутренней стороне бедер, там, где пах. Когда пытаешься закрыться руками, попадает и по рукам. У меня на локте долго был синяк от удара — наверное, месяц заживал. На внутренней стороне бедер тоже были синяки. Бьют, пока не упадешь. Когда поднимаешься — опять бьют, до тех пор пока не согласишься с тем, что они говорят. Тебе говорят, например: «Ты ничтожество, ты пидор», и ты должен отвечать: «Я ничтожество, я пидор». Меня вот заставляли говорить: «Путин наш президент», потому что я оппозиционер.

    Причем нельзя видеть лица тех, кто бьет, потому что стоишь к ним спиной. И они не представляются, конечно, — бьют анонимно и с ощущением собственной безнаказанности. В какой-то момент я не выдержал и закричал, подошла женщина-фельдшер и сказала: «Прекратите уже его бить». Я спросил ее имя, чтобы потом была возможность позвать ее как свидетеля, но она не назвала. И пытки не зарегистрировала.

    На видеорегистратор сотрудники ФСИН пытаются разговаривать вежливо. Например, когда я прибыл в колонию, пожаловался, что на этапе потеряли часть моих личных вещей. Они на регистратор сказали: «Все в порядке, ваши вещи прибыли сюда», — но на самом деле не прибыли, я их не видел. Пропали, например, бритвенные станки — мне выдали местные, а они совсем не бреют, а как будто вырывают волосы. Сотрудник ФСИН, который смотрит, как ты пытаешься побриться, говорит: «Давай, брейся лучше, а то отправим в ШИЗО». Баня, куда водят раз в неделю, — единственное место, где вроде бы можно согреться, но сотрудники специально отключают горячую воду, а когда говоришь, что вода холодная, отвечают: «Нет, она горячая». И приходится мыться под ледяным душем.

    Когда начали избивать, я им процитировал Конституцию, статью 21.2: «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию». На это мне совершенно серьезно ответили: «Ты не понял, в какое место ты попал, здесь Конституция не действует». Между тем, согласно статье 15.1 Конституции, она действует на всей территории Российской Федерации, и я не понимаю: они в ИК-7 решили устроить антиконституционный переворот? Они уже отделились от территории РФ?

    12 сентября ко мне опять пришли сотрудники ФСИН и сказали выйти из камеры на поверку. Я понял, что сейчас снова будут бить, и сказал: «Какая разница, где вы будете меня бить, в камере или в коридоре?» Тогда они включили видеорегистратор и начали все делать «по правилам»: сказали, что применят силу, подбежали, начали заламывать руки. Причем наручники все равно использовали незаконно, потому что я не сопротивлялся, и какой смысл вообще был в наручниках? Я специально держал ладони в сцепке, чтобы меня не обвинили, будто я сопротивляюсь.

    С первого раза у сотрудников не получилось снять красивое видео, на котором все «по закону», — они меня отпустили, вышли за дверь и начали заново. Открывают дверь, просят выйти из камеры, я им так же отвечаю, они предупреждают о применении силы и набрасываются. Снять все так, чтобы было «по закону», удалось только с третьего дубля. Сотрудники на видео кричали, что я хватаю их за одежду, но это неправда, по видео должно быть заметно. И там должно быть слышно, что я отказываюсь выходить из камеры, потому что говорю: «Мне все равно, где будете меня бить». Я очень рад, что кусок этоговидео попал в российские СМИ, теперь во ФСИН не смогут сказать, что оно удалено. А если запросить видео целиком, должно быть видно, что они вытаскивают меня из камеры и бьют. Кто в этом участвовал, я по именам назвать не могу, только по званиям: один майор, другой — старший прапорщик и еще старший лейтенант.

    Когда избивали, надели на голову шапку-ушанку как мешок, чтобы закрыть мне глаза. Я подумал, что сейчас они меня убьют — и все это закончится, и улыбнулся. Это разозлило их еще больше, кто-то сказал: «Смотрите, он еще и улыбается». Начали бить еще сильнее и требовали, чтобы я извинился перед [начальником ИК-7 Сергеем] Коссиевым за свое поведение. После этого поставили на колени и начали издевательски цитировать куски из моего письма жене — о том, что я готов встать на колени только перед любимой женщиной, — оскорблять. Потом стянули штаны и со спущенными штанами и с шапкой на голове куда-то понесли. Через узкую полоску между шапкой и лицом я увидел, что вынесли в прогулочный дворик. Четыре человека подняли руки, уже скованные наручниками, и прицепили куда-то, но я смог встать на ноги. Тогда один из них сказал: «Нет, так не пойдет» — и меня отцепили и подняли повыше, чтобы стоять я не мог. Было дико больно, и я чувствовал, что начали течь слезы, сопли, слюни, — и изо всех сил просто старался не кричать.

    Они сняли с меня трусы, и кто-то из них сказал: «Сейчас тебя будут насиловать, позовите…» — то ли Веню, то ли Беню. Другой рассердился: мол, зачем ты имена называешь. Первый ответил: «Какая разница, он все равно ничего не увидит». Кто-то пошел за этим Веней. Через пару минут они мне сказали, что есть последний шанс избежать изнасилования — если я соглашусь прекратить голодовку. Я согласился, но они сказали, что повисеть все равно придется и снимут меня с этой дыбы только после звонка из администрации.

    Уже через полчаса мне хотелось кричать, но я понял, что не могу ничего сказать; когда пытался вдыхать и выдыхать, не хватало воздуха. Получалось дышать только быстро и нервно. Потом наконец меня сняли — сотрудники озвучили свои требования: я должен выполнять все их требования, прекратить голодовку, извиниться перед Коссиевым. Сначала отцепили одну руку, и она повисла, как плеть, потом вторую — то же самое. Кто-то засмеялся, что я сейчас упаду, но я не упал, только спину не мог разогнуть. Все это они снимали на видеорегистратор — возможно, потом показывали Коссиеву.

    Я тогда еще не знал, как расшифровываются инициалы Коссиева — С. Л., — и про себя назвал его «садист лагерный». Все эти пытки, все эти избиения здесь происходят только с его ведома. Когда мы с ним после подвешивания разговаривали, он сказал: «Да, здесь мы бьем заключенных». Как будто это его право. И сказал: «Тебя били еще не сильно, если я прикажу, будут бить сильнее». Я сказал, что объявлю сухую голодовку, пока сюда не приедет прокурор, а Коссиев только посмеялся и ответил, что если я буду жаловаться, меня здесь же убьют и закопают. Я понял, что он не боится проверок и прокуроров.

    Бывают в колонии проверки, но они очень странные. То есть тебя заставляют смотреть в пол, и ты видишь только ботинки проверяющего. Кто именно пришел — от ФСИН, от уполномоченного по правам человека или это прокурорская проверка, — не говорят. Тех, кто избит и у кого синяки остались, от всех проверок прячут в ШИЗО. А если разговариваешь с кем-то, то в присутствии тех же сотрудников ФСИН, которые тебя и пытали. И что, ты при них же будешь на них жаловаться? Они это запомнят и будут бить еще сильнее. Поэтому разговаривать с заключенными имеет смысл только наедине.

    Когда я рассказал о произошедшем адвокату Алексею Липцеру, я очень боялся, что ты не опубликуешь это письмо, боясь за меня. Но 1 ноября я понял, что ты все сделала, и сделала все правильно. Сотрудники ФСИН начали суетиться. Меня повели в санчасть, правда, не сказали, куда и зачем. Там раздели догола, начали снимать видео; что происходит, не объясняли. Меня перевели из ШИЗО — правда, не в обычные условия, а в камеру «для буйных». Там со мной сидит другой человек, он на самом деле сумасшедший, вплоть до того что мажет экскрементами стены. Недавно его куда-то увели — наверное, в ШИЗО.

    Московские оперативники приехали 2 ноября, потом 3-го тоже приходили. Я пожаловался, что сижу вместе с сумасшедшим, а в колонии им сказали: «Это ради его же безопасности». Потом разговаривал с местными сотрудниками ОНК, и создалось впечатление, что их глава очень дружен с местными сотрудниками ФСИН, но все равно им все рассказал. Про то, что во время разговора с ними у меня случился припадок (во время встречи с членами карельской ОНК Дадину стало плохо, его увезли в больницу — прим. «Медузы»), я даже не понял: когда говорил, я чувствовал, что раскачиваюсь, и не мог это прекратить, тело меня не слушалось. Потом в какой-то момент перехватило дыхание, я не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть и понял, что проваливаюсь в темноту. О том, что были конвульсии и пена, мне никто не сказал, я только сквозь дурман почувствовал, что меня несут, раздевают, потом почувствовал укол в ягодице. И еще зубы болели — наверное, их разжимали, чтобы вытащить язык.

    На следующий день повезли куда-то, не сказали куда. Видел через окно автозака, что там было красивое озеро. Сделали снимок головы, потом увезли обратно, результатов мне никаких не показали. А если бы я знал, что везут в больницу, я бы попросил лучше сердце проверить, потому что в последнее время болит в груди.
    Сейчас меня лично не избивают, но продолжают издеваться. Например: «Вот и надо было тебе жаловаться? Ничего не добился, только на весь мир себя выставил петухом. И никого ты не спасешь». Еще говорят: «Ты политический, теперь до конца срока из ШИЗО не выйдешь».

    Руководители исправительной колонии № 7
    с 1 ноября никак не комментировали
    заявления Ильдара Дадина.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 14.11.2016 в 23:02.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  20. #40 (48483) | Ответ на # 48475
    Анастасия Зотова
    (жена Ильдара Дадина):

    "Привет передаю тем "журналистам",
    которые сообщали, что
    "Дадин склонен к самоубийству
    "






    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 14.11.2016 в 23:09.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •