Страница 2 из 93 ПерваяПервая 12341252 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 21 по 40 из 1850

Тема: Очерки истории

  1. #21 (42945) | Ответ на # 42936

  2. #22 (45985) | Ответ на # 42945
    «Избивали по 10–12 человек
    одновременно, ногами»

    Письмо Ильдара Дадина
    о пытках в колонии



    https://meduza.io/feature/2016/11/01...remenno-nogami


    Письмо записано 31 октября 2016 года
    адвокатом Алексеем Липцером
    со слов Дадина.


    Настя! Если решишь опубликовать информацию о происходящем со мной, то попробуй распространить ее как можно более широко. Это увеличит шансы на то, что я останусь жив. Знай, что в колонии ИК-7 действует целая мафия, в которой участвует вся администрация учреждения: начальник колонии — майор внутренней службы Коссиев Сергей Леонидович и абсолютное большинство сотрудников колонии, включая врачей.

    С самого прибытия в колонию 10 сентября 2016 года у меня сразу отобрали практически все вещи и подкинули два лезвия, а затем при обыске «нашли» их. Здесь это повсеместная практика — применяется для того, чтобы обязательно посадить вновь прибывших в ШИЗО, чтобы они сразу поняли, в какой ад попали. В штрафной изолятор меня отправили без всяких постановлений, но при этом отобрали все вещи, включая мыло, зубную щетку, зубную пасту и даже туалетную бумагу. В ответ на эти незаконные действия я объявил голодовку.

    11 сентября 2016 года ко мне пришел начальник колонии Коссиев с тремя сотрудниками. Они вместе начали меня избивать. Всего избивали за этот день четыре раза, по 10–12 человек одновременно, били ногами. После третьего избиения опустили голову в унитаз прямо в камере ШИЗО.

    12 сентября 2016 года пришли сотрудники, сковали мне руки за спиной и подвесили за наручники. Такое подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы, и чувствуешь дикую боль в спине. Так я висел полчаса. Потом сняли с меня трусы и сказали, что сейчас приведут другого заключенного и он меня изнасилует, если я не соглашусь прекратить голодовку. После этого — привели к Коссиеву в его кабинет, где он в присутствии других сотрудников сказал: «Тебя еще мало били. Если я отдам распоряжение сотрудникам, тебя будут избивать гораздо сильнее. Попробуешь пожаловаться — тебя убьют и закопают за забором». Потом избивали регулярно, по несколько раз в день. Постоянные избиения, издевательства, унижения, оскорбления, невыносимые условия содержания — все это происходит и с другими заключенными.

    Все дальнейшие взыскания и выдворения в ШИЗО были сфабрикованы и основаны на откровенной лжи. Все видеозаписи, на которых мне объявляли взыскания, — постановочные: перед тем как их снимать, мне говорили, как себя вести и что делать — не спорить, не возражать, смотреть в пол. Иначе говорили, что убьют и никто об этом не узнает, потому что никто даже не в курсе, где я нахожусь. Я не могу отправлять письма, минуя администрацию, а администрация обещала меня убить в случае, если я буду писать жалобы. Настя, в моем первом письме из ИК-7 я писал тебе про ЕСПЧ, чтобы обойти цензуру и дать хоть малейший намек о том, что у меня не все в порядке и мне требуется помощь (ни одно из писем Ильдара из колонии мне не пришло — прим. Анастасии Зотовой).

    Я прошу тебя опубликовать это письмо, поскольку в этой колонии настоящая информационная блокада — и я не вижу других возможностей ее прорвать. Я не прошу меня отсюда вытаскивать и переводить в другую колонию: я неоднократно видел и слышал, как избивают других осужденных, поэтому совесть не позволит мне отсюда бежать — я собираюсь бороться, чтобы помочь остальным. Я не боюсь смерти и больше всего боюсь не выдержать пыток и сдаться.

    Если в России еще не уничтожен «Комитет против пыток», я прошу их помочь в обеспечении права на жизнь и безопасность для меня и других заключенных. Я прошу предать гласности информацию о том, что майор Коссиев напрямую угрожает убийством за попытки жаловаться на происходящее. Я буду рад, если ты найдешь адвоката, который сможет постоянно находиться в Сегеже и оказывать юридическую поддержку.

    Время играет против меня. Видеозаписи с камер наблюдения доказали бы и пытки, и избиения, но на то, что они сохранились, остается все меньше и меньше шансов. Если меня сейчас снова подвергнут пыткам, избиениям и изнасилованиям, я вряд ли продержусь больше недели. В случае моей внезапной скорой смерти тебе могут сказать, что причиной тому стало самоубийство, несчастный случай, выстрел при попытке побега или драка с другим заключенным, но это будет ложью, это будет спланированное администрацией убийство с целью убрать свидетеля и жертву пыток.

    Люблю тебя и надеюсь когда-нибудь увидеть.

    Твой Ильдар
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  3. #23 (46022) | Ответ на # 45985

    Также: Акции протеста, Политзеки, Право, Россия, Общество, Политика | Персоны: Дмитрий Борко, Ильдар Дадин,Генри Резник

    Ясный огонь по имени Ильдар

    Дмитрий Борко (в блоге Свободное место)


    Последнее слово Ильдара Дадина

    Рассмотрев жалобу на приговор Ильдару Дадину, Мосгорсуд снизил срок наказания с трех до двух с половиной лет. Дадин осужден по статье 212.1 УК за одиночные пикеты. Мы публикуем полный текст его выступления по видеосвязи.

    Речь Генри Резника в защиту Ильдара Дадина

    Генри Резник подключился к защите политзека Ильдара Дадина на этапе апелляции. Мы публикуем полный текст выступления адвоката в Мосгорсуде 31 марта 2016 года. Суд снизил срок наказания Дадину, осужденному за пикеты, с трех до двух с половиной лет.





    Мария Рябикова

    За Ильдара и не только







    Дарья Костромина

    Непраздное слово


    Наверное, в первую очередь надо бы говорить о главном герое этой истории - Ильдаре Дадине. Но если короля часто делает свита, то истинный герой сам освещает окружающее пространство, выявляя сущности, обостряя проблемы и заставляя проявляться характеры. Поэтому начну с других.

    Судья. Ильдар Дадин — сама очевидность. Он произносит очевидные истины. Заведенное на него дело очевидно неправедное. И возражать на это практически нечего. Как ни изворачиваются его преследователи, очевидность эта не уменьшается, а игры их выглядят дешево и бездарно. Например, судья. Дело о «многократном нарушении» было заведено в тот момент, когда двух из трех необходимых для статьи 212.1 административных постановлений еще просто не существовало. То есть, суды уже вынесли решения, но на них были поданы жалобы, а до рассмотрения жалобы приговор считается не вступившим в силу. То есть уголовное дело в тот момент просто не могло быть заведено. Никак. Как сказал в суде Генри Резник, одного этого достаточно, чтобы дело закрыть и приговор Дадину отменить.

    Защита просит апелляционный суд изучить постановления по «административкам» (с датами) и еще какие-то документы к каждой из них. Видимо, те самые жалобы, приложенные к делу, тоже с датами. Чтобы судье сразу все стало ясно. Но чтобы очевидность не вылезла наружу, судья Наталья Борисова использует дешевый трюк. Соглашается удовлетворить ходатайство защиты «частично» - исследовать только постановления по «административкам», но не рассматривать другие документы. С торжествующим видом судья читает бредовые постановления: Ильдар Ильдусович бегал, орал и всячески нарушал, проводя пикет из «приблизительно двух человек», и т.д. Так всем окружающим должно стать ясно, что Ильдар - человек плохой, а несовпадение дат никто не заметит. Но дело в том, что судья и так все знает. И начальство ее знает. И все знают. Так вылезает наружу еще один факт: судья - слепое, беспомощное и бездарное орудие террора.

    «Проблема адвокатов». До сего дня можно было на все стоны притесняемой оппозиции отвечать: это не суды бесчестные, а адвокаты у вас плохие. Вот работали бы они добросовестно, ваc бы и не сажали. Конечно, и раньше оппозиционеров защищали отличные адвокаты. Но вот пришел Генри Резник. На перечисление его регалий и клиентов не хватило бы и двух заметок. Человек с непререкаемым профессиональным авторитетом. И что? На все его отточенные формулировки и ораторское искусство суд кладет с присвистом. Вопрос с «плохими адвокатами» оппозиции очевидным образом закрыт навсегда.

    Пресса. Самое удручающее, что я увидел вчера в суде, это не безумное нелогичное решение суда, не дешевые разводки, не тюремные повадки приставов. Это Генри Маркович Резник, выдающийся адвокат, «ньюсмейкер», дающий у дверей суда интервью по делу важнейшей общественной значимости, «резонансному», как зовут такие в прессе. А напротив Резника - ни одной профессиональной телекамеры. «Свобода», «Дождь», «Грани» со своей легкой техникой, достаточной для интернета, да несколько блогеров с любительскими «мыльницами» или телефончиками. Я ходил на многие шумные суды еще с 90-х, но такого не видал. Зримое доказательство позорнейшей сущности российской прессы и в первую очередь телевидения.

    Наконец, о самом Ильдаре.

    Он кристально чист и не умеет врать, а поэтому неуязвим. Люди у нас развращены давно насаждаемой идеологией вульгарного прагматизма и скептицизма в отношении высоких истин. Такие, как он, раздражают и утомляют многих своей упертостью. Но стоит увидеть его открытую улыбку или услышать взволнованный голос, все претензии забываются. Он спокойно «вредит себе», но этот вред тут же обращается в посрамление врагов. Он доказывает свою невиновность, говоря в суде, что в общей сложности его задерживали около 30 раз. Казалось бы - отпетый «рецидивист», давно пора сажать. Но ведь это лучшее доказательство последовательно мирного характера его протеста. Если бы он хоть раз позволил себе что-то мало-мальски криминальное, его давно бы упекли по уголовке. Но и воинствующие радикалы не могут обвинить его в стерильной «белоленточности» из-за его абсолютного бесстрашия.

    Вокруг таких - абсолютно невиновных - обвинители ведут мутные игры с намеками: "Мы все понимаем, вышел конфуз, ты просто сиди потише, слегка покайся, а мы тебя как-нибудь на "условку" вытянем. С нас ведь тоже начальство требует, дай нам основания тебя простить!". Так недавно было с Ваней Непомнящих. Такие, как Ильдар или Ваня, просто не понимают этого языка.

    Ильдару противопоказано говорить на казенном языке. Он добросовестно старается в суде, но сбивается, теряет мысль. И вдруг сквозь заикание и попытки подчинить себе чужие штампы прорывается совершенно чистый голос: «Пока ты сидишь на кухне, ты - соучастник фашизма. Статья 212.1 - это лишь один из фашистских рычагов. Если я ему подчиняюсь, всё, они меня сломали. Ребята, не переживайте! Насть, не плачь, все будет хорошо. Сила в правде. Мы победим. У честных людей совесть будет спокойна. Обращаюсь к палачам. Вы меня посадите, я этого не боюсь, но виновными будете вы, а не я".
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  4. #24 (46080) | Ответ на # 46022


    Широпаев Алексей

    11 ч ·

    В эти "патриотические" дни самое время помянуть добрым словом одного русского (возможно даже истинно-русского!) государственного деятеля, чьё имя оплёвано, проклято и очернено. Я говорю о царе Дмитрии Ивановиче, т.н. "Лжедмитрии" Первом.

    Кто это был - доподлинно неизвестно. Согласно одним источникам этот лихой человек - дьякон Чудова монастыря Григорий Отрепьев, боярский сын, в 1601 году бежавший из Московии традиционным маршрутом наших крамольников, в Литву. Но есть также и мнение, что он являлся, представьте себе, подлинным царевичем Дмитрием. Как бы там ни было, это фигура героическая и трагическая. В 1604 году беглец вернулся в Московию во главе русско-польского отряда. Ненависть народа к московской власти в лице бывшего опричника Годунова возросла уже настолько, что малыми силами "Лжедмитрий" I вскоре дошёл до столицы и стал весьма популярным царём.

    Это был первый западник на московском троне, человек умный, отважный, великодушный и щедрый, настоящий герой Русской Измены (если понимать под изменой попытку ИЗМЕНИТЬ что-либо). Он собирался снять “железный занавес” и позволить думным людям ездить на учебу в Европу, облегчил положение холопов и беглых крестьян, вообще был демократичен, свободен от церковного обскурантизма и, судя по всему, вынашивал планы больших реформ, западнической модернизации. Это был, условно говоря, Пётр до Петра; но если европеизм последнего так и не вырвался за пределы ордынско-российской исторической парадигмы, то "Лжедмитрий" хотел ИЗМЕНИТЬ саму эту парадигму.

    Умер он геройски: говорят, бросился на толпу заговорщиков с обнажённым палашом в руках (по другим данным - с алебардой) и со словами: "Я вам не Годунов!". Тело "Лжедмитрия" после длительных надругательств сожгли, пепел смешали с порохом и выстрелили из пушки в сторону ненавистного Запада... Но этот пепел, простите за банальность, стучит во многих сердцах.




    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 05.11.2016 в 17:42.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  5. #25 (46204) | Ответ на # 46080
    Рустем Адагамов | Facebook

    Фрагменты дневника Анатолия Черняева,
    заместителя заведующего отделом
    Международного отдела ЦК КПСС
    (зима 1980 г.)

    «Вернемся к Афганистану. Вся наша (отдельская) работа проходит «под знаком» этого события. Изводимся, выламываем мозги, хотя ясно, что поправить уже ничего нельзя. В историю социализма вписана еще одна точка отсчета.

    Картер лишил нас 17млн. тонн зерна (в Москве сразу же исчезла мука и макароны), запретил всякий прочий экспорт, закрыл всякие переговоры и визиты, потребовал отмены Олимпиады (сегодня НОК США согласился с мнением Картера. Что теперь скажет МОК?). Тэтчер проделала с нами то же самое. Португалия запретила нам ловлю рыбы в ее 200- мильной зоне, как и США - у себя, снизив нам квоту вылова с 450 000 тонн до 75 000 тонн. Это же проделали Канада и Австралия. Почти все страны Запада (за исключением Франции) сократили уровень и объем всяких обменов и визитов. Запрещены всякие планировавшиеся выставки и гастроли («Эрмитажа» в США, «Большого» - в Норвегии и проч.). Австралия закрыла заход нашим антарктическим судам в ее порты. Вчера нас осудила Исламская конференция (т.е. все мусульманские государства, кроме Сирии, Ливии, Алжира и самого Афганистана), проходившая в Исламабаде. Нас осудил Европарламент, социал- демократические партии, профсоюзные центры. Новая Зеландия выслала нашего посла Софинского, обвинив его в передаче денег ПСЕНЗ (наши друзья). А что делается в печати, на теле- и радио - трудно было даже вообразить, позорят и топчут нас самым беспардонным образом.

    (...) Между тем, экономическое положение, видимо, аховое. Мне тут поручили выступать на партсобрании с докладом по итогам ноябрьского Пленума. Кое-что внимательно почитать пришлось. Доклад я сделал «критический и суровый». Но не в этом дело. Подтверждений не пришлось долго ждать. В прошлый вторник на Секретариате ЦК обсуждался вопрос «О хищениях на транспорте». Я буквально содрогался от стыда и ужаса. Три месяца работала комиссия ЦК под председательством Капитонова. И вот, что она доложила на Секретариате:

    За два года число краж возросло в два раза;
    стоимость украденного - в 4 раза;

    40 % воров - сами железнодорожники;

    60 % воров - сами работники водного транспорта;

    9-11 000 автомашин скапливается в Бресте, потому что их невозможно передать в таком «разобранном» виде иностранцам;

    25 % тракторов и сельскохозяйственных машин приходят разукомплектованными;

    30 % автомобилей «Жигули» вернули на ВАЗ, так как к потребителю они пришли наполовину разобранными;

    на 14 млрд. рублей грузов ежедневно находятся без охраны;

    охранники существуют, их 69 000, но это пенсионеры, инвалиды, работающие за 80*-90 рублей в месяц;

    воруют на много млрд. рублей в год;

    мяса крадут в 7 раз больше, чем два года назад, рыбы в 5 раз больше.

    Заместитель министра внутренних дел доложил,
    что в 1970 году поймали 4 000 воров на железной дороге, в 1979 - 11 000.
    Это только тех, кого поймали. А кого не поймали - сколько их?

    (...) Афганистан, как язва разъедает общественное сознание и международную жизнь. Ползут слухи, что в Ташкенте госпитали забиты нашими ранеными ребятами, что каждый день прибывают самолеты с упакованными гробами, что в разных наших ведомствах, посылающих туда специалистов, то и дело портреты в траурных рамках. Т.е. народ реально почувствовал на себе следы политики. За что? Для чего? Поразительно - все более или менее разумные и порядочные люди видят, что сделана невероятная глупость. Со всех точек зрения.

    А между тем, льется предвыборный елей и пошлейшее прославление главного маразматика. В каждой речи славословия в адрес верного ленинца и проч., и проч. занимают большой кусок, а по теле-радио только одно и цитируется. Каждый день он кого-нибудь приветствует или поздравляет с успехами, или с началом работ (хотя сам, наверно, своих приветствий даже не читает в газетах. Но еженедельно Секретариат утверждает их пачками).

    В народе поносят эту никому не понятную интернационалистическую акцию на фоне, фигурально выражаясь, того, что «жрать нечего». Даже из таких городов, как Горький: «десантники» на экскурсионных автобусах продолжают осаждать Москву. В субботу к продовольственным магазинам не подступиться. Тащат огромными сумками все, что попало - от масла до апельсинов. И грех даже плохо подумать об этом. Чем они хуже нас, эти люди из Торжка или Калуги. Скорее даже лучше, так как они, наверно, все-таки что-то создают, а не бумагу переводят.

    Обкомам запрещено «допустить» убой скота. Но мяса от этого не прибавится: будут сдавать полудохлый истощенный скот. Нормы доведены до смешного: на 1981 год Ростову-на-Дону планируется мяса на душу населения. 2 кг. в год.

    Положение хуже, чем во время войны, так как тогда приходилось снабжать только города, а теперь - и деревню. Отовсюду идут требования и просьбы ввести карточки, но этого невозможно сделать не только по соображениям политическим, но и потому, что на это не хватит продуктов: ведь придется давать ограниченно, но всем, а не выборочно - Москве.

    (...) Афганистан. С каждым днем мы вбухиваем в это «дело» огромные суммы и материальные средства. Всем их снабжаем и всем обеспечиваем. Приезжал их министр иностранных дел. Прямо заявил, что казна пуста и госбюджета хватит лишь на содержание двух министерств. Остальное - давайте. И даем: трактора, машины, хлеб, радиостанции, бумагу, деньги, не говоря уже о содержании своих войск там и, кажется, афганских тоже. Признаков укрепления режима практически никаких нет. Беспросветно в смысле создания хотя бы мало-мальски жизнеспособной политической структуры. Уйдут наши войска - и Кармаля через пару дней не будет. В общем, влипли фундаментально. С кем ни поговоришь - даже не возмущаются, а удивляются: мол, сколько все это может продолжаться? Т.е. весь этот брежневский режим. Опять пошли злые политические анекдоты».


    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 05.11.2016 в 22:52.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  6. #26 (46252) | Ответ на # 46204






    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  7. #27 (46260) | Ответ на # 46252
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  8. #28 (46681) | Ответ на # 46260
    ФСБ взрывает Россию

    Дата загрузки: 15 авг. 2011 г.


    Факты настолько убийственные,
    что путиноидам только и остается придираться, что фильм Березовский проплатил.
    Больше придраться не к чему. И до сих пор официальной власти ответить нечего.


    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  9. #29 (48510) | Ответ на # 42936
    юрий соминский
    поделился фото
    Сергея Гольцверта.


    11 ноября в 10:44 ·





    Сергей Гольцверт

    9 ноября 2014 г. ·

    При отступлении 18 августа 1941 г.
    убегающая Красная Армия взорвала плотину ДнепроГЭСа,
    убив в водной пучине 100 000 украинцев.

    - Наступающие немецкие солдаты и офицеры Вермахта
    в оцепенении с ужасом лишь наблюдали в бинокли
    за разыгравшейся драмой гибели десятков тысяч людей.

    Немцы при помощи инженеров Вермахта и силами украинских рабочих умудрились восстановить Днепрогэс, и платили за работу даже рейхсмарками. Но не успев поработать и год при контрнаступлении сталинских войск ее пришлось опять взрывать. Теперь уже при отступлении немцев. Кстати, к слову, при этой уже немецкой операции не погиб ни один советский, ни один немец и ни один мирный украинец ...

    Украине надо снять об этом фильм-катастрофу.

    ПОДРОБНЕЕ:

    18 августа 1941 года в панике отступающие из оккупированной большевиками с 1920 г. Украины сталинские войска, пытаясь остановить продвижение Вермахта на Восток, невзирая на опасность для мирного населения и возможные многотысячные жертвы - цинично взорвали плотину украинской электростанции ДнепроГЭС, под Запорожьем... В результате взрыва большевиками плотины ДнепроГЭСа, от образовавшейся гигантской днепровской волны, погибло тогда около 100 000 (ста тысяч) человек ни в чём не повинного гражданского населения Украины. - Советские оккупационные власти в Украине не считались с жизнями людей порабощённой ими с 1920 года Украины (УНР).

    Только с восстановлением независимости Украины от СССР запорожцы стали потихоньку поминать своих земляков, которые погибли от рук убегающей армии Сталина 18 августа 1941 года.

    18 августа 1941 года поспешно покидая город, советские солдаты взорвали главный стратегический объект – «ДнепроГЭС» 20 тоннами взрывчатки – аммонала, в результате чего образовалась гигантская пробоина в плотине, которая уже и спровоцировала волну высотой несколько десятков метров, которая практически смыла прибрежную городскую полосу, плавни о. Хортицы и благополучно дошла до соседних украинских городов – Никополя и Марганца. Советское командование даже не предупредило мирное население и свои же СОБСТВЕННЫЕ войска об опасности! Вот почему в СССР предпочитали не распространяться о трагических событиях в Запорожье, связанных со взрывом ДнепроГЭСа.

    Так же было с Чернобылем, гибелью Курска, Норд-остом, Бесланом... - российско-советская фашистская управленческая традиция продолжает властвовать над нами и сейчас.

    Тогда для собственного оправдания они придумали версию о «враждебной диверсии немецких оккупантов» . Но теперь, когда есть доступ к архивaм СССР, украинские историки получили документальные доказательства, которые поднимают занавес над всей бесчеловечностью этой ужасной трагедии. Днепровская волна тогда поглотила около ста тысяч человек: в пучине рукотворной водной стихии захлебнулось и погибло 80 тысяч запорожцев, беженцев из соседних регионов, около 20 тысяч отступающих советских солдат.

    Ирония судьбы заключалась в том, что рукотворное советское цунами практически не принесло вреда наступающей немецкой армии, но убила 100 000 простых украинцев. - Немецкие солдаты и офицеры Вермахта в оцепенении с ужасом лишь наблюдали в бинокли за разыгравшейся драмой гибели десятков тысяч людей - советских гражданских лиц и военных.

    С "Днём "Великой Победы" - "Я помню! Я горжусь!"


    РАССЕКРЕЧЕННЫЕ СОВЕТСКИЕ ДАННЫЕ:

    В ответ на Ваше письмо No. 19760/09-38 от 17.08.2011 г.
    о предоставлении информации сообщаем следующее.

    1. "Подрыв ДнепроГЭСа организован органами НКВД, что привело к гибели 100 тысяч человек". Согласно боевым донесением от 19 августа штаба Южного фронта Верховному Главнокомандующему подрыв плотины ДнепроГЭСа был осуществлен начальником Отдела военно-инженерного управления штаба Южного фронта подполковником О.Петровським и представителем Генштаба, начальником отдельного научно-исследовательского военно-инженерного института (г. Москва) военным инженером 1-го ранга Б.Еповым [Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации. - Ф.228. - Оп.754. - Спр.60. - Арк.95]. Они действовали согласно распоряжениям Генштаба Красной армии, получив разрешение в случае крайней необходимости взорвать плотину.

    Определить точное число погибших практически невозможно, имеющиеся источники позволяют оценить лишь приблизительные потери воюющих сторон. Известно о вероятной гибели 1500 немецких солдат

    [Мороко В.Н. Днепрогэс: черный августа 1941 / /
    Научные работы исторического факультета
    Запорожского национального университета.
    - М.: ЗНУ, 2010. - Вип.XXИХ. - С.200].


    С советской стороны в зоне поражения наводнением находилась большая часть из 200 тыс. ополченцев области, стрелковая дивизия (один из ее полков оставался на о. Хортица), полк НКВД, два артиллерийских полка, а также более мелкие подразделения. Личный состав этих частей суммарно насчитывает более 20 тыс. бойцов. Кроме того, в ночь на 18 августа в широкой полосе от Никополя до Каховки и Херсона начался отход на левый берег двух общевойсковых армий и кавалерийского корпуса. Это еще 12 дивизий (150-170 тыс. солдат и офицеров). Кроме военных, от внезапного наводнения пострадали жители низинных улиц Запорожья, сел на обоих берегах Днепра, беженцы. Ориентировочная цифра людей в зоне поражения - 450 тыс. человек. Исходя из этих данных, численность погибших красноармейцев, ополченцев и гражданского населения с советской стороны в исторических исследованиях оценивается от 20-30 тысяч (Ф. Пигидо, В. Мороко) до 75-100 тысяч (А. Руммо)

    [Мороко В.Н. Днепрогэс: черный августа 1941 / /
    Научные работы исторического факультета
    Запорожского национального университета.
    - М.: ЗНУ, 2010. - Вип.XXИХ. - С.201;

    Руммо А.В. Скажите людям правду / /
    Социологические исследования.
    - Москва, 1990. - No.9. - С.128].


    Кстати, толчком к исследованию вопроса для А. Руммо был и личный мотив: его дед был среди советских граждан, погибших тогда на о. Хортица. Итак, подрыв ДнепроГЭСа было осуществлено уполномоченными Генштабом Красной Армии военными инженерами. Оценка количества жертв различными исследователями колеблется от 20 000 человек (Ф. Пигидо, В. Мороко) до 75-100 тысяч (А. Руммо).

    P.S. На данный момент точно не известно, занимают ли высшие государственные посты в уже независимой от СССР Украине прямые потомки ответственных за это злодеяние советских военных.


    Преступления НКВД.
    Взрыв Днепрогэса
    18 августа 1941


    http://www.youtube.com/watch?v=qBkl8jdeXiY#t=125

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 15.11.2016 в 01:50.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  10. #30 (48512) | Ответ на # 48510
    Махно и провал операции “Новороссия 1.0”

    Дмитрий Бергер, для "Хвилі"
    22




    Говорят, что история повторяется. Примерно так. Мятеж весной, катастрофа летом. Измена штабов, плохое снабжение, нестойкость войск. Российские имперцы, офицеры, чеченцы, донские и кубанские казаки на Украине. Украинские волонтеры, из ничего организовывающие сопротивление. Сражения за Волноваху, Бердянск, Мариуполь, на фоне частых съездов и выборов.

    Это выглядит как юго-восток Украины сегодня, но события происходят в 1919 году. Это история, которую стоило бы знать всем, особенно московским сочинителям мифа “Новороссии”, мифа об исконных русских землях и империи в Северном Причерноморье. Им стоит помнить, что незнание истории не освобождает от ответственности. Потому что в 1919 году именно на юго-востоке Украине была похоронена первая попытка восстановить империю, тут впервые была похоронена идея “русского мира”, которая как вампир время от времени выползает из могилы. И сделали это сами местные жители – украинцы, русские, греки, евреи, татары. Их называли махновцами. В историю они вошли как Революционная Повстанческая Армия Украины (махновцы) или РПАУ (м).

    Много говорилось о военных аспектах махновского движения. Но редко упоминается, что основным оружием махновцев, все-таки, было слово. Вначале было слово, как сказано в Библии. Махновской символики, как таковой, нет, ни звезд, ни свастик, ни крестов. Даже адамова голова, веселый Роджер, череп с перекрещенными костями, тоже не махновский. Есть просто флаг черного цвета, как школьная доска, на нем, как мелом, написано “С угнетенными против угнетателей – всегда!”

    Но человеческая натура требует символов, знаков. И атрибутом махновцев стала пулеметная тачанка, все четыре колеса. Кстати, слушая оригинальный вариант известной песни “Тачанка”, трудно отделаться от впечатления, что, если заменить одно лишь слово “буденовская” на “махновская”, то все встанет на свои места.

    Честно говоря, настоящий Махно, как и все другие исторические личности, включая легендарного Чапаева, при первой же возможности пересаживался в автомобиль. Выбор тачанки в качестве основного средства передвижения для партизанской армии был вынужден обстоятельствами. Махновцы тут ничего не изобрели.

    Тачанку стали использовать как передвижную пулеметную установку еще во время Англо-Бурской войны начала 20 века. Как только появился относительно компактный, по сравнению с громоздким “Гатлингом”, пулемет “Максим”, Сесиль Родс погрузил его на телегу и отправился в глубь Африки завоевывать себе страну. Южноафриканские потомки голландских поселенцы, буры, первыми провели современную партизанскую компанию против англичан, противопоставив позиционной тактике регулярной армии мобильность тачанок. Единственным способом победить такую тактику было лишить партизан поддержки населения и деморализация противника. Жен, детей и даже слуг буров загнали в концентрационные лагеря, и сопротивление было сломлено. Через 20 лет этот метод применит против махновцев и красное командование. Бурская война была невероятно популярна в России. Песню “Трансвааль, страна моя” знали и пели все.

    Но главным фактором популярности тачанок для махновцев были немецкие колонии, основные производители рессорных экипажей. Для перевозки тяжелых пулеметов было важно, чтобы их детали не расходились от тряски. Идеально для этого подходили бронеавтомобили. Но массово в то время можно было получить лишь тачанки, и только на юге Украины. Тачанки также позволяли перевозить пехоту, что делало махновцев гораздо мобильнее превосходящих, но неповоротливых сил противника. Хотя стоит заметить, что даже у махновцев тачанки стали играть заметную роль только к 1920 году, с переходом на партизанскую тактику. В 1919 же году, о котором пойдет речь, махновцы были 3-й бригадой 2-й Красной армии и держали протяженный фронт от Юзовки (Донецка) до Мариуполя, примерно по линии разграничения сегодняшней АТО.

    К весне 1919-го, махновцы, также как и многие командиры Директории пошли на союз с Красной Армией. Чтобы не отвлекаться от нашего повествования, скажем только, что глава Директории УНР Симон Петлюра оказался прямым предшественником президента Ющенко. Как и Виктор Андреевич, Симон Васильевич со товарищи умудрились превратить неизбежную победу в тяжкое поражение. Как ни странно, но только разгром поляками Западно-Украинской Народной Республики, после которого ее достаточно внушительная армия была вынуждена отойти в центральную Украину, позволил Директории протянуть еще один год. Видимо, не случайно, что в наши дни не часто увидишь факельные шествия в Киеве с портретами Петлюры.

    Майдан 2014 года совпал с 95-й годовщиной операции “Новороссия 1.0”. Начиная с зимы 1919 года, Вооружённые силы Юга России (ВСЮР), именуемые в простонародье белыми, повели наступление на Донбасс и побережье Азовского моря, с целью воссоединить исторические русские земли. Ну и украинский уголь с зерном им тоже не мешали. Оправдания вторжения были вполне знакомыми: Украина – выдуманная страна, деды воевали, все это – Россия, защитим наших братьев от разгула нелигитимной хунты (большевистской, украинской, махновской – нужное подчеркнуть)! Примерно так.

    Скажем сразу, русские офицеры Добровольческой армии имели полное право ненавидеть все эти нелегитимные режимы, поскольку после революции за них действительно взялись не только новые власти любых цветов, но и их старые подчиненные. А вот шедшим с ними казакам и кавказцам принять решения помогли исключительно в Москве. Там решили, что казаки есть верные слуги старого режима, несмотря на то, что, в принципе, при царе казаков, в основном, использовали в качестве полиции, наподобие “Беркута”, а в народ в основном палили обычные солдаты. Но, на всякий случай, начали превентивный террор на Дону, Кубани и Северном Кавказе. Казакам это, естественно, не понравилось, и сравнительно небольшая Белая армия выросла раза в три.

    Большевиков же тогда больше беспокоила Сибирь, куда, после разгона Учредительного Собрание, двинулись либеральные и социалистические силы, вместо того, чтобы немедленно дать отпор узурпаторам. Но боялись, что если ответить насилием на насилие, начнется гражданская война, которая, по закону жанра, не замедлила начаться. В Сибири либеральные реформаторы провели репетицию 1990-х в России, начав борьбой с диктатурой большевиков и закончив диктатурой волевого, молодого, — чуть не сказал ФСБшника, — военного министра, адмирала Колчака. То-то порадовались рабочие дружины уральцев, чешские и польские легионеры, являвшиеся основной силой антибольшевистского сопротивления в Сибири, наряду с офицерами Каппеля и казаками Дутова. В начале 1919-го Колчак начал генеральное наступление. Социалистическое Отечество в очередной раз оказалось в опасности.
    Поэтому дареным союзникам в Украине большевики в зубы не смотрели, и пристраивали их к делу. Юг Украины, простите исконной Новороссии, защищала 2-я красная армия, состоявшая из дивизии Дыбенко, двинувшейся в Крым, дивизии бывшего УНРовца Григорьева, действовавшей в Таврии на западном направлении Херсон-Николаев-Одесса, и бригады Махно на востоке. Армией это могло считаться только с большой натяжкой, поскольку ее снабжением и обмундированием особо не занимались. Приятно видеть, что такие славные традиции и сейчас не забыты в Министерстве обороны. Частям приходилось заниматься самоснабжением, что тоже стало доброй традицией в Украине.

    Все бы ничего, но советская власть не была бы советской властью, если бы не применяла свою власть. Благодаря немецкой оккупации, Украина избежала начальной стадии военного коммунизма. И тут вдруг начались реквизиции. Уж насколько Махно был анархо-коммунистом, но и он полагал, что коммунизм строится на основе всеобщего изобилия и свободы, а не грабежа и насилия.

    Атаманы центральной Украины моментально отложились от большевиков, а заодно и от городов, куда уходила еда, и откуда приходили очередные продотряды. Но на юге ситуация была сложнее. Тут имелся прямой враг – белые. И вступать в конфликт с красными означало оказаться между молотом и наковальней. Стоит помнить, что к лидерам большевиков в тот момент относились как сейчас к Путину. Ну, не может быть, чтобы вожди государства совершали такие очевидные глупости и такие неблаговидные подлости! Должно быть, какое-то недоразумение. Нужно просто сесть вместе и объяснится, и все встанет на свои места.

    Между тем, именно махновцам большевики не доверяли. Считайте это ревностью между братьями. В отличие от всех остальных противников, махновцы в тот момент представляли собой образ того, к чему должна была привести революция – децентрализованная власть советов на местах и общественный (в противоположность государственному) контроль над средствами производства. Несмотря на сложные условия войны на несколько фронтов, в махновском районе проходили выборы и съезды, на которых относительно свободно решались вопросы организации общества и ведения войны. Не европейский парламент, не американский Конгресс, конечно, но, по сравнению с коммунистическими всеобщими одобрямсами, ставшими очередной российской доброй традицией, большой прорыв в самоуправлении. Вот этого и боялись, как теперь боятся Оранжевых революций и Майданов. Так же вся вертикаль власти распадется.

    Несмотря на все препятствия, 2-я армия имела успех. Махновцы взяли Бердянск и Мариуполь, за что их стали представлять к советским наградам, как, впрочем, и Григорьева. Он взял Одессу. Хотя, скорее, Одессу оставили сами французы и греки, а он туда потом вошел. По свидетельству Бунина, григорьевцы тут же устроили еврейский погром.

    О, еврейские погромы, лейтмотив Гражданской войны! О них сказано много, и тема эта для отдельной статьи. Замечу только одну деталь. Довольно часто, когда упоминают принадлежность погромщиков к какой-то армии, не учитывают того, что во время Гражданской войны бойцы часто меняли стороны. Те же григорьевцы могли начинать в царской армии, затем служили в национальных украинских частях, потом в гайдамаках УНР, потом в армии Скоропадского, потом партизанить против него же, потом присоединились к Директории, перешли к красным, подняли мятеж, пристали к Махно, ушли снова к большевикам, потом к белым, потом в банду, потом амнистия. История метаний Григория Мелехова в “Тихом Доне” вполне реалистична. Как и тот факт, что одни и те же люди могли совершать преступления под разными знаменами. Ответственность же за их действия возлагали на Буденного, Деникина, Махно, Петлюру, и так далее, исходя из того, что командиры обязаны отвечать за действия своих людей. Что, в принципе, верно.

    На Григорьева тоже возлагали ответственность за погромы и, главное, за мятеж. Хотя, похоже, что мятеж начался без него. Восстание его бойцов против засилья коммунистов, а заодно евреев и (внимание!) русских, уже вовсю полыхало, пока Григорьев уверял командующего Антонова-Овсеенко в своей преданности Советской власти. И, наверное, искренне, так как ему продолжали доверять даже больше чем Махно. Григорьев оказался перед выбором: или выступить против бунтарей, или возглавить мятеж. Атаман вряд ли был грубым мужланом и пещерным антисемитом, как его рисовали противники. Он дослужился до звания штабс-капитана царской армии, успешно поднимал восстание против оккупантов, удачно командовал дивизией. Но в отличие от Махно за ним не стояла сильная организация, его авторитет не подтверждался съездами, у него не было четкой идеологии, и в момент решения он находился в полном одиночестве. В итоге он выпустил нашумевший “Универсал”, в котором призвал к справедливому трудовому обществу без засилья партий и наций, предложил пропорциональную систему этнической репрезентации в органах власти, и принял ответственность за мятеж. В очередной раз в истории Украины фиксация на национальной принадлежности произвела обратный ожидаемому эффект, и силами Красной Армии бунт подавили.

    В итоге, потеряв дивизию Григорьева, и оказавшись без застрявшей в Крыму дивизии Дыбенко, 2-я красная армии состояла исключительно из махновцев. Снабжать их лучше не стали, зато расширили зону ответственности. Последствия не заставили себя ждать. Опытный белый партизан, генерал Шкуро, силами сводного конного корпуса, предвосхищая танковые прорывы Гудериана, пробил истощенный красный фронт, и ураганом прошелся по тылам, тщательно утюжа махновский район. Сам Шкуро отмечал, что ему помогали мобилизованные специалисты красных штабов. Но красное командование винило повстанцев. Деморализованные красноармейцы и махновцы стали сдавать позиции.

    Рейд казаков и кавказцев Шкуро потряс не только фронт, но и мышление его противников. Махновцы, которые, вопреки сложившейся мифологии, ничего нового в военном деле не изобрели, тем не менее, были отличными учениками, Они осознали, что, чтобы противостоять такому врагу, их армии потребуется такая же мобильность. Вот тут на первый план и выходит тачанка, ставшая символом махновщины. Красная Армия тоже поняла преимущество крупных конных соединений. Но, с начинающейся проявляться мегаломанией, там не стали останавливаться на корпусах, а слепили аж две конных армии.

    Но до этого летом 1919-го еще не дошло. Пока что, от Махно требовали чуда. А так как чуда не произошло, то виноватым, опять-таки по старой традиции, объявили исполнителя невозможных приказов.

    Махно, оказавшись, как и Григорьев, перед выбором, принял нестандартное решение – он подал в отставку. Таким образом, фронт против белых держался, а сам Махно мог заняться организацией фронта внутреннего. Он пошел на соединение с Григорьевым, чтобы вместе попытаться войти в очередной союз с Директорией.
    Момент этому способствовал. Фронт разваливался, и Красная Армия уходила на север, оставляя Украину. Возникший вакуум заполнялся с юга войскам Деникина. У Петлюры появилась возможность заполнить его с севера. Директория приняла это за победу, переоценила свои возможности и отказалась от союза с Махно и Григорьевым, особенно на поставленных условиях, сохранявших махновское видение власти советов на местах. Руководство УНР можно понять. Два гонимых неудачника-атамана с незначительными силами предлагали равное партнерство национальному правительству. Примазавшиеся в последнюю минуту Директории были ни к чему.

    Отказ поставил и Махно, и Григорьева в сложное положение. Уходить из политики тогда было некуда. Разница была в том, что Махно ни при каких обстоятельствах не мог пойти на сотрудничество с белыми, а у красных Григорьева ждала пуля. Развязка наступила быстро. Трудно сказать, были ли обвинения против Григорьева в тайном соглашении с белыми обоснованными. Но также трудно представить, что еще было ему делать в той ситуации. Идти было просто больше некуда. В любом случае, махновцы не стали ждать, и Григорьева убили, скорее всего, с молчаливого согласия его же командиров.

    К концу лета Красная Армия смогла отбросить колчаковцев от Волги. За диктатора-адмирала находилось все меньше желающих воевать, особенно среди тех, кто начинал борьбу с большевиками во имя восстановления свободы. Но к этому времени уже Силы Юга России генерала Деникина нацелились на Москву. Как и современное российское руководство, Деникин никак не мог себе представить Россию без Украины, Польши и Эстонии. И особенно без Новороссии с Донбассом. Поэтому вместо признания независимости стран, которые он даже не контролировал, генерал поступил как истинный русский патриот и продолжал превращать потенциальных союзников в заклятых врагов в имя невнятной идеи, которую трудно понять инородцам.

    Возможно, учитывая удивительную способность украинских политиков находить наихудшее решение в любой ситуации, первый проект Новороссии мог бы и состоятся. УНР и ВСЮР вполне могли бы договориться осенью 1919 года. Во всяком случае, серьезной войны друг против друга они тогда не вели.

    Но тут, в очередной раз, в ход истории вмешался народ Украины. Даже не все коммунисты приняли уход Красной Армии из Украины. Не все националисты хотели союза с империалистами. Альтернативой всем снова оказался Махно. Большинство махновских частей Красной Армии приняло решение защищать Украину, и пошло на соединение с Батькой. Так возникла Революционная Повстанческая Армия Украины (махновцев) заслонившая путь Деникину.

    Очистить путь было поручено генералу Слащеву, который, как и Шкуро, был прекрасным тактиком. Основной его силой являлись офицерские полки, часто недоукомплектованные до такой степени, что в реальности полк на бумаге мог на самом деле быть не больше роты. Но обученные и мотивированные офицеры с лихвой компенсировали свою малочисленность умением и вооружением. Ряды РПАУ постоянно росли по мере ее похода, но хроническая нехватка патронов и снарядов, превращал численное преимущество в крупный недостаток. Дойдя до Умани, повстанцы наткнулись на войска УНР, которые не особо стремились ни с кем воевать. Зато они подкинули махновцам амуниции. Правда, отходить повстанцам все равно стало некуда. Их загнали в угол. Но у белых была своя слабина – у них не было тыла как такового. Они стояли, подобно вошедшей в поговорку “тонкой красной линии” у Ватерлоо, а за ними была пустота.

    В конце сентября 1919 года, РПАУ развернулась, разметала корпус Слащева, и растеклась по степям украинского юга аж до ставки Деникина в Таганроге. Снабжение белых из портов Бердянска и Мариуполя прервалось. Войска с Московского направления перебрасывались на Украину. Махновцы пробили первую брешь в крепостной стене ВСЮР. После этого белым ничего не оставалось, как перейти от победного наступления к затыканию постоянно возникающих дыр в их обороне. Проект “Новороссия 1.0” провалился. Благородные и православные белые проиграли безбожной украинской черни.

    Такая вот история. Которую сегодня пытаются повторить, раскрутив проект “Новороссия 2.0”, оправдывая себя тем, что это исконно российская, православная, славянская, имперская земля. Им стоит не забывать о том, что 95 лет тому назад украинцы, русские, греки, евреи, татары, и многие другие, назвали себя махновцами и четко дали понять, что Украина это земля ее людей.

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 15.11.2016 в 02:09.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  11. #31 (48530) | Ответ на # 48512
    юрий соминский
    поделился
    публикацией
    Елены Волковой.


    7 ноября в 10:36 ·




    Елена Волкова

    6 ноября в 14:10 ·

    Нашла вот такое письмо. Раньше не читала.


    "ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО А.И.СОЛЖЕНИЦЫНУ


    Уважаемый Александр Исаевич!

    Вы стоите на грани утраты доброго имени, гражданского достоинства и имиджа борца против тоталитаризма. Мой долг предостеречь Вас. Я говорю с Вами как диссидент с более чем тридцатилетним стажем, бывший товарищ по оружию и преданный читатель, распространивший в Самиздате множество копий Ваших великих произведений. Я имею право сказать Вам то, что должна сказать.

    Что Вы делаете, Александр Исаевич? Вам мало того, что с момента Вашего возвращения Вы не боретесь с коммунизмом, что не обращаете внимания ни на звезды над Кремлем, ни на мавзолей Ленина на Красной площади. Вам понадобилось еще унижаться перед чекистами, Вашими палачами и губителями России, подобострастно встречая на крыльце кадрового сотрудника КГБ Владимира Путина: Вы что, все забыли? Ваш арест, Лубянку, допросы, лагеря, тех узников, которым Вы посвятили свой сценарий "Знают истину танки", Вашу высылку из страны, людей, которые, рискуя жизнью, размножали и распространяли Ваш "Архипелаг ГУЛАГ"? Вы сотрудничаете с теми самыми Органами, которые прокляли в своих произведениях: Вы хотите уйти из жизни не с репутацией подвижника, а с репутацией лагерного "придурка" и стукача? Не Вы ли советовали в "Архипелаге" встречать сотрудников НКВД с топором? И Вы встречаете последыша НКВД, поздравляющего гэбистов 20 декабря (день рождения ВЧК), поклонника Сталина и Андропова, на крыльце? Не боитесь ли Вы, что герои Ваших произведений, Иван Денисович, Цезарь, Кавторанг, отрекутся от Вас? Жертвы экибастузского восстания, узники Соловков, Эльгена, Степлага встанут из могил, чтобы назвать Вас предателем. Вы вернулись в Россию для того, чтобы покрыть позором свое имя и русскую литературу? Каково будет Вашим будущим читателям знать, что автор этих пророчеств и откровений кончил ренегатом и приспособленцем?

    Стыдно, Александр Исаевич. Помилосердствуйте, остановитесь. Иначе Ваши почитатели поступят с Вами, как с Кнутом Гамсуном: бросят перед Вашим домом Ваши опозоренные Вами же книги. У Вас хватило бесстыдства хвалить публично выходца из КГБ, тирана и военного преступника. Кнут Гамсун сотрудничал с фашистами, Вы - с гэбистами. Я не нахожу Вам оправданий и прошу всех еще живых и не сдавшихся диссидентов присоединиться ко мне и воззвать к Вашей совести русского писателя.


    Валерия Новодворская,

    диссидент и правозащитник с 1968 г. (с 19 лет),
    трижды лауреат 70-й статьи УК РСФСР"







    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  12. #32 (48542) | Ответ на # 48530

    Широпаев Алексей

    5 ноября ·


    Марина Мнишек с сыном Иваном:




    А вы, кстати, знаете, чем кончилась Смута?
    Земским собором и воцарением Михаила Романова?

    Нет, подлинное окончание Смуты
    ознаменовано совсем другим,
    гораздо менее пафосным событием.

    В 1614 году в Москве возле Серпуховских ворот
    православными христианами был повешен трёхлетний мальчик.
    Как сказано, "за свои злые дела".

    Чем же он так провинился
    перед добрым народом московским?

    А виноват он был в том, что родился сыном Лжедмитрия Второго
    и Марины Мнишек - вот и все "злые дела". Звали его Ваня,
    а официально - царевич Иван Дмитриевич,
    но в истории он остался Иваном Ворёнком.

    Говорят, петля на шее мальчика не затянулась
    и он умер лишь спустя несколько часов - от холода.

    За это время, думаю, пролилась
    далеко не одна "слезинка ребёнка" -
    но почему-то никто не почитает Ваню как мученика.

    Совсем не похоже на сусальные картинки
    на тему "народного единства", не так ли?
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 15.11.2016 в 04:04.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  13. #33 (48543) | Ответ на # 48530
    юрий соминский

    Конструирование истории -
    это надеть на памятник князю Владимиру шапку,
    которую через 300 лет Узбек-хан подарит князю Ивану Калите.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  14. #34 (48544) | Ответ на # 48543
    Война амбиций

















    Как Гамаль Абдель Насер перехитрил сам себя,
    а Моше Даян – весь мир


    СтатистикаЭту войну по сей день изучают во всех военных академиях мира. Поединок Давида и Голиафа. С тех пор в мировом общественном сознании они поменялись ролями.А тогда 2,5 миллиона евреев Израиля противостояли арабским странам с населением в 350 миллионов. 264-тысячная израильская армия, состоящая в основном из резервистов, вступила в войну с армиями четырех арабский стран (пятая – алжирская – не успела) военных действий) численностью около 400 тысяч. 800 израильских танков и 300 боевых самолетов против 2000 танков и 770 самолетов вступивших в войну арабских стран.Учитывая такое соотношение сил, накануне войны мало кто за пределами Израиля, да и в Израиле самом, сомневался, каков будет результат, если война разразится. Но вышло все иначе.Менее чем за шесть дней боевых действий все арабские армии были полностью разгромлены. Более 15 тысяч солдат и офицеров погибли, 5 тысяч пропали без вести, десятки тысяч сдались в плен – их никто не считал, солдат вообще отпускали домой. Потери Израиля составили 777 человек (здесь считают до одного).Израиль захватил территорию, втрое превышавшую его собственную. Несмотря на то, что большая часть ее уже возвращена, оставшаяся — предмет главной головной боли и общественных споров израильтян вот уже сорок лет.

    ЭкспозицияИзвестно, что война началась атакой израильских ВВС на египетские военные аэродромы. С тех пор в сознании бывших советских людей (к числу которых принадлежит и автор) «Израиль» и «агрессор» устойчивая синонимическая пара.Не справедливости ради, а исключительно для понимания дальнейшего повествования напомню, что предшествовало израильскому превентивному удару.Непосредственно – закрытие Египтом 22 мая Тиранского пролива (насколько помню в советских СМИ его называли проливом Акаба) для прохода израильских и следующих в Израиль судов.Для страны, большинство грузов которой приходит и отправляется морем, блокада одного из трех имеющихся у нее портов – болезненный удар. Израиль давно заявил, что воспринимает блокаду его выхода к Красному морю как повод к войне.И уже воевал по аналогичному поводу — в 1956 году. Тогда, в короткий срок захватив Синайский полуостров, израильтяне под давлением США вернули его Египту. Но получили международные гарантии свободы судоходства и демилитаризации Синая. Там были дислоцированы наблюдатели ООН.В 1967-м египетский лидер Гамаль Абдель Насер вернул ситуацию вспять. За несколько дней до блокады Тиранского пролива, 16 мая, он потребовал вывести войска ООН из Синая. На следующий день египетские части заняли наблюдательные пункты «голубых касок», и вскоре на полуострове началась концентрация войск.То есть Насер явно нарывался на войну. И когда израильтянам для нее не хватило введения войск в Синай, закрыл Тиранский пролив – чтоб уж наверняка.И вправду, уже на следующий день, 23 мая, премьер-министр Израиля Леви Эшколь официально подтвердил, что считает это объявлением войны.Поделился своими планами и Насер. Выступая 26 мая перед руководством панарбской федерации профсоюзов, он заявил, что если война начнется, она будет тотальной, и цель ее – уничтожение Израиля. Глава ООП Ахмад Шукейри выразился еще яснее. Он успокоил мировую общественность тем, что после своей победы арабы позволят уцелевшим евреям вернуться в страны их исхода. «Но, — улыбнувшись, добавил предшественник и наставник Арафата, — не думаю, что кто-нибудь уцелеет».Арабы рвались в бой.Любая война – как нарыв: пока не назреет – не лопнет. Почему у них назрело именно тогда, в мае 1967-го? Кто расчесывал?Вот тут и возникает русский след.ЦугцвангОбратите внимание на даты.22 мая – блокада Тиранского пролива – Насер знал, что израильтяне ответят войной.Но 17 мая – вывод наблюдателей ООН из Синая и ввод туда египетских войск – Насер знал, что израильтяне, как и весь мир, арабский прежде всего, воспримут это как выход Египта на войну.То есть первый шаг был сделан тогда. Он перешел Рубикон. Что подтолкнуло его к этому? Или кто?13 мая советские товарищи по разведывательным и дипломатическим каналам сообщили египтянам, что Израиль готовит вторжение в Сирию с целью свержения братского Египту и дружественного Советскому Союзу режима: ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля – «О») сконцентрировал на своей северной границе крупную группировку войск – 40 тысяч солдат, сотни танков.В Сирию тут же отправился начальника Генштаба генерал Мухаммед Фавзи. Он лично совершил облет приграничных территорий и доложил президенту: «У русских галлюцинации».Насер запросил у Москвы подтверждения информации советской разведки. И 16 мая он их получил: все именно так.В этот же день генерал Фавзи, вынужденный не верить своим глазам, потребовал от командующего войск ООН на Ближнем Востоке вывести контингент миротворцев из Синая. И следующим утром ввел свои войска.Скорее всего египтяне знали, что русские гонят им дезу или, по крайней мере, не точны в своих оценках. Мало того, что начальник Генштаба никакой концентрации войск на границе с Сирией не увидел. ЦАХАЛ вообще не мог создать такую группировку без массовой мобилизации резервистов. Она была проведена позже.Но Насер попал в ситуацию, которую в шахматах называют «цугцванг» — вынужденный ход.Сирия стала его больной мозолью. Он являлся президентом ОАР (Объединенной Арабской Республики – «О») – декларативной федерации Египта и Сирии, то есть формально она была его страной. И эту страну в последнее время Израиль трепал, как хотел.В 1964 году, когда завершалось строительство всеизраильского водовода, Сирия затеяла отвод притоков реки Иордан, находившихся на ее территории. Если бы ей это удалось, единственный источник для единственного пресного водоема Израиля иссяк. Израильтяне бомбардировками и аробстрелами не дали сирийцам осуществить этот проект. Сирия требовала от арабских стран объявить войну агрессору, но те не решились.И сирийцам пришлось ограничиться обстрелами израильской терртории с Голанских высот, нападением на патрульные катера, засылкой террористов. После заключения сирийско-египетского военного договора, эти акции усилились. И Израиль в то время отвечал на каждый демарш сирийцев с присущей ему мощью. В апреле 1967 года израильтяне сбили в воздушном бою над Сирией сразу шесть военных самолетов противника.А Египет только то и сделал, что пообещал прислать в Сирию своих летчиков, обученных в Советском Союзе.— Несер в 1967 году находился в сложном положении, — рассказывал мне генерал запаса Шломо Газит, бывший в то время начальником аналитического отдела военной разведки АМАН. – Арабы над ним смеялись, презирали, называли «бумажным тигром», говорили, что его хватает только на пустые угрозы. Смотрите, говорили, что Израиль делает с Сирией, а панарабский лидер храбрый только на словах. Насеру срочно надо было реабилитировать себя в арабском общественном мнении.Египетский президент, претендовавший на роль лидера всего арабского мира, не мог не отреагировать на советскую информацию о готовящемся нападении Израиля на Сирию, будь она хоть трижды дезой. Он понимал, что эти сведения поступили не только ему. От него ждали резкой и жесткой реакции, иначе – полная потеря лица.— Так что, — спросил я Шломо Газита, — Советский Союз подзуживал Египет к войне?— Я думаю, нет, — ответил он, — они старались как раз предовратить войну. Но отвести угрозу падения сирийского режима. По нашим оценкам (хотя не могу поручиться, что они абсолютно точны), русские хотели повторения ситуации 1960 года, то, что у нас называют «трюк Ротема». Тогда после нескольких наших операций на границе сирийцы забеспокоились. Египет – в качестве ответной угрозы нам – ввел свои войска в Синай. Мы мобилизовали резервистов – и тоже вошли в Синай. Так и стояли друг против, пока ситуация не успокоилась. Вмешался Совет безопасности ООН, египтяне вернулись за линию Суэцкого канала, и мы отпустили резервистов домой. Русские думали, что и на этот раз произойдет то же самое.Они не учли национальной психологии. Насер вместо того, чтобы разыграть безопасный трюк, сжег мосты. По словам Газита, он «отреагировал на сообщение Москвы со всем возможным шумом – с барабанами и трубами». Теперь ему для того же сохранения лица нужна была война. Опять, как в шахматах: взялся – ходи.ПобудкаИзраильтяне ждали совместного сирийско-египетского нападения 27 мая. Об этом сообщил агент в Египте. Генштаб требовал от правительства разрешения на упреждающий удар. Но Москва упредила и тех, и других.В ночь на 27-е, в 2:15, в тель-авивскую гостиницу «Дан», где ночевал премьер-министр Леви Эшколь с женой, явился советский посол Дмитрий Чувахин и потребовал разбудить главу изриальского правительства. Он зачитал Эшколю срочное послание преседателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина с требованием не начинать войну.Мой коллега Марк Зайчик записал эту встречу со слов присутствовавшей на ней жены Эшколя Мирьям. Израильский премьер принимал советскую делегацию в своем номере. Он был в пижамной куртке. Общались через переводчика, хотя Эшколь (его настоящая фамилия – Школьник) прекрасно говорил по-русски и иногда переходил на понятный обоим язык. Встречу протоколировал помощник посла Быков.— Вы говорите на иврите? – спросила его Мирьям.Тот отрицательно помотал головой, продолжая записывать слова израильского премьера на этом языке – справа налево.Чувихин заявил, что Израиль готовится к войне, концентрирует войска на границах.— Я приглашаю вас съездить со мной сейчас на северную границу, чтобы вы убедились в вашей неправоте, — предложил глава правительства.— Я никуда с вами не поеду, — ответил посол. – Демобилизуйте армию, господин Эшколь, и сделайте это немедленно.Но и Насеру не дали спать той ночью. В 3:30 посол в Каире разбудил египетского президента и тоже передал ему послание Косыгина с преддупреждением не начинать войну первым.Как совмещалась советская деза, провоцирующая войну, и советские усилия ее же предотвратить?Возможно, предположения аналитиков израильской военной разведки были верны: СССР хотел контролируемого, не военного, конфликта. Возможно, это отражало разногласия в советском руководстве.Израильский режиссер-кинодокументалист Александр Гентелев показал мне снятое им несколько лет назад интервью с бывшим секретарем МГК КПСС Николаем Егорычевым (ныне покойным). Егорычева Политбюро отправило в Египет накануне войны. Вернувшись, он доложил, что Египет к вооруженному столкновению с Израилем не готов. Его не послушали, а когда арабы войну проиграли, сняли с должности – плохо подготовил.Егорычев рассказал в интервью, что однажды, разговаривая по телефону с Брежневым, услышал, как Косыгин убеждает ни в коем случае не вмешиваться в конфликт.Были и другие мнения. Министр обороны Гречко и председатель КГБ Андропов настаивали на активном участии Советского Союза в войне. Они только что заняли свои посты и торопились проявить активность. Цитируются даже слова маршала Гречко о том, что 50-й год Советской власти станет последним годом существования государства Израиль.В Израиле об этом знать не могли. Но не могли и не принимать в расчет возможность прямого вмешательства Советского Союза.Русская рулеткаАналитики военной разведки, рассказал мне Шломо Газит, накануне войны пришли к заключению, что участие СССР в вооруженном столкновении на Ближнем Востоке мало вероятно. Слишком высока опасность перерастания регионального конфликта в глобальную войну сверхдержав – Советы не могут этого не учитывать.Но разведчики, как я понял, общаясь с ними, никогда не бывают уверены в своих предположенниях на сто процентов. Настоящих специалистов по Советскому Союзу, посетовал Газит, тогда в АМАНе еще не было. Их стали готовить уже после войны – нужда заставила. А в то время использовали в качестве единственного консультанта нештатника – Йосефа Бергера-Барзилая.Он был активистом Израильской компартии в подмандатной Палестине. Английские власти собирались его арестовать – и Йосеф сбежал в СССР. В Коминтерне он был специалистом по Ближнему Востоку. В 1938-м его посадили. В сталинских лагерях он прохлаждался до 1957-го. Выйдя на свободу, стал ультра религиозным и уехал в Израиль. Вот к такому человеку отправился Шломо Газит 3 июня 1967 года, за два дня до войны, — посоветоваться.«Как думаешь, — спросил он его, — если мы вдруг ударим по Египту, какой будет реакция русских?». Тот побледнел смертельно, рассказывает Шломо, и в ужасе произнес: «Не вздумайте этого делать! Вы не знаете русских. У них сейчас все поставлено на арабский Ближний Восток, здесь их главная игра. Если вы ударите по Египту, вы спутаете им все карты – они вам не простят». – «Ну, и что они нам сделают?» — спросил главный аналитик АМАНа бывшего коминтерновца? — «Все, что угодно. Они не остановятся ни перед чем – вплоть до уничтожения Израиля».— Я все-таки не изменил подготовленный доклад, — посмеивается Шломо Газит. – Но не скажу, что после этого спал спокойно.В послеледние годы появляются свидетельства и публикации о том, что советское военное вмешательство в арабо-израильский конфликт все же планировалось.В США вышла книга израильских авторов Гидона Ремеза и Изабеллы Гинор «Летучие мыши» над Димоной».«Летучая мышь» — кодовое название советского боевого самолета МиГ-25, серийное производство которого началось началось в 1969 году, а появление его в Египте датируется 1970-м. Но судя по интервью в израильских и русских СМИ, авторы утверждают, что советские летчики на МиГ-25 (а не египетские на МиГ-21, как считается до сих пор) летали над израильским ядерным объектом в Димоне в 1967 году. По мнению Гидона Ремеза и Изабеллы Гинор, уничтожение этого объекта и было основной целью СССР в войне, которую он инициировал.Среди прочих свидетельств советских намерений вооруженного вмешательства в конфликт есть один, может быть, самый волнующий эпизод: воспоминания советского офицера морской пехоты о планировавшемся десанте в Хайфе, одну из групп которого он должен был возглавлять.Уже упомянутый режиссер Гентелев говорит, что встречался с этим человеком, Юрием Хрипунковым, лет пять назад. Но снимать с ним интервью не стал.— Он не был офицером и не служил во флоте, — сказал мне Гентелев. – Я проверил. Так что и все остальное, что он рассказывает, сомнительно.Я поинтересовался у бывшего офицера русского отдела израильской военной разведки Копеля Шумаха, возможна ли была высадка советского морского десанта в Хайфе в принципе. Он поднял меня на смех.— Если Израиль, — сказал Копель, — не постеснялся атаковать – пусть по ошибке, как считается, — американское разведывательное судно «Либерти», то, как вы думаете, поступили бы с приближающимся советским?Разведывательный корабль США «Либерти» действительно был разбомлен и обстрелян 8 июня 1967 года при весьма странных обстоятельствах. Израильтяне контролировали ситуацию полностью.Тем не менее тот же Гентелев записал интервью летчиков, которые получили приказ готовить самолеты к заданию на Ближнем Востоке, да не успели – все кончилось.Шломе Газиту говорить о возможности советского вмешательства было скучно. Он считает, что все это, включая направление советских атомных подводных лодок в регион, затевалось Советским Союзом лишь в конце войны и после нее и лишь для оказания давления на Израиль: демонстрировали ядерную угрозу, чтобы международное сообщество всполошилось и крепче давило.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  15. #35 (48545) | Ответ на # 48544


    Война амбиций



    На фото: Моше Даян





    Как Гамаль Абдель Насер
    перехитрил сам себя,
    а Моше Даян – весь мир.


    Владимир Бейдер


    Статистика

    Эту войну по сей день изучают во всех военных академиях мира.
    Поединок Давида и Голиафа.
    С тех пор в мировом общественном сознании они поменялись ролями.

    А тогда 2,5 миллиона евреев Израиля противостояли арабским странам с населением в 350 миллионов. 264-тысячная израильская армия, состоящая в основном из резервистов, вступила в войну с армиями четырех арабский стран (пятая – алжирская – не успела) военных действий) численностью около 400 тысяч. 800 израильских танков и 300 боевых самолетов против 2000 танков и 770 самолетов вступивших в войну арабских стран.

    Учитывая такое соотношение сил, накануне войны мало кто за пределами Израиля, да и в Израиле самом, сомневался, каков будет результат, если война разразится. Но вышло все иначе.

    Менее чем за шесть дней боевых действий все арабские армии были полностью разгромлены. Более 15 тысяч солдат и офицеров погибли, 5 тысяч пропали без вести, десятки тысяч сдались в плен – их никто не считал, солдат вообще отпускали домой. Потери Израиля составили 777 человек (здесь считают до одного).

    Израиль захватил территорию, втрое превышавшую его собственную. Несмотря на то, что большая часть ее уже возвращена, оставшаяся — предмет главной головной боли и общественных споров израильтян вот уже сорок лет.


    Экспозиция

    Известно, что война началась атакой израильских ВВС на египетские военные аэродромы. С тех пор в сознании бывших советских людей (к числу которых принадлежит и автор) «Израиль» и «агрессор» устойчивая синонимическая пара.

    Не справедливости ради, а исключительно для понимания дальнейшего повествования напомню, что предшествовало израильскому превентивному удару.

    Непосредственно – закрытие Египтом 22 мая Тиранского пролива (насколько помню в советских СМИ его называли проливом Акаба) для прохода израильских и следующих в Израиль судов.

    Для страны, большинство грузов которой приходит и отправляется морем, блокада одного из трех имеющихся у нее портов – болезненный удар. Израиль давно заявил, что воспринимает блокаду его выхода к Красному морю как повод к войне.

    И уже воевал по аналогичному поводу — в 1956 году. Тогда, в короткий срок захватив Синайский полуостров, израильтяне под давлением США вернули его Египту. Но получили международные гарантии свободы судоходства и демилитаризации Синая. Там были дислоцированы наблюдатели ООН.

    В 1967-м египетский лидер Гамаль Абдель Насер вернул ситуацию вспять. За несколько дней до блокады Тиранского пролива, 16 мая, он потребовал вывести войска ООН из Синая. На следующий день египетские части заняли наблюдательные пункты «голубых касок», и вскоре на полуострове началась концентрация войск.

    То есть Насер явно нарывался на войну. И когда израильтянам для нее не хватило введения войск в Синай, закрыл Тиранский пролив – чтоб уж наверняка.

    И вправду, уже на следующий день, 23 мая, премьер-министр Израиля Леви Эшколь официально подтвердил, что считает это объявлением войны.

    Поделился своими планами и Насер. Выступая 26 мая перед руководством панарбской федерации профсоюзов, он заявил, что если война начнется, она будет тотальной, и цель ее – уничтожение Израиля. Глава ООП Ахмад Шукейри выразился еще яснее. Он успокоил мировую общественность тем, что после своей победы арабы позволят уцелевшим евреям вернуться в страны их исхода. «Но, — улыбнувшись, добавил предшественник и наставник Арафата, — не думаю, что кто-нибудь уцелеет».


    Арабы рвались в бой.

    Любая война – как нарыв: пока не назреет – не лопнет. Почему у них назрело именно тогда, в мае 1967-го? Кто расчесывал?

    Вот тут и возникает русский след.


    Цугцванг

    Обратите внимание на даты.

    22 мая – блокада Тиранского пролива – Насер знал, что израильтяне ответят войной.

    Но 17 мая – вывод наблюдателей ООН из Синая и ввод туда египетских войск – Насер знал, что израильтяне, как и весь мир, арабский прежде всего, воспримут это как выход Египта на войну.

    То есть первый шаг был сделан тогда. Он перешел Рубикон.
    Что подтолкнуло его к этому? Или кто?

    13 мая советские товарищи по разведывательным и дипломатическим каналам сообщили египтянам, что Израиль готовит вторжение в Сирию с целью свержения братского Египту и дружественного Советскому Союзу режима: ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля – «О») сконцентрировал на своей северной границе крупную группировку войск – 40 тысяч солдат, сотни танков.

    В Сирию тут же отправился начальника Генштаба генерал Мухаммед Фавзи.
    Он лично совершил облет приграничных территорий и доложил президенту:
    «У русских галлюцинации».

    Насер запросил у Москвы подтверждения информации советской разведки.
    И 16 мая он их получил: все именно так.

    В этот же день генерал Фавзи, вынужденный не верить своим глазам, потребовал от командующего войск ООН на Ближнем Востоке вывести контингент миротворцев из Синая. И следующим утром ввел свои войска.

    Скорее всего египтяне знали, что русские гонят им дезу или, по крайней мере, не точны в своих оценках. Мало того, что начальник Генштаба никакой концентрации войск на границе с Сирией не увидел. ЦАХАЛ вообще не мог создать такую группировку без массовой мобилизации резервистов. Она была проведена позже.

    Но Насер попал в ситуацию, которую в шахматах называют «цугцванг» — вынужденный ход.

    Сирия стала его больной мозолью. Он являлся президентом ОАР (Объединенной Арабской Республики – «О») – декларативной федерации Египта и Сирии, то есть формально она была его страной. И эту страну в последнее время Израиль трепал, как хотел.

    В 1964 году, когда завершалось строительство всеизраильского водовода, Сирия затеяла отвод притоков реки Иордан, находившихся на ее территории. Если бы ей это удалось, единственный источник для единственного пресного водоема Израиля иссяк. Израильтяне бомбардировками и аробстрелами не дали сирийцам осуществить этот проект. Сирия требовала от арабских стран объявить войну агрессору, но те не решились.

    И сирийцам пришлось ограничиться обстрелами израильской терртории с Голанских высот, нападением на патрульные катера, засылкой террористов. После заключения сирийско-египетского военного договора, эти акции усилились. И Израиль в то время отвечал на каждый демарш сирийцев с присущей ему мощью. В апреле 1967 года израильтяне сбили в воздушном бою над Сирией сразу шесть военных самолетов противника.

    А Египет только то и сделал, что пообещал прислать в Сирию своих летчиков, обученных в Советском Союзе.

    — Несер в 1967 году находился в сложном положении, — рассказывал мне генерал запаса Шломо Газит, бывший в то время начальником аналитического отдела военной разведки АМАН. – Арабы над ним смеялись, презирали, называли «бумажным тигром», говорили, что его хватает только на пустые угрозы. Смотрите, говорили, что Израиль делает с Сирией, а панарабский лидер храбрый только на словах. Насеру срочно надо было реабилитировать себя в арабском общественном мнении.

    Египетский президент, претендовавший на роль лидера всего арабского мира, не мог не отреагировать на советскую информацию о готовящемся нападении Израиля на Сирию, будь она хоть трижды дезой. Он понимал, что эти сведения поступили не только ему. От него ждали резкой и жесткой реакции, иначе – полная потеря лица.

    — Так что, — спросил я Шломо Газита, — Советский Союз подзуживал Египет к войне?

    — Я думаю, нет, — ответил он, — они старались как раз предовратить войну. Но отвести угрозу падения сирийского режима. По нашим оценкам (хотя не могу поручиться, что они абсолютно точны), русские хотели повторения ситуации 1960 года, то, что у нас называют «трюк Ротема». Тогда после нескольких наших операций на границе сирийцы забеспокоились. Египет – в качестве ответной угрозы нам – ввел свои войска в Синай. Мы мобилизовали резервистов – и тоже вошли в Синай. Так и стояли друг против, пока ситуация не успокоилась. Вмешался Совет безопасности ООН, египтяне вернулись за линию Суэцкого канала, и мы отпустили резервистов домой. Русские думали, что и на этот раз произойдет то же самое.

    Они не учли национальной психологии. Насер вместо того, чтобы разыграть безопасный трюк, сжег мосты. По словам Газита, он «отреагировал на сообщение Москвы со всем возможным шумом – с барабанами и трубами». Теперь ему для того же сохранения лица нужна была война. Опять, как в шахматах: взялся – ходи.


    Побудка

    Израильтяне ждали совместного сирийско-египетского нападения 27 мая. Об этом сообщил агент в Египте. Генштаб требовал от правительства разрешения на упреждающий удар. Но Москва упредила и тех, и других.

    В ночь на 27-е, в 2:15, в тель-авивскую гостиницу «Дан», где ночевал премьер-министр Леви Эшколь с женой, явился советский посол Дмитрий Чувахин и потребовал разбудить главу изриальского правительства. Он зачитал Эшколю срочное послание преседателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина с требованием не начинать войну.

    Мой коллега Марк Зайчик записал эту встречу со слов присутствовавшей на ней жены Эшколя Мирьям. Израильский премьер принимал советскую делегацию в своем номере. Он был в пижамной куртке. Общались через переводчика, хотя Эшколь (его настоящая фамилия – Школьник) прекрасно говорил по-русски и иногда переходил на понятный обоим язык. Встречу протоколировал помощник посла Быков.

    — Вы говорите на иврите? – спросила его Мирьям.

    Тот отрицательно помотал головой, продолжая записывать слова израильского премьера на этом языке – справа налево.

    Чувихин заявил, что Израиль готовится к войне, концентрирует войска на границах.

    — Я приглашаю вас съездить со мной сейчас на северную границу, чтобы вы убедились в вашей неправоте, — предложил глава правительства.

    — Я никуда с вами не поеду, — ответил посол. – Демобилизуйте армию, господин Эшколь, и сделайте это немедленно.

    Но и Насеру не дали спать той ночью. В 3:30 посол в Каире разбудил египетского президента и тоже передал ему послание Косыгина с преддупреждением не начинать войну первым.

    Как совмещалась советская деза, провоцирующая войну,
    и советские усилия ее же предотвратить?

    Возможно, предположения аналитиков израильской военной разведки были верны: СССР хотел контролируемого, не военного, конфликта. Возможно, это отражало разногласия в советском руководстве.

    Израильский режиссер-кинодокументалист Александр Гентелев показал мне снятое им несколько лет назад интервью с бывшим секретарем МГК КПСС Николаем Егорычевым (ныне покойным). Егорычева Политбюро отправило в Египет накануне войны. Вернувшись, он доложил, что Египет к вооруженному столкновению с Израилем не готов. Его не послушали, а когда арабы войну проиграли, сняли с должности – плохо подготовил.

    Егорычев рассказал в интервью, что однажды, разговаривая по телефону с Брежневым, услышал, как Косыгин убеждает ни в коем случае не вмешиваться в конфликт.

    Были и другие мнения. Министр обороны Гречко и председатель КГБ Андропов настаивали на активном участии Советского Союза в войне. Они только что заняли свои посты и торопились проявить активность. Цитируются даже слова маршала Гречко о том, что 50-й год Советской власти станет последним годом существования государства Израиль.

    В Израиле об этом знать не могли. Но не могли и не принимать в расчет возможность прямого вмешательства Советского Союза.


    Русская рулетка

    Аналитики военной разведки, рассказал мне Шломо Газит, накануне войны пришли к заключению, что участие СССР в вооруженном столкновении на Ближнем Востоке мало вероятно. Слишком высока опасность перерастания регионального конфликта в глобальную войну сверхдержав – Советы не могут этого не учитывать.

    Но разведчики, как я понял, общаясь с ними, никогда не бывают уверены в своих предположенниях на сто процентов. Настоящих специалистов по Советскому Союзу, посетовал Газит, тогда в АМАНе еще не было. Их стали готовить уже после войны – нужда заставила. А в то время использовали в качестве единственного консультанта нештатника – Йосефа Бергера-Барзилая.

    Он был активистом Израильской компартии в подмандатной Палестине. Английские власти собирались его арестовать – и Йосеф сбежал в СССР. В Коминтерне он был специалистом по Ближнему Востоку. В 1938-м его посадили. В сталинских лагерях он прохлаждался до 1957-го. Выйдя на свободу, стал ультра религиозным и уехал в Израиль. Вот к такому человеку отправился Шломо Газит 3 июня 1967 года, за два дня до войны, — посоветоваться.

    «Как думаешь, — спросил он его, — если мы вдруг ударим по Египту, какой будет реакция русских?». Тот побледнел смертельно, рассказывает Шломо, и в ужасе произнес: «Не вздумайте этого делать! Вы не знаете русских. У них сейчас все поставлено на арабский Ближний Восток, здесь их главная игра. Если вы ударите по Египту, вы спутаете им все карты – они вам не простят». – «Ну, и что они нам сделают?» — спросил главный аналитик АМАНа бывшего коминтерновца? — «Все, что угодно. Они не остановятся ни перед чем – вплоть до уничтожения Израиля».

    — Я все-таки не изменил подготовленный доклад, — посмеивается Шломо Газит. – Но не скажу, что после этого спал спокойно.

    В послеледние годы появляются свидетельства и публикации о том, что советское военное вмешательство в арабо-израильский конфликт все же планировалось.

    В США вышла книга израильских авторов Гидона Ремеза и Изабеллы Гинор «Летучие мыши» над Димоной».

    «Летучая мышь» — кодовое название советского боевого самолета МиГ-25, серийное производство которого началось началось в 1969 году, а появление его в Египте датируется 1970-м. Но судя по интервью в израильских и русских СМИ, авторы утверждают, что советские летчики на МиГ-25 (а не египетские на МиГ-21, как считается до сих пор) летали над израильским ядерным объектом в Димоне в 1967 году. По мнению Гидона Ремеза и Изабеллы Гинор, уничтожение этого объекта и было основной целью СССР в войне, которую он инициировал.

    Среди прочих свидетельств советских намерений вооруженного вмешательства в конфликт есть один, может быть, самый волнующий эпизод: воспоминания советского офицера морской пехоты о планировавшемся десанте в Хайфе, одну из групп которого он должен был возглавлять.

    Уже упомянутый режиссер Гентелев говорит, что встречался с этим человеком, Юрием Хрипунковым, лет пять назад. Но снимать с ним интервью не стал.

    — Он не был офицером и не служил во флоте, — сказал мне Гентелев. – Я проверил. Так что и все остальное, что он рассказывает, сомнительно.

    Я поинтересовался у бывшего офицера русского отдела израильской военной разведки Копеля Шумаха, возможна ли была высадка советского морского десанта в Хайфе в принципе. Он поднял меня на смех.

    — Если Израиль, — сказал Копель, — не постеснялся атаковать – пусть по ошибке, как считается, — американское разведывательное судно «Либерти», то, как вы думаете, поступили бы с приближающимся советским?

    Разведывательный корабль США «Либерти» действительно был разбомлен и обстрелян 8 июня 1967 года при весьма странных обстоятельствах. Израильтяне контролировали ситуацию полностью.

    Тем не менее тот же Гентелев записал интервью летчиков, которые получили приказ готовить самолеты к заданию на Ближнем Востоке, да не успели – все кончилось.

    Шломе Газиту говорить о возможности советского вмешательства было скучно. Он считает, что все это, включая направление советских атомных подводных лодок в регион, затевалось Советским Союзом лишь в конце войны и после нее и лишь для оказания давления на Израиль: демонстрировали ядерную угрозу, чтобы международное сообщество всполошилось и крепче давило.


    Предупреждения и предубеждения

    Израильтяне до последнего надеялись,
    что благоразумные русские удержат арабов от затеянной ими авантюры.

    Виктор Граевский, бывший глава вещания радиостанции «Голос Израиля» на иностранных языках (в том числе на русском), известный тем, что в 1956 году, будучи еще польским журналистом, выкрал и передал на Запад через израильскую разведку секретный доклад Хрущева на ХХ съезде о преступлениях Сталина, год назад признался в еще одной шпионской роли. 15 лет КГБ считал его своим агентом в Израиле, хотя он передавал советской разведке лишь те счедения, которые советовала ему израильская контрразведка ШАБАК.

    Он рассказал мне, что уже в июне 1967-го куратор из ШАБАКа проручил ему сообщить русским о намерении Израиля начать войну, если арабская блокада не будет снята. Когда после разрыва дипотношений куратор Граевского от КГБ из советского посольства пригласил его на прощальную встречу, он сообщил, что за эту информацию советское правительство наградило Граевского орденом Ленина. Оценили высоко. Но не прислушались.

    В Израиле давно ходят слухи, что тогдашний глава коммунистической партии, депутат кнессета Моше Снэ, передавал получаемую им информацию советскому послу. В том числе – о готовящейся войне.

    Я спросил у сына главного коммуниста генера запаса Эфраима Снэ, тоже депутата кнессета, нынешнего заместителя министра обороны, правду ли говорят о его отце.

    — Конечно, правду, — ответил он. – Передавал. Но по просьбе Леви Эшколя.

    Он рассказал о беседе Моше Снэ с послом Чувахиным за три дня до начала войны. Убеждал советского дипломата объяснить руководству, что нужно повлиять на арабов – иначе ведь война. Тот только смеялся:

    — Ну, сколько ваш Израиль продержится? Пять часов? Два дня? Или целых три?

    — Через неделю после начала войны поговорим, — ответил ему пламенный коммунист, в прошлом командующий подпольной еврейской армией «Хагана», предшественницы ЦАХАЛа.

    Так и не поговорили. Через неделю Чувахин снова пришело к Леви Эшколю – объявить о разрыве дипотношений. Объявил – и расплакался. Видно, знал что его дома ждет. Чувахина – нашли стрелочника! – уволили из МИДа.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 15.11.2016 в 04:37.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  16. #36 (48546) | Ответ на # 48544


    Разочарование


    В Израиле царила гнетущая атмосфера. Египетское радио на иврите передавало обещания скорой расправы. И только в Генштабе боялись лишь одного – что правительство, сплошь из гражданских лиц, не разрешит упреждающего удара. Молодой горячий генерал Шарон даже предлагал арестовать кабинет на несколько часов – провести операцию – и выпустить. Победителей не судят.

    Но правительство решилось. 5 июня в 7:45 утра, когда у египетских летчиков была персменка – все завтракали – израильские летчики на низкой высоте, чтобы не попасть в зону видимости локаторов, пошли на штурм.

    — Мы могли это сделать с закрыми глазами, — говорил мне на днях бывший командующий ВВС, тогда молодой летчик, Эйтан Бен-Элитягу. – В пустыне Негев у нас были выстроены точные копии египетских аэродромов. Тренировались сутками.

    В 12 дня Эзер Вейцман, первый летчик Израиля, племянник первого президента Израиля, впоследствии сам президент, а тогда – начальник оперативного отдела Генштаба, сам разработавший эту операцию, позвонил жене.

    — Ну все, — сказал он ей, — война закончена.

    — Как закончена? – возмутилась жена. —
    Только что по радио передали, что началась!

    — Но мы уже сделали все, что хотели.

    Я спросил у Шломо Газита, кто внес главную лепту в победу,
    ожидая услышать имя Вейцмана.

    — Арабы, — сказал генерал. – Они были совершенно не готовы.

    И рассказал такую историю. В 1965 году его отдел подготовил брошюру о строении египетских танковых войск. Ему позвонил раздраженный командующий танковыми войсками, легенларный Йосеф Таль, создатель израильского танка «Меркава».

    — Ты что мне расхолаживаешь командиров! – кричал Таль в трубку.
    – Кто написал эту ерунду?

    — Талик, — успокоил его Газит (в армии в ходу прозвища независимо от чинов),
    — приходи, поговори с моими офицерами.

    Он пришел, поговорил, посмотрел документы.

    — Шломо, — сказал генерал Газиту, уходя, с плохо скрываемым разочарованием,
    — у нас нет противника.

    По словам Газита, Насер не был и сам уверен в успехе. Но надеялся, что в худшем случае будет так: израильтяне войдут в Синай, как уже не раз было, – вмешается Совет безопасности, возмутится международная общественность – и придется израильтянам уводить войска. Как всегда.

    Даян его перехитрил. Он приказал ничего не сообщать о ходе военных действий до конца второго дня боев. Все это время мир пользовался только информацией, исходящей от арабов. Они рапортовали о своих победах. Когда правда открылась – было уже поздно. Египетской армии не существовало. ЦАХАЛ стоял у Суэцкого канала.

    Вот тогда мир заголосил.

    — Даже от американцев вы скрывали правду? – удивился я.

    — От них в первую очередь! – рассмеялся Шломо.

    Тогда получилось.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 15.11.2016 в 04:24.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  17. #37 (51002) | Ответ на # 48546


    Виктор Суворов


    15 ноября

    У ВАС ПРОДАЕТСЯ КОПЕНГАГЕН?

    Летом 1968 года замполиты и пропагандисты всех видов и рангов готовили орды бойцов и командиров Советской Армии к выполнению священного интернационального долга. Их напев был прост и понятен: братский народ Чехословакии в беде, идем помогать, идем вразумлять, идем разъяснять непонятливым, сбившимся с правильного пути, что наша дорога к счастью единственно верная, сами мы c этого пути не свернем, но и младшим братьям не позволим!

    Миссия предстояла трудная. Бойцы идеологического фронта, начиная с ротных и батальонных, кончая пропагандистами Главного политического управления Советской Армии и лекторами Центрального Комитета Коммунистической партии, нам разъясняли, что каждый солдат, каждый сержант, старшина и офицер должен стать дипломатом, послом великого Советского Союза, каждый обязан нести правду заблудшим братьям, разъяснять непонятливым преимущества того образа жизни, который мы учредили в своей стране, который мы навяжем всем нашим соседям собственным примером, добрым советом, а если надо, то и силой.

    И вот час пробил. Тысячи танков и бронетранспортеров, десятки тысяч автомашин, сотни тысяч бойцов-освободителей вломились в братскую страну. И вдруг оказалось, что замполиты, пропагандисты и агитаторы зря старались. Мы сами без всяких инструктажей и указаний превратились в идеологических бойцов, убежденных и яростных.

    Причина: за Державу обидно!

    В этой самой Чехословакии дороги мощеные, улочки умытые, домики беленькие, черепичные крыши красные, трамвайчики бегают, в магазинах товара навалом, чистенькая пивная на каждом шагу, а пьяные дядьки в грязи не валяются. Потому каждый из нас, уязвленный той картиной, вдруг становился пламенным оратором. И не нужно нам указаний сверху, не нужно инструкций замполита! Мы без подсказок политотдела добровольно в идеологическую борьбу включились! У вас дороги мощеные? Да наши дороги лучше ваших! А еще у нас Валя Терешкова в космос летала! У нас не то что женщины, у нас собаки в космос летают: Лайка, Чернушка, Белка и Стрелка! Вот! И Енисей перекрыли! И Ангару! Наш атомный ледокол в Арктике льды ломает! А у вас в Чехословакии ни одного ледокола нет, ни атомного, ни обыкновенного! И вообще!

    Терзала нас злая зависть: бля, у них колбаса в магазинах трех разных сортов, а им все мало! У них не выстраиваются километровые очереди за керосином, а они, гады, недовольны! У них даже сосиски на витрине лежат, а они, сволочи, бунтуют! Мы вам покажем как бунтовать! А товаров у нас в Союзе завались! И лучше ваших! И очередей нет! И колбаса ста семи разных сортов!

    Доблестной Армии Страны Советов не впервой было вести бои на идеологическом фронте.
    В сентябре 1939 года, почти за три десятка лет до нашего похода в Чехословакию, освободители предыдущего поколения вломились в Западную Украину и Западную Белоруссию. Их готовили так же, как и нас. Заблаговременно были отпечатаны миллионы плакатов, на которых радостные босые мужики, бабы и дети, одетые в тряпье, радостно встречают бойцов Красной Армии.

    И было тогда все точно так, как и три десятка лет спустя: освободители, обалдевшие от увиденного, врали освобождаемому народу о счастливой жизни в Советском Союзе. Врали не столько потому, что так велели комиссары, а все больше по внутреннему велению, врали потому, что страшно было самим себе признаваться: жизнь украинского и белорусского мужика под гнетом польских панов куда как лучше жизни мужика в образцовом сталинском колхозе.

    И потому каждый боец превращался в агитатора и пропагандиста. Хороша ли жизнь в Советском Союзе? Ох, хороша! Вы о такой и не мечтали! Все ли есть в магазинах? Да всего завались!

    Но коса иногда находила на камень. В освобожденных Красной Армией районах, которые раньше принадлежали Польше, присутствовал зловредный скептически настроенный, сомневающийся еврейский элемент, тысячелетиями приученный не верить словам, как бы красиво они ни звучали. И не просто было советскому освободителю, даже самому политически подкованному, обмануть мудрого еврейского старца с библейской бородой:

    - Есть ли в советских магазинах галоши?
    - Сколько угодно! Всех цветов и размеров!
    - А керосин?
    - Да хоть залейся!
    - А гвозди с топорами?
    - Все есть!
    - Но одной штуки у вас точно нет! Копенгаген у вас в магазинах не продается!
    - Есть Копенгаген! У нас Копенгагена сколько хошь! В любом магазине!


    Вранье бойцов несокрушимой Красной Армии становилась очевидным в разговоре с любым умным человеком. Но действия говорили больше любых слов: обалдевшие бойцы и командиры гребли все, что видели. Где за деньги, а все больше - в качестве трофея. Кто-то ухватил полсотни велосипедных звонков, понятия не имея, зачем ему столько, а кто-то умыкнул два патефона и ящик фонариков электрических.

    Следом за Армией-освободительницей стройными рядами пришли партийные секретари, комиссары, агитаторы, чекисты, менты и вертухаи. И понеслось. Процесс имел официальное название - Глубокие социально-экономические преобразования.

    В следующем 1940 году помимо Западной Украины и Западной Белоруссии, под мягким кавказским сапогом товарища Сталина оказалась Бессарабия, Северная Буковина, Эстония, Литва, Латвия. И там — та же картина: парткомы, райкомы, колхозы, социалистическое соревнование, НКВД, депортация неугодных, ликвидация подозрительных.

    Однажды на излете прошлого тысячелетия издатели небольшой страны, которая еще недавно была республикой Советского Союза, пригласили побывать у них. Сидим в уютной пивной на берегу моря Балтийского. Беседа ручейком журчит. А когда крепко поддали, я им претензии выложил: вы же, гады, сотни лет под немецким игом изнывали, а летом 1941 года у вас тут гитлеровцев цветами встречали!

    Горячие парни мне морду бить не стали. Вместо мордобоя вежливо объяснили: было дело — сотни лет изнывали под германским игом, этого не забыть, да только все те сотни лет померкли перед одним годом советской власти.

    На новых землях освободители творили злодеяния, не утруждая себя заметанием следов, не принимая в расчет вероятности того, что с этих территорий однажды предстоит убраться. Летом 1941 года освободителям пришлось бежать далеко и быстро, оставляя за собой архивы, которые не было времени сжечь, пыточные камеры, со стен которых не было возможности смыть кровь, горы трупов, которые не успели зарыть.

    О том, что творили сталинские освободители в Эстонии, Литве и Латвии, в Бессарабии и Северной Буковине, в Западной Украине и Западной Белоруссии, написано много. Свидетелей тысячи. Кому-то посчастливилось выжить, а потом уйти в Финляндию или Швецию, в Канаду или Югославию, во Францию или в США и там рассказать обо всем, что пришлось пережить. Поразительно, но все свидетели говорили об одном и том же.

    Источники разнородные, а показания однородные.

    Одно из самых ярких свидетельств оставил Юлий Борисович Марголин. В 1939 году он приехал в Польшу навестить родственников. В сентябре собирался возвращаться в родную Палестину.
    Но 23 августа Риббентроп и Молотов заключили пакт о ненападении. Ни о каком разделе Европы в том пакте не было ни слова, ни намека.

    Но каждый, кто был способен хоть немного мыслить самостоятельно, понял: это война.
    Между Германией и Советским Союзом не было общей границы. Следовательно, у Гитлера не было возможности напасть на Советский Союз. Зачем же Сталин подписал с Гитлером пакт о ненападении, которое в тот момент было невозможно даже теоретически?

    Между владениями Гитлера и владениями Сталина лежала Польша. У Германии были территориальные требования к Польше. Потому Польша ни при каких условиях не могла позволить вступление германских войск на свою землю. Правительство, армия и народ Польши были полны решимости защищать свою страну от германского нашествия. Следовательно, Гитлер не мог напасть на Сталина, предварительно не сокрушив Польшу.

    Так вот: договор о ненападении был подписан на тот случай, когда между владениями Сталина и Гитлера возникнет общая граница. То есть на случай, когда Сталин и Гитлер разделят Польшу между собой. Проще говоря, это был не пакт о вечном мире, а о разделе суверенной страны, это пакт о начале войны в центре Европы.

    Книга Марголина «Путешествие в страну Зе-Ка» была написана в 1946 году. Юлий Борисович в то время понимал то, чего не понимали и не хотели понимать твердолобые вожди западных демократий: Вторую мировую войну развязал Сталин:

    «Вечером 23 августа 39 года стало ясно, что будет война. В этот вечер мир узнал о пакте Сталина и Гитлера. Чувство ужаса, с которым мы приняли это известие, можно сравнить с чувством посетителей зоологического сада, на глазах которых отворяется клетка с тиграми. Встают голодные звери, и дверь из клетки отрыта для них. Это и было то, что «вождь народов» сделал 23 августа: спустил на Европу бешеного зверя — дал благословение немецкой армии броситься на Польшу... Это не был кратчайший путь к уничтожению Гитлера, но зато — кратчайший путь к разгрому Европы. В сентябре 39 года начался разгром Европы с благословения Сталина».

    В этом коротком отрывке за 40 лет до меня Юлий Борисович Марголин выразил всю суть «Ледокола»: 1 сентября 1939 года Гитлер, заручившись поддержкой Сталина, развязал войну в центре Европы, которая в ХХ веке неизбежно превращалась в общеевропейскую, а затем — в мировую. Сталин использовал Гитлера в качестве инструмента для сокрушения Европы.

    Представляю, как взъелась на Марголина
    вся «прогрессивная общественность» за такие слова.

    Юлий Борисович оказался в той части Польши, которую захватила Красная Армия. И попало зернышко меж двух жерновов. С одной стороны Гитлер и борьба за жизненное пространство, с другой - товарищ Сталин и борьба за счастье всего прогрессивного человечества.

    И вот первые встречи с освободителями, и сотни вопросов жителей о порядках в Стране Советов, и вдохновенные рассказы бойцов о счастливой жизни, о том, что магазины завалены товарами, что в продаже есть все, даже Копенгаген. Марголин продолжает:

    «Не подлежит сомнению, что основная масса населения Западной Украины и Белоруссии в момент вступления Красной Армии была полна искренней благодарности и великих надежд... Советская власть в течении одной зимы превратила население занятых областей — без различия классов, народностей и политической принадлежности — в противников».

    Марголин подробно описывает «коренные социально-политические преобразования».
    Простой украинский мужик результат тех преобразований выразил просто:

    «Паны двадцать лет старались из нас сделать поляков, и не удалось им.
    А большевики из нас за два месяца сделали поляков».

    И уж если в результате освободительного похода западные украинцы и белорусы стали врагами Советского Союза, то что говорить о поляках? Гитлер шел на Восток, Польша стояла на его пути, собой заслоняя Советский Союз. Но Красная Армия ударил в спину Польше. Цвет нации, - 21857 польских офицеров и государственных служащих, попавших в лапы НКВД, - Сталин истребил. (Справка Шелепина Хрущеву 3.3.1959) А солдат, учителей, служителей культов — в лагеря.

    «Какое затмение ума заставило Политбюро послать в лагеря полмиллиона польских граждан в 1940 году? На что они рассчитывали? На то, что все они там вымрут? Или на то, что они выйдут оттуда друзьями Советской власти?»

    «Не подлежит сомнению, что когда летом 40-го года послали в лагеря сотни тысяч польских граждан, советское правительство не ожидало, что Польша, когда-либо восстанет, как самостоятельный политический фактор... В этом они ошиблись: ровно через год положение радикально изменилось, и им пришлось объявить «амнистию» польским зэка. Лагеря перестали быть тайной для мира... Многие поляки, прошедшие через заключение в лагерях, фашизировались под их влиянием. В других условиях они стали бы друзьями России. В этих условиях они вынесли из лагерей не только смертельную ненависть к советскому строю, но и грубый преступный шовинизм».

    На освобожденных землях сажали многих.
    Дошла очередь и до Марголина:

    «19 июня 1940 годав 10 часов вечера зашел за мной милиционер и забрал в милицию... Ровно в 10 часов ВКП(б) в образе курносого парня с младенческим лицом вошла в мою комнату. Увидев чемоданчик, милиционер улыбнулся и сказал: «Это не нужно. Вас только вызывают на полчаса, на разговор к начальнику». У меня отлегло от сердца. Я не знал, что это обычная в таких случаях уловка. Милиционер должен за вечер привести ряд людей, и не хочет ни пугать их, ни ждать, пока они соберутся... Переступив порог милиции, я, не зная того, переступил черту, которая разделяет два мира».

    Обвинили Марголина в том, что находится на территории Советского Союза без соответствующих документов. В Советский Союз он не сам пришел. Это Советский Союз пришел туда, где на законных основаниях находился гражданин Марголин. Но данное обстоятельство не сочли смягчающим. Приговор: вот тебе пять лет исправляться на лесоповале, чтоб в следующий раз случайно на освобождаемых территориях не оказался. Срок, казалось бы, детский. Но освобождение — в июне 1945 года. А во время войны — без разницы: пять или двадцать пять. Даже и один год — это смертный приговор: «этапы, ушедшие зимой, растаяли в пути от голода».

    У Марголина был предшественник — Данте Алигьери, который прошел через все круги ада. По этому пути, через все круги, прошел и Юлий Марголин. Описание — на два тома. Их я принципиально не комментирую: лучше него мне все равно не рассказать.

    Вот только два примера из множества.

    Царский полковник живет на юге Франции. Ему под 60. Идет война Германии и Советского Союза. Старикан решает пробраться из Франции в Россию чтобы стать в ряды защитников Родины. Кроме того, у него написан научный труд по военной психологии, который наверняка пригодится его соотечественникам в их правом деле. Через множество преград и приключений он проходит сквозь оккупированную Европу, пересекает линию фронта и обращается к советскому командованию. Его встречают и с почетом и везут в Москву. На Лубянку. Тут ему вломили десятку. А он никак не может отказаться от своих старорежимных привычек и взглядов. Попадает он в лагерь, где мотает срок Юлий Марголин. Порядки там такие:

    «Под дверью стояла плаха, на которой рубили мясо для вольных. К плахе прилипали микроскопические кусочки сырого мяса, их сразу же подбирали и глотали на месте».
    Царский полковник, никак не желающий понимать, куда его занесло, решает найти в огромной стране родственников. Он пишет письма. И однажды получает ответ! Чудом выжившие родственники нашлись и отвечают! Бравый полковник тут же отправляет письмо с просьбой выслать ему посылку продуктовую. Но ответа уже не получил. Он так и не понял, что своим письмом обрекает на смерть дорогих и близких ему людей. Им ведь тоже теперь впаяли по десятке за связь с врагом народа. Полковник отмотал в лагере только первый год из десяти. Первый и последний. До второго года он не дожил.

    И еще пример. Людей сажали во все годы рабоче-крестьянской власти. И кому-то срок вышел в 42-м. Что с такими делать? Не отпускать же домой во время войны. Потому приказ: до особого распоряжения. Не до конца войны, не до победы, а до распоряжения. И те, у кого срок вышел в 42-м и 43-м, продолжали сидеть. Правда, чаще умирали, чем доживали до того распоряжения. И тех, кто в 44-м отмотал и в апреле 45-го, тоже не отпустили потому как распоряжение еще не вышло. А срок Марголина завершился 22 июня 1945 года. После войны. И его отпустили! Вот так просто взяли и отпустили. Понятно, помурыжили слегка для порядка. Без этого у нас никак. А тысячи доходяг, срок которых истек во время войны, так и продолжали сидеть. Потому как им не до конца срока, а до особого распоряжения. Которое забыли дать.

    И вот центральный вопрос книги:

    «Миллионы людей погибают в советских лагерях.
    Их слишком много, чтобы можно было поставить вопрос «за что?»
    Столько виновных нет во всем мире. Но остается вопрос: зачем?»


    * * *

    Самые стойкие заблуждения те,
    которые стоят на гранитном постаменте неопровержимых фактов.
    Так бывает: события чудовищные, факты неоспоримые,
    и вот из этих событий и фактов мы делаем заключение,
    которое кажется единственно верным.

    Но так только кажется. Из неоспоримых фактов
    можно сделать выводы весьма далекие от истины.

    Пример:

    Гитлер — кровавое чудовище (кто бы возразил?),
    Сталин воевал против Гитлера, следовательно, Сталин добрый освободитель.
    Проще говоря: если Гитлер — людоед, значит Сталин — вегетарианец.

    Пример из того же ряда: Гитлер — злодей, у него концлагеря. Сталин воевал против злодея Гитлера, против гитлеровских лагерей, значит Сталин не злодей. У Сталина тоже концлагеря, и возникли они во времена, когда ни про какого Гитлера мир еще ничего не знал. Но раз Сталин против Гитлера, о сталинских лагерях помолчим. Против этого заблуждения восстал Юлий Борисович Марголин. Потому не получил ни признания, ни Нобеля. Хотя и заслужил.

    Юлий Марголин попал в мясорубку сталинских лагерей,
    чудом выжил и написал великую книгу.
    Призываю и требую эту книгу читать.

    И поперек каждой страницы
    писать большими красными буквами:
    «ТАКУЮ СТРАНУ ПОТЕРЯЛИ!»


    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 21.11.2016 в 19:54.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  18. #38 (51004) | Ответ на # 51002

  19. #39 (51027) | Ответ на # 51004
    Майя Плисецкая о большом терроре 1930-х годов:

    "Самые прозорливые не понимали, что происходит"



    Майя Михайловна Плисецкая (1925-2015) — артистка балета, представительница театральной династии Мессерер — Плисецких, прима-балерина Большого театра СССР в 1948—1990 годах. Герой Социалистического Труда (1985), народная артистка СССР (1959). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», лауреат премии Анны Павловой Парижской академии танца (1962), Ленинской премии (1964) и множества других наград и премий, почётный доктор университета Сорбонны, почётный профессор МГУ имени М.В. Ломоносова. Также снималась в кино, работала как балетмейстер и как педагог-репетитор. Супруга композитора Родиона Щедрина. Считается одной из величайших балерин XX века. Ниже приведен фрагмент из ее мемуаров "Я, Майя Плисецкая" о репрессиях 1930-х годов.



    Летом 1935 года отца внезапно вызвали в Москву. Я встречала мать с отцом и четырехгодовалым братом Алой на забитом озлобленными мрачными людьми Казанском вокзале. Сколько же горя, слез перевидала за те кошмарные годы привокзальная площадь, кощунственно названная по-бодрому: Комсомольская. На ней издревле расположились три главных вокзала Москвы. Казанский, Ярославский, Ленинградский. Зодчие Тон, Щусев и Шехтель, проектировавшие архитектуру зданий, и в малой толике не полагали, сколько неисповедимых людских российских судеб будет сломано под сенью их творений, на открытых небу перронах… Отец был рассеян, серого цвета, весь погружен во что-то, чего я не знала. Мне не хочется сегодня изображать из себя вундеркинда, понимавшего, что происходит в моей каторжной стране. Этого не понимали и самые прозорливые из взрослых. Понимал лишь параноик Сталин, творивший кровавое зло.

    Спектакль разыгрывался по нотам. Нежданно вызвали. Но не для того, чтобы казнить. Напротив. Дали новую квартиру. Определили на солидную должность в управлении «Арктикугля». Выделили персональную машину. Черную «эмку». При ней завсегда аккуратно одетый, внимательный, очень внимательный шофер. Отметили в приказе наркома угольной промышленности. Но почему же так невесел отец? Какие предчувствия его одолевают? Новая квартира показалась мне странною, даже после богемной многолюдной жизни на Сретенке. Располагалась она в Гагаринском переулке, 3/8, в двухэтажном деревянном старинном особнячке. На втором этаже, со скрипучей лестницей. О каждом приходе гостя лестница оповещала задолго до стука в дверь. Квартира была как бы отдельная, но и общая — одновременно. Мы заняли две комнаты. Одна изображала столовую, другая — спальню. Но из нашей столовой путь вел и в две другие «отдельные» квартиры. Чтобы попасть в них, надо было пройти через нашу столовую. Все друг за другом наблюдали. Блюли. Вольно-невольно. По сто раз на дню здоровались. Кстати, обе соседские семьи последовали чуть позднее трагическим путем отца…

    Отец пропадал сутками на работе. Мать нянчилась с братом. Я каждый день проделывала путь на Пушечную, в школу. Гагаринский переулок как раз напротив метро «Дворец Советов». Ездить было удобно. А из замысленного большевиками Дворца с Лениным на самой макушке, как известно, тоже ничего не вышло. Одно название да почтовые марки. Только попусту взорвали старинный красавец-храм Христа Спасителя… Опять погорячились. Почва не та. Теперь на этом месте полощут свои дебелые телеса в бассейне «Москва» труженики Москвы и Московской области. Но водные испарения открытого, масштабного, подогревающегося круглый год бассейна здорово, кстати, всем Рембрандтам и Рубенсам, хранящимся как раз насупротив бассейна в уникальном Пушкинском музее (сколько же во мне яда, сама дивлюсь). В один из вечеров отец вернулся раньше обычного. И, не поужинав, лег прямо в одежде на постель. Лежал бездвижно, целую вечность, заложив за голову свои длинные руки, уставившись в потолок. Стылая, гнетущая тишина. Я подошла, села на край постели.
    — Тебе нездоровится, папа? — Меня выгнали из партии, дочка…

    Кто выгнал? За что? Почему? Что за партия такая? Отчего отца мучают? Он же хороший человек.
    Ночью отец с матерью глухо шептались. Вслух ничего не скажешь — кругом уши.
    Тут подоспело светопреставление с великой сталинской конституцией, которую, люди знают, сочинял убиенный Бухарин. Мы слушали речь вождя из Большого театра всем семейством плюс братья-соседи (никуда от Большого театра не уйдешь). Это был уже декабрь 1936 года. Сталин говорил неторопливо, цедил — ему-то спешить вовсе было некуда, — с криминальным грузинским акцентом, почти по слогам. Зал, ликуя, подолгу аплодировал. Рукоплескания наша черная картонная радиотарелка воспринимала с трудом. Что-то безбожно трещало, трыкало, искрило. Никто не проронил ни слова. Ни соседи, ни мы.

    Машина с чистеньким шофером перестала приезжать за отцом по утрам. Отец отсиживался дома. Стал бриться от случая к случаю. Часами пролеживал на кровати. Не отвечал на вопросы. Ничего не ел. Весь осунулся, почернел. С работы его уволили. Телефон, ранее трезвонивший без умолку, особенно в ночи, замолк. Никто к нам больше не приходил. Отец стал зачумленным. Его боялись. За несколько дней до Первомая отца куда-то вызвали. Он пришел воспрявший, помолодевший:
    — Мне дали гостевые билеты на кремлевскую трибуну. Мы идем с тобой, Майечка, 1 мая на Красную площадь, на демонстрацию.
    Я затрубила в трубу, превратив в таковую свои ладони. Ура!! Какое платье надо надеть? Мать принялась мастерить что-то эклектичное, но торжественное…

    Это было 30 апреля 1937 года. На рассвете, за несколько часов до Первомая, под самое утро, часов в пять, лестница заскрипела под чугунной тяжестью внезапных шагов. Отца пришли арестовывать. Эти аресты на рассвете теперь уж многократно описаны в литературе, сыграны в кино, на театральной сцене. Но прожить это самой, поверьте, очень страшно. Незнакомые люди. Грубость. Обыск. Весь дом вверх дном. Ревущая, цепляющаяся, беременная — с пузом, растрепанная мать. Надрывно кричащий, разбуженный, спросонья, маленький братец. Одевающийся дрожащими руками, белый как снег отец. Ему неловко. Отрешенные лица соседей. Разухабистая понятая с зажженной папиросой в зубах дворничиха Варвара, не упускающая случая подольстить властям («скорее бы вас всех перестреляли, сволочи проклятые, враги народа!»). И я, одиннадцатилетняя, худосочная, напуганная, плохо понимающая, что, собственно, происходит, с арабесками и аттитюдами в детской башке. С десяток раз примерившая перед зеркалом свой новый первомайский наряд на Красную площадь, который предстояло надеть на себя через каких-то три-четыре часа. Надеющаяся, что это ненадолго, каких-то несколько дней, и жизнь вернется в привычное русло. И отец, старающийся меня утешить — все образуется…
    И последнее, что я слышу из уст отца, перед тем как дверь за ним захлопнется навсегда:
    — Слава Богу, наконец-то разберутся…
    Сейчас, когда, бывает, я проезжаю мимо злосчастного углового дома на Гагаринском, я холодею. Меня не оставляет чувство жути. Сам-то дом, в отличие от своих жильцов, благополучно сохранился.

    ***

    Квартиру в Гагаринском и дощатый домик в Загорянке у нас сразу не конфисковали. Это сделали позднее. Мать мытарилась просительницей по приемным НКВД. Родственники причитали. Но в тряпочку. Соседи перестали нас замечать. Дворничиха Варвара гневно молчала. Я же исправно ездила метрополитеном имени еще одного сталинского бандита Кагановича в свою балетную школу. Утром — туда, вечером — обратно. В школе отношение ко мне, к счастью моему, не поменялось. Не на одну меня обрушилось горе. Многие в классе тоже лишились родителей. На тот же милый сталинский манер. Отец Аточки (ласкательно от Артемии) Ивановой расстался с жизнью прилюдно. Он был участником — жертвой — процесса над Зиновьевым. Его фамилия — Иванов, самая распространенная в России, — мелькала в газетных перечнях мнимых заговорщиков в самом конце черного списка. Не без умысла, думаю. Как бы намекая, что заговор массовый и тем особо опасный. Будьте бдительны, советские люди.

    Отец тезки моей Майи Холщевниковой просто исчез, канул в воду. Тоже ранним предрассветным утром. Отец Гали Прушинской повторил Дантов круг моего отца. Был тоже вызван в Москву, обласкан. «10 лет без права переписки». Так и отвечали матери моей на все ее настырные безнадежные вопросы… Но были в классе ученики, чьи близкие стояли и по другую сторону баррикад. Не те, кого судили, а те, кто судил, кто исполнял приговоры «чрезвычайных троек». Моя однокашница Валя Болотова горделиво оповестила класс, что дядюшка ее прошлой ночью сидел в кузове грузовика на мертвом Пятакове. Поделом ему!.. Трупы расстрелянных под покровом ночи свозили в потаенные кладбищенские ямы.

    (продолжение следует)
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  20. #40 (51028) | Ответ на # 51004
    (окончание)

    Почему нас оставили в школе? Не выгнали? Отчего позднее приняли в Большой театр, театр императорский? Этот вопрос я не раз задавала самой себе, близким своим. Сверстники мои хорошо помнят, как Сталин в одной из речей возвестил миру, что «сын за отца не отвечает», Дети отвечали, да как! Воспоминания младших Якиров, Тухачевских, Рыковых, Бухариных, Уборевичей, Косиоров теперь известны. Кое от кого из уцелевших я услышала о пережитых муках изустно. Нас, детей фигур не столь заметных оставляли в покое. Не трогали. оглядывали попристальнее, но не трогали. Все мы были как на ладони. В отделе кадров каждый год, а то и дважды, триж-ды «освежали» твою анкету. А в анкете уж не спрячешься. Где твой отец, где твоя мать, когда родился, где служит, по какой статье репрессирован, в каком году. Этих анкет я заполнила за свою жизнь — тысячи. Перед каждой поездкой. Перед каждой, читатель. А вопросы все те же — твои отец, твоя мать, когда родился, где служит, по какой статье репрессирован.


    Но все-таки я благодарна судьбе. Я училась любимому делу. Участвовала во взрослых спектаклях. Выходила на сказочную сцену Большого. Под звуки великолепного оркестра. На меня ставили танцы. У меня была чистая постель. Не голодала. Клеймо дочери «врага народа» не погубило моего жизненного призвания. Я избежала преисподней советского детского дома, куда меня хотели было забрать. Это взаправду заслуга Миты. Я не попала в Воркуту, Освенцим, Магадан. Меня мучили, но не убили. Не сожгли в Дахау… Познание балета шло дальше. Стараюсь вспомнить. Но что было? Каждый день класс, каждый день плие, тандю, рон де жамб, большие батманы, фондю, дребезга пианино, пот, стертые в кровь пальцы… ариф метика, география, заколдованный злыми духами французский, зоология. Будни, будни, будни.

    На третьем году появились новые предметы, которые пришлись по душе. Характерный танец и исторический танец. Их вели две писаные красавицы — балерины Большого. Надя Капустина и Маргарита Васильевна Васильева. В характерный танец входили испанский, мазурка, цыганский, русский, венгерский. Цыганский у меня получался плохо, а испанский пошел. Вот аж откуда берут истоки моя Кармен, «Дон Кихот», Лауренсия, нынешнее испанское привольное житье. А исторический танец был так далек от всего окружавшего нас, словно отдохновение от сует. Усердно посещала я все генеральные новых спектаклей Большого — и балетных, и оперных. Хорошая была традиция. Одну генеральную сыграть для своих, для училища, для костюмерных мастерских, для пенсионеров. Артисты знали, что в театре коллеги, были раскованны, играли в радость, вдохновенно.
    Тогда было принято, что и дети участвуют в текущем репертуаре. С этого опыта мы набирались великого. Я танцевала фею-крошку в «Спящей», цветы в «Снегурочке» Римского, кошку в «Аистенке».

    Летом нас свозили в пионерский лагерь, всей кучей. А там — утренняя зарядка, линейка, подъем флага, надсадные горны, бравые вожатые, рапорты, вечерние костры. Словом — мы пионеры. Это как гитлерюгенд. Дисциплину соблюдать, верность Родине множить… Мать, чтобы было на что жить, начала распродавать вещи. Одну за одной. Она была на седьмом месяце беременности, когда отца забрали. Пока я маршировала под зазывную музыку Дунаевского в летнем пионерском лагере, мать родила в июле моего младшего брата. Молоко у нее пропало. В деньгах постоянно была большая нужда. В начале марта 1938 года, точную цифру дня не могу вспомнить, Мита танцевала «Спящую». В театральном архиве нетрудно отыскать программку того вечера. На все спектакли тетки я не ходила, но на этот мы собрались пойти с мамой. Решили купить цветов. Правильнее сказать — достать, дело было непростым, особенно по московской весне. И вот цветы у нас в руках, дома, в проходной квартире в Гагаринском. Сейчас я мучительно напрягаюсь, чтобы вспомнить, как получилось, что вечером в театре я внезапно оказалась совсем одна. Без мамы. С большим букетом крымских мимоз. Просто выпадение памяти. Есть у меня в характере и поныне дурацкая способность погрузиться целиком в свои мысли, отрешиться от мира, ничего не замечать кругом. Я не люблю этой своей черты. Так было и в тот мартовский вечер.

    Спектакль заканчивается, поклоны, аплодисменты. А где мама? Ведь мы были вместе. Я иду с цветами к Мите домой. С поздравлениями. Она живет рядышком с театром, сзади, в Щепкинском проезде, в доме Большого театра. Там, где потом в большой коммунальной квартире долгие годы буду жить и я. Взяв цветы, Мита внимательно, пристально всматривается в меня серьезными темными глазами. И внезапно предлагает остаться ночевать. При этом она плетет какую-то чепуху, что маму срочно вызвали к отцу и она тут же, прямо из театра, не досмотрев спектакля, вечерним поездом куда-то умчалась. Я ей, естественно, верю. Я и сейчас легковерна. А в 12 лет поверишь в любую несуразицу.

    Так я поселилась у Миты. Я не понимала, что мать в тюрьме. Что ее тоже арестовали. Тоже в самый неожиданный, неподходящий час. А разве люди уже придумали подходящий час для арестов? Для казней, кажется, да. Я долго не понимала, что телеграммы «как бы от мамы» слала сама же Мита с главного почтамта на Мясницкой (тогда еще улица того же самого Кирова, совсем как Кировский театр, все перекрещено). Клянусь, что только много позже поняла, что отвратительные стриженые женщины, пахнущие потом так сильно, что после их визита надо было открывать все форточки, приходившие к нам и придирчиво, подозрительно выспрашивавшие меня про маму и Миту, были из детского дома. Куда меня, бездомную сироту, отпрыска «врага народа», надлежало отправить.

    Квартира в Гагаринском была опечатана, а затем конфискована со всем немудреным нашим скарбом. Пропали мои подвенечные уборы — платьица, носочки, банты, сандалики. Как они, эти убийцы, делили между собой вещи, мебель, посуду, обувь, утварь жертв своих? Ночами, или на рассвете, или посеред дня? Пялили ли на себя их жирные жены чужие ношеные одежды или таскали на базарную толкучку?.. Несколько долгих лет я не знала всей правды про мать и отца. У других все было ясно, дело плохо. Но у себя самой все должно было обойтись, кончиться хорошо. И мать с отцом, в праздничных костюмах, здоровые, красивые, смеющиеся, внезапно войдут в тесную Митину комнату на Щепкинском, обнимут меня, порадуются. Бабуля, мать моего отца, тоже получала подложные письма, которые в этом разе слали ей ее дочери, сестры моего отца. Письма были как бы от сына Миши, с обращениями: «Дорогая мамочка, у меня все хорошо, я скоро вернусь и приеду навестить тебя в Ленинград. Как ты?..» Сколько таких святых обманов свершалось тогда на этой несчастной, забытой, проклятой Богом, залитой кровью Российской земле…

    ***

    Хотелось бы мне рассказывать про «Спящие», «Лебединые», как я кидала большие батманы, про красивых партнеров. Но с какого конца ни взглянешь на свое детство, все оборачивается к политике, к сталинскому террору. Горестная одиссея матери стала известна мне позже. Она сидела в Бутырской тюрьме с грудным ребенком. Бутырка высилась возле самого центра Москвы. Люди обходили мрачное здание стороною. И поныне тюрьму не снесли, и она узкими решетчатыми окнами грозно косится на прохожих — ой, спонадоблюсь еще, от сумы да тюрьмы не зарекайтесь, православные люди. На века не изгладится из людской памяти это страшное слово «Бутырка»… Отца уже не было в живых. Его расстреляли 7 января 1938 года. Семья узнает этот день лишь в 1989 году по тексту справки, пришпиленной скоросшивателем к немногословному казенному документу о реабилитации.

    Но допросы матери следователи вели так, словно папа был жив. Все в настоящем времени. Мать стояла твердо на своем. Не дрогнула, не впала в панику, упрямилась. Характер для этого у нее был подходящий. Я уже писала об этом. Ничего не признала, не подписала, ни в чем не созналась. Ей зачитали: восемь лет тюрьмы. Из тюрьмы жен «врагов народа» отправляли этапом в Сибирь. «Этапом» означает — теплушка для скота, с одним крохотным, с ладонь, решетчатым оконцем для воздуха. Заключенных сортировали. Мать оказалась в многолюдной компании «преступниц» с грудными детьми. Могу себе представить и без ее рассказов — детские плачи, запахи, ад кромешный. Вагон забит до отказа, ни присесть, ни повернуться. Поезд шел черепашьим шагом, сутками. Останавливался на всех полустанках. Стража лязгала запорами. Прошел, шепотом, слух, что везут в Акмолинскую область, в Казахстан. Но то, что все жены уже вдовы, в голове не умещалось. Мать притулилась у самого окошка. В кулачке ее мусолилась крохотная записка на обрывке газеты, где серой от спички был нацарапан адрес Миты да еще уместились четыре слова: «Везут лагерь Акмолинскую область». На пустынном переезде, где поезд опять ненадолго приостановился, мать разглядела в окошко молодую строгую женщину в телогрейке с железнодорожным флажком в руке. Их взгляды встретились. И мать щелчком пробросила под ноги женщине комочек своей записки. Стрелочница не среагировала. Словно и не заметила. Поезд тронулся…

    Слава вам, добрые люди. Вы всегда находились в моей стране в тяжкие годины. Неисповедимыми путями это письмо-крик за тридевять земель дошло до адресата. Сама ли эта простая женщина, кто-то из близких ее, чистых людей, задушевных товарок, но из рук в руки — поверьте мне, в 1938 году это был сущий подвиг — вручили родным слезные материны каракули. Значит, не верили-таки люди во вредителей, агентов иностранных разведок, убийц. А верили в добросердие, вспомоществование, участие.
    …Эти страницы я опять же пишу в Испании. Я сейчас здесь живу. Пишу на пляже, в маленьком местечке Херрадура, что в 60 километрах от Малаги. Рядом Африка. Я сижу в уютном кафе «Виепо», на набережной Андрее Сеговиа, прямо на берегу моря, только что уплетя за обе щеки с Щедриным нежного кальмара. Утром этот деликатес целехонький плавал рядышком в Средиземном море, ничего не подозревая дурного. Как же извилиста, непредсказуема жизнь. Как далека, безмерно далека дистанция от маминой тюремной теплушки до прокаленного южным солнцем андалузского пляжа. Но вернусь в осеннюю Москву 1938 года…

    В России всегда был в почете человек с орденом. Это известно по рассказам моего любимого писателя Николая Семеновича Лескова. В «Продукте природы» Лесков произнес вещие слова — будь у меня заместо пряжки настоящий орден, я бы один всю Россию перепорол (цитирую по памяти, в Херраду ре Лескова с огнем не сыщешь). А Асафу и Мите как раз подбросили по орденишку. За творческие достижения. К двадцатилетию бессмертного Октября. Асафу — Трудового Красного Знамени, а Мите — «Знак почета». В те годы орденов было мало. Не то что теперь — все орденоносцы, у всех иконостас до пупа. И оба, навинтив награды на грудь, ринулись на выручку сестры. Обили пороги всех приемных, исписали прошениями тонны бумаги. И добились-таки своего. Маму из лагеря перевели на «вольное поселение». Это послабление пришлось ой как кстати. В ГУЛАГе мать заставляли таскать тяжести, двигать неподъемные тачки, и она получила жестокую грыжу.

    Мита явилась за мамой к начальнику лагеря со своим орденом-выручалкой в петлице. Очаровала его, влюбила в себя. Так, по крайней мере, она вела рассказ о своем спасительном визите. За колючей проволокой мучились шесть тысяч «врагинь народа» — это был женский лагерь жен арестованных мужей. И запася с ь выписками из судебных протоколов, перевезла маму с дитем в близлежащий затрапезный казахский городишко Чимкент. Тут уж я могу вести эту «печальную повесть» дальше от первого лица. В конце лета 1939 года — у меня шли каникулы — я получила разрешение от властей навестить маму. Мита по своей орденской книжке купила железнодорожный билет. И я отправилась одна в путешествие. Теперь в южном направлении. В те годы вся страна была на колесах. Вокзалы, поезда были переполнены людьми. К кассе не подойдешь. Марафонские, многодневные железнодорожные моционы — скажем, Москва — Владивосток и обратно Владивосток — Москва — сохранили немало жизней. Старший брат еще одной моей подружки, комсомольский активист, ездил так почти два года. На деньги родителей. И уцелел. Волна ежовских казней чуть откатилась назад, и он вернулся домой невредимым. Но не всем так потрафило счастье. Щупальца чекистов были цепкие, и в большинстве случаев поездки были лишь оттяжкой неминуемого, гибельного конца.

    Я села в поезд с тощим узлом белья и кой-каким съестным провиантом для мамы. Дорога предстояла длинная. Снабдила меня родня и деньжатами. Деньги были зашиты в полотняный мешочек, который скрытно висел под одеждой на шее на тесьме. Опасайся жулья, наставляла тетка. Поезд был не скорый, почтовый. Подолгу стоял на каждой захудалой станции. Показалось странным, но везде и всем торговали. Ведрами стояли яблоки. На выцветших газетах лежали жареные куры, брикеты свиного сала, теснились бурые крынки топленого молока, грудились мешками семечки подсолнухов, топорщились тыквы. Как въехали в Казахстан, в руках торговцев появились верблюжья шерсть, урюк, изюм, горками были сложены великанские дыни, арбузы. Куда это все сейчас подевалось? Как же обнищала моя страна теперь, до чего довели долгие годы безрассудного большевистского эксперимента. Сохлого бутерброда не сыщешь… Мама встречала меня на вокзале. Я сразу углядела ее большие, смятенные глаза, просчитывавшие череду тормозящих вагонов. Она осунулась, постарела, волос подернулся сединою, пережитое отразилось на ее облике. Мы не виделись без малого полтора года… Спрыгнув с подножки еще на ходу, я бросилась к ней на шею. И повисла всем телом. Обе мы плакали. Вокзальный люд обратил на нас внимание.

    Что являл собой город Чимкент? Пыль до небес, до самого солнца, одноэтажные мазанки, вьючные ослы — главный городской транспорт. Мать нашла пристанище в крохотном сарайчике для кур с земляным полом, попросту курятнике, который, по доброте душевной и за недорогую цену, сдал ей тщедушный говорливый бухарский еврей по имени Исаак. Он был обладателем однокомнатного белого домика, куцего огорода, толстенной, молчаливой, словно немой, жены Иофы и крошечного дитяти Якова, всегда почему-то бывшего по уши в говне. Исаак, как и надлежит ученому еврею, всех и обо всем выспрашивал. В этом случае, думаю, без инициативы НКВД, просто из генетического любопытства. Где папа, за что его арестовали, сколько лет мама замужем, почему я такая худющая, ем ли фрукты, сколько суток ехала от Москвы, душно ли в вагоне, что везли проводники, подсел ли кто по пути, была ли в Мавзолее, что можно купить в московских магазинах, видела ли Сталина?..

    Мама, чтобы жить, давала уроки танца в каком-то клубе. Показала танец четырех лебедей. Ее опыт в немых узбекских фильмах пригодился. В вольной жизни она танцу не училась, но часто посещала спектакли Большого и что-то запомнила. Малолетний брат уже начал ходить и стал совсем похож на карликового казахченка. Тюбетейка шла к его чернявому лицу. Мухи, захватившие город Чимкент в полон, доставляли ему нестерпимые неудобства. И он мокрым полотенцем вершил смертную расправу, каждый раз роняя на земляной пол с невысокой полки жестяную кружку с зубными принадлежностями. Трехметровое помещение не располагало к подобным баталиям.

    Я ходила с матерью отмечаться в отделение милиции, куда ей надлежало являться два раза в месяц. Она должна была быть на глазах блюстителей порядка. Неровен час, убежит.
    В городе обосновались многие сосланные интеллигенты. Врачи, инженеры, писатели, учителя. Все было перемешано. Какая-то абракадабра. И вроде все в порядке вещей, и так и быть должно. Я до конца не понимала, почему мама здесь, ссыльная она или вольная, зачем отмечаться, почему не вернуться в Москву, когда к нам приедет отец…

    В одну из нестерпимо знойных ночей мне не спалось. Совсем зажрали мухи. Я засыпала, просыпалась вновь, погружалась в тревожную полудрему. Маленький брат начал плакать. Мать вскочила с лежанки и стала его укачивать, что-то бессловесное напевая. Я опять погрузилась в сон. Сколько прошло времени — не знаю. Но, резко очнувшись, я увидела в проеме оконца ясно очерченный силуэт моей матери, грозившей кому-то кулаком. При этом она бормотала что-то.
    Что с тобой, мама?
    Спи, доченька, спи…
    В летнем саду устраивали самодеятельные концерты. Поздними вечерами. Жара в тот год стояла совершенно нестерпимая. И на сцене, и в зале были ссыльные. Развлекали друг друга. В одном из концертов танцевала и я. Мама настояла, чтобы я явилась на публику. Ты выходишь из формы, будешь бояться зала. Не забывай, ты должна стать хорошей танцовщицей. У тебя есть талант.

    Какой-то понурый ссыльный играл мне на аккордеоне попурри из балетов Чайковского. Я импровизировала, вставала на пальцы, ломала торс, чередовала арабески. Туманное предвосхищение будущего «Умирающего лебедя», но в ссыльном чимкентском варианте, под аккордеон. Успех сорвала. Некая пышная дама в момент аплодисментов внезапно истошно закричала из первого ряда. Я расслышала:
    — Она приезжая. Не пускайте ее танцевать. Это профессиональная балерина.
    В этом концерте участвовала ее дочь. Тоже с поломанной судьбой, исчезнувшим отцом, и дама, ревнуя, желала успеха лишь ей одной. Люди остаются людьми. Завсегда. Поэтому-то коммунизм — абстрактная чушь.

    Отпущенные мне властями 20 дней подошли к концу. Надо было возвращаться в Москву. Расстроенная, потухшая мать, посерьезневший малютка-брат, вся семья добродушного Исаака, толстая Иофа, набравшая в рот воды, не проронившая вновь ни единого слова, мамины никудышные балетные ученики провожали меня на пропыленном, грязном, оккупированном озверевшими мухами чимкентском вокзале. Обратно я ехала нагруженная среднеазиатскими гостинцами. Везла дыни, арбузы, шерсть, румяные яблоки. Не удалось вождю всех народов оборвать ни родственные связи, ни тягу людей друг к другу, ни прекрасную обыденность человеческого общения. Я опять ехала к балету.

    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •