Благодарности Благодарности:  0
Страница 11 из 12 ПерваяПервая ... 9101112 ПоследняяПоследняя
Показано с 201 по 220 из 228

Тема: Жизнь, как она есть (короткие рассказы).

  1. Stas Andruson

    29 січня 2019 р.


    Хочу! Очень хочу,чтобы это все прочитали.
    Через невыносимость прочтения до конца!
    Но это запомнится на всю жизнь!


    Итак:Семен Винокур

    ...

    ,,Сегодня Международный день памяти жертв Холокоста.
    Не сердитесь, ставлю пост, который вы уже наверное читали, но, мне кажется, он подходит.

    Я учу студентов писать.
    Могу научить любого, было бы желание.
    Но попалась мне Михаль, чему я мог научить её?
    После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию.
    А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.
    Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так.
    Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.

    И вот, как-то при мне она унизила другую девочку.
    Самую тихую в классе, Эсти.

    Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит:
    Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже.
    Я замер.
    Михаль увидела меня, не смутилась.
    - Эсти не должна жить иллюзиями, - сказала так, чтобы все слышали. -
    Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.
    - Извинись перед ней, - сказал я. Я еле сдерживался.
    - И не подумаю, - ответила Михаль.
    Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь.

    Мне было отвратительно все: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.
    Через несколько занятий я уже понял однозначно - Михаль больна: она не чувствует боли других.
    Но и с Эсти выяснилось.
    Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс проректор.
    Поэтому к ней не было особого сочувствия.

    И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы .
    И выпадает мне в этот день преподавать.
    Сидят передо мной будущие режиссеры и сценаристы.
    Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания.
    Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее.
    И должен расписать ситуацию, которую я задал.
    Вытащили.
    Начали писать.
    Смотрю на Михаль.
    Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как всегда, чуть снисходительный…
    Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы… вздыхает… на нее не похоже.
    Проходит несколько минут. Молчит, не двигается.
    Вдруг поднимает руку.
    - Да? – говорю.
    - Могу я заменить это упражнение?
    Я говорю: Пожалуйста.
    Она протягивает мне конверт, я ей другой…
    Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.
    - Нет, я не хочу менять, - говорит. - Да, я решила, я останусь с этим, первым.
    И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться, ну, просто, кино. Настоящее, документальное, по правде.
    Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.
    Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…
    - Михаль, тебе помочь?
    - Нет, спасибо, - говорит.
    А в глазах слезы.
    Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем Михаль.
    Что же я ей такое дал? – думаю.

    Беру ее задание, читаю.

    «Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика – двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная, как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он уходит, чтобы вернуться в пять утра…
    И вот, идет эта ночь, когда они должны решить, кого же спасать».

    Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа,
    исписанные убористым почерком, практически без помарок.
    - Прочитай, - говорю ей.
    Она начинает читать.

    И встает перед нами ночь, в течение которой седеют отец и мать, решая, кого спасти.
    Этого, который теплый и ласковый, - Янкеля?
    Или того, который грустный и одинокий, - Мойше?
    Михаль читает ровно, почти бесчувственно.
    В классе мертвая тишина. Когда такое было?!
    Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители
    и шепчут, чтобы, не дай Бог, не услышали дети.
    Вначале не понимая, как можно их разделить, ведь они неразделимы!
    Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.

    А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного, чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?!.. Янкеля, теплого и ласкового, у которого обязательно будет семья и много детей и внуков?! Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!..

    Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова говорят, а время безжалостное, оно не стоит, и стрелка, передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется сломать секундную стрелку, но что это изменит!..
    Вот так время приближается к пяти.

    И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены.
    Раньше её не было. Он гладит ее по волосам и говорит: Я хочу, чтобы он вывез тебя.
    Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.
    - Ты еще родишь много детей, - говорит он. – Я хочу, чтоб ты жила!
    Она видит, что руки его дрожат.
    И говорит: Как же я смогу жить…без тебя.
    Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…

    И она вдруг говорит: Я знаю, что мы сделаем.
    – Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!
    - Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.
    Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы пробьют пять,
    и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться…
    С Мойше? Или с Янкелем? С кем?!

    В классе никто не дышит, пока Михаль читает.
    Мы видим каждую деталь, так это написано.
    Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит имена своих детей…
    Видим, как кладет записки в свою грязную шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там их только две.
    И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок… Эту… Нет, эту…
    Нащупывает… сжимает… и не может вытащить руки.
    Так и замирает, не разжимая пальцев.

    И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.
    Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь.
    Это пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель, - поляк-мусорщик.
    И она вытаскивает записку.
    И разжимает руку.
    - Мойше, - шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.
    - Мойше, - повторяет она.

    И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.
    И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.
    Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь.
    В дверях поляк. Молчит. Все понимает.
    - Мы сейчас оденем его, - говорит муж.
    Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.
    Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в карман, - это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!
    Муж все делает сам.

    И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.
    И тут только она понимает, что это навсегда.
    И не сдерживает крика, бросается к своему ребенку и просит его: Ты только живи, мой Мойше! Ты только помни о нас!
    Муж пытается оторвать ее от ребенка.
    Шепчет поляку: Забирай его! Забирай!..
    Дальше все происходит без заминки.
    Поляк без труда проходит все посты и проверки.
    А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку, которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит, - ну, жиденок, вылезай, приехали.
    Но никто не шевелится, там тишина.
    Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?!
    Поляк раскурочивает все…
    Нет ребенка.
    Как так?!
    Он оглядывается, он испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может.
    Но так есть.
    Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле.
    Что сказать ему, когда проснется?!
    Кто–то царапается в дверь…
    И обрывается ее сердце.
    И что-то переворачивается в нем.
    Потому что так может стучать только один человек, и никто другой.
    В двери стоит Мойше.
    Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит: - Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле…
    Михаль закончила читать на этом месте.
    Такой тишины в классе я никогда не слышал.
    Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.
    Михаль сказала: Дальше я не знаю, что писать.
    Кто-то всхлипнул.
    Кто-то явно плакал.
    Самые мужественные (пятеро моих студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами.
    Это было похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, - всего.
    В классе билось одно тоскующее сердце.
    Не было безразличных, нет.
    И вдруг произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю.
    Михаль вдруг встала и направилась в угол класса.
    Она шла к Эсти.
    Я понял это не сразу.
    Но она шла к зареванной Эсти.
    И по ходу сама не могла сдержаться.
    Эсти встала ей навстречу. Упал стул.
    Михаль обхватила Эсти, она была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая на испуганную мышь.
    И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.
    И Михаль громко сказала, так, что слышали все.
    - Я умоляю тебя простить меня.
    Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что.
    А Михаль добавила еще, теперь уже глядя на меня.
    - Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!

    Короче, это был денек.
    Не помню таких больше.
    Он промыл нас всех, прочистил, продраил, и все изменил.
    И я понял, нельзя никого списывать со счетов.
    В каждом живет эта искра, называемая «искра любви» или «точка в сердце».
    Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за свою жизнь…
    И вдруг «тикают часики», поднимается волшебная палочка… И хоп!..
    Прорывается из нас Человек.
    Пришло Ему время родиться. И полюбить.
    Прошло с тех пор пять лет.
    Где Михаль?
    Где Эсти?
    Надо бы перевести на иврит, может быть, откликнутся?’’


    Семен Винокур.



    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 20.02.2020 в 00:46.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  2. Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  3. Шел как-то по Невскому один молодой человек, и о чем-то думал.
    Решал в голове уравнения нестандартного анализа
    или спорил мысленно с Лаканом о постмодернизме, не суть важно.
    Навстречу ему шла девушка в цветастом коротеньком платьице с огромными маками.
    Девушка остановилась перед ним, и говорит:
    — Извините, пожалуйста.
    Этот парень упал с неба на землю и отвечает:
    — Да?
    — Вы не подскажете, как мне пройти к Эрмитажу?
    Он посмотрел кругом себя и отвечает:
    — Так-то и так-то.
    — Спасибо, — сказала она и ушла.
    Он шел и думал: «Какой же я молодец!
    Все правильно и точно рассказал!»

    Она шла и думала: «Какой же он мудак!»
    Потому, что он любил логику, а она Марину Цветаеву.
    И не понимала, как можно так буквально воспринимать всё, что говорит женщина?
    Ведь, понятно же, что если красивая девушка спрашивает тебя: «как пройти в Эрмитаж?»,
    то на это ты должен ответить: «Боже мой! Какие прекрасные цветы на вашем платье!
    Как они чудесно гармонирует с цветом ваших губ, а их контуры с изгибом тонких лодыжек!
    Я никогда не знакомлюсь с девушками на улицах, полагая это моветоном,
    но не могу не выразить восхищения вами! Это выше меня,
    и я совершенно неподвластен зарождающемуся внутри меня чувству!
    Не хотите ли вы составить мне компанию в этот самый Эрмитаж,
    или на худой конец – в кафе, и я знаю здесь отличное местечко...»

    Игорь Поночевный



    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 29.02.2020 в 02:41.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949


  4. Знакомый художник по паркету прятал в трусы отдельные фрагменты своего творчества.
    Ему не разрешали ничего выносить с работы. Три года задница пылала от заноз.
    Зато теперь его личный паркет дороже всех квартир подъезда.
    Мозаика из редких пород дерева.
    Он в гостиной выложил готическими буквами имя жены
    и вокруг такие, как бриллианты из дерева.

    Теперь он окон не открывает, чтоб не повело. Сквозняк паркету вреден.
    По углам градусники и гигрометры. Следит за температурой
    (должно быть 22 градуса) и за влажностью. Постоянно в напряжении.
    Мебель на войлочных подушечках.

    А жена ушла, к таксисту.
    Ей в браке дороже оказалась возможность трахнуть об пол банку маринованных помидоров.
    Она неделю там уняться не могла. Роняла невзначай мокрое, режущее и горячие блины.
    И форточки открывала и закрывала хаотично, без всякой системы.
    Издевалась над линолеумом как могла.

    Или наденет каблуки и ходит.
    Ей нравилось, какой таксист не нервный абсолютно.

    Слава Сэ.




    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 29.02.2020 в 21:44.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949



  5. Кофе дрянной был.
    И девушка не очень красивая - полноватая и немодная.
    Она уборщицей работала, хотя называлось это красиво - "хозяйка офиса".
    И днем в своем закутке она готовила растворимый кофе. И обедала печеньем. Неправильно питалась, но выходило дешево.
    И начальник как-то зашел в закуток по какой-то надобности; она и ему кофе предложила с печеньем.
    Простоватая она была, как ребенок.
    И этот Игорь Семенович выпил кофе, съел печенье - он жил в бешеном ритме, даже поесть было некогда.
    Посидел на железном стульчике за шатким столиком.
    И про печенье сказал, что вот в его детстве печенье было - так печенье!
    - "Юбилейное" - такое вкусное! Дедушка из Москвы привозил; вот просто таяло во рту. И еще были карамельки такие, сверху шоколад, а внутри карамель с начинкой. Очень вкусно! И шоколад был в детстве совсем другой.
    Вот так он рассказал и ушел.

    А потом через пару дней снова забежал, попросил кофе - он опаздывал на встречу, некогда было ему ждать, пока секретарь сварит.
    - Давайте растворимый!
    И рассказал, как он в детстве ходил на рыбалку с мордой.
    Морда - такая плетеная штука, рыба сама в нее забивается. Это на даче было.
    Там была маленькая речка, а вот в армии он служил в морфлоте; на океане Тихом. Там, конечно, другое дело! Рыбы было много!
    И девушка ему письма писала-писала, а потом перестала - замуж вышла. Это понятно, тогда ведь три года служили...
    В общем, эта Таня все слушала внимательно.
    И даже иногда плакала, когда Игорь Семенович рассказывал печальное.
    Или смеялась, когда веселое рассказывал. И они пили этот жуткий напиток в огромных количествах, совершенно не замечая, какой он гадкий.
    И ели печенье.
    А потом Игорь Семенович принес торт.
    И не сказал Тане: мол, надо тебе поменьше есть.
    Наоборот, самые большие куски отрезал пластиковым ножиком.
    И все рассказывал, рассказывал...
    Как у него сын погиб, как жена ушла к другому, как он попал в тюрьму в лихие годы и как спасся...
    Долго рассказывать, но потом они поженились.
    И все.

    Хотя Игорь Семенович старше Тани лет на двадцать - ну и что?
    Ужасно он ее полюбил за ум и доброе сердце.
    И за красоту - Таня и правда на глазах похорошела.
    Видимо, кофе был все же полезный.
    Или любовь.
    Или рассказы Игоря Семеновича - он очень любил рассказывать интересное, про свою жизнь.
    Да только за всю жизнь его никто не слушал.
    Только указания слушали беспрекословно, это да.

    Такая вот история про ужасный напиток, который оказался эликсиром любви.
    И про то, что на свете много успешных, красивых, сильных людей, которым не с кем поговорить.
    Которых никто не слышит и не слушает.
    А кто выслушает - тот и ляжет на сердце, потому что искренность и откровенность навеки связывают добрых людей.
    И своему ребенку, который скоро родится, Игорь Семенович тоже все будет рассказывать.
    И слушать его будет.
    А Таня мало говорит; но зато вечерами они поют песни дома - нелепое занятие для супругов.
    Но это очень хорошо; почти как рассказы о детстве...


    А. Кирьянова


    Маленькое счастье.
    Как жить, чтобы все было хорошо
    читать онлайн - Анна Кирьянова (Страница 10) -
    Knizhnik.org




    Страшно не то,что сотрудница мужа пишет ему игривые сообщения поздно вечером.
    Или звонит якобы по делу. И не то плохо, что подвыпившая ваша подруга
    буквально вешается на вашего же молодого человека.
    Или свекровь приходит в дом и дает ценные указания.
    Или теща насмешливо разговаривает.
    Или девушка сына ведет себя нагло и провокационно.
    Вот не это страшно.

    А то нехорошо, что им, этим людям, мы ничего сказать не можем. Мы же воспитанные.
    А потом выговариваем мужу, жене, молодому человеку, сыну, дочери — самым близким.
    И резко высказываем недовольство, раздражение, гнев. «Почему твоя мать так разговаривает со мной?»,
    «Почему эта особа звонит тебе вечером?» — почему? почему? — а близкий ни в чем не виноват.
    Откуда он знает, почему эти люди так себя ведут? Он точно так же боится обидеть другого.
    Но не боится обидеть нас — мы же близкие! И возникает конфликт, разгорается ссора, отношения рушатся…
    И вместо любви и доверия — теперь напряжение и злость.

    Вот для этого, для разрушения отношений, и звонят вечером. И ведут себя хамски.
    И на шею вешаются. Чтобы мы стерпели, а потом с дорогим человеком поссорились.
    А тот, кто конфликт провоцирует, остается хорошим, добрым, невинным — он же ничего особенного не сделал!
    Вот и надо свое недовольство в приемлемой форме высказывать тому, кто нарушает границы. Один на один.
    И пусть потом они близкому на нас жалуются — теперь все нормально. Теперь они нами недовольны.
    Теперь они устраивают сцены и портят отношения с нашим дорогим человеком.
    А мы ссориться не будем. Мы же не дурачки.
    И не поведемся на провокацию — если она понятна теперь.



    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 01.03.2020 в 22:37.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  6. Наталья Волнистая


    Вчера на рынке я поджидала коллегу, застрявшую у прилавка с фруктами.
    Рядом ошивалась бомжиха неопределённого возраста и соответствующего вида -
    ещё не на краю, но очень близко...

    Кто-то громко позвал меня, я оглянулась -
    прихрамывая, спешил такого же бомжовского облика мужик,...
    нет, не ко мне, к этой тётке.

    Видно, цветочницы отдали ему некондицию - большую охапку сильно подвявших цветов:
    бледные розы, опустившие головы бледные хризантемы...

    Он гордо протянул ей этот веник:
    - Это я для тебя взял!

    Она растерянно улыбнулась щербатым ртом:
    - Мне так давно не дарили букетов...

    Потом взяла цветы, осторожно прижала их к грязноватой чёрной куртке
    и опустила в них лицо таким..нежным,..таким узнаваемо..женским движением,...
    что у меня защемило сердце...

    Она стояла с этими цветами, которые следовало бы выкинуть ещё дня два назад,
    не видя ничего и никого вокруг, как будто бы всего этого - толпы, шума, пасмурного дня - не существовало...
    Только эдемский сад в начале времён, где тигры играют с ягнятами, не помышляя о трапезе,
    и над счастьем ослепительно синий свод, а не набухшее непогодой комковатое серое небо...

    Всю жизнь...
    Мы сами создаём свой рай...
    Мы сами строим свой ад...

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 01.03.2020 в 22:54.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949


  7. Наступает время,
    когда желание уходит.
    Ко всему. И к вещам, и к людям…




    Иллюстрация: John Larriva


    Много лет назад, когда ещё была жива моя мудрая бабушка, она однажды сказала нам с мамой, вешающим новые шторы к Пасхе, одну замечательную вещь… Шторы были, по тем временам, новомодные: с ассиметричными ламбрекенами, кистями, прочими прибамбасами…Они никак не хотели прицепляться к карнизам, падали нам на голову… мы ругались, возились, хохотали, снова брались за дело…

    – Ещё совсем недавно я бы до потолка прыгала, если бы у меня появились такие шторы, – произнесла бабушка, – а сейчас ни крупинки желания… Оно уходит, девчонки… желание уходит. Ко всему. И к вещам, и к людям…

    Делайте всё, пока у вас есть на это желание. Тратьте деньги на ерунду – не копите! Ерунда дарит радость, а накопления – нет. Куда копить? На похороны? Ещё никого непохороненным не оставили… Радуйтесь, пока есть радость… Любите, пока хочется… Наступает время, когда и тепла чужого не хочется… Ничего уже не хочется…

    Наверное, природа так специально делает, чтобы мы спокойнее уходили, не цеплялись ни за барахло, ни за людей… Вот и я уже готова уйти… А если бы сейчас могла вернуться в ваши годы, то жила бы одним днём, и радовалась каждому желанию…

    Бабушки давно нет. А я живу именно так: одним днём, и радуясь каждому желанию…


    Автор: Лиля Град
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949




  8. ЛЮБОВНИЦА

    Завелась у Петра Степаныча любовница.
    Ну как завелась, ему пришлось сильно постараться, чтобы её завести.
    Сейчас любовницы такие пошли, что им Степанычи даром не нужны, нужны только не задаром.
    Они тогда как те блохи сами прыгают по несколько штук.
    Вышел ты на прогулочку в кафетерий, а обратно уже кучкуются на тебе, гнезда вьют.

    Так вот Петр не из таких был, а из романтичных. Жена его, конечно, так бы не сказала,
    но это дело семейное, ихняя романтика как насморк исчезла в один день.

    Хорошо, что любовница получилась летняя, он ей забесплатно ромашки таскал и закат дарил,
    иногда sms-ками, особенно ежели много дел на тёщиной даче было.
    Картошку окучит и как раз пора дарить.
    Сидит, руки грязные, в мозолях от тяпки, а всё тычет письмо зазнобе в телефон.

    Иногда гулять ходили,
    машина, говорит, в ремонте.

    Случилась дальше осень. Любовница молвит:
    - Петруша, холод наступает, по утрам уже лужицы студёные,
    шубку мне надо, иначе не добегу до свидания, замёрзну.
    Машина твоя всё в ремонте, а в автобусе мне воняет, не могу без шубки совсем.

    Тут-то Петруша всё и понял. Не любит он эту гадину-разлучницу. Жену свою родимую любит.
    Понял это и перечеркнул дело гадкое да постыдное одним махом.

    История эта поучительная,
    добрым молодцам научительная.

    Полюбовницы - они все от лукавого.


    (с) Алла Корж

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 16.03.2020 в 01:15.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  9. Группа <<Просто Осталась Краска>> Public Group | Facebook


    Забежала вчера в магазин. В очереди передо мной женщина с дочкой. Девочке лет пять.
    — Мам, можно я сама выложу продукты на ленту? — спрашивает она.

    Очень хочет помочь.
    Мама нервничает, может, опаздывают куда, может, просто не выспалась.

    — Давай, только быстрее… — говорит она дочке рассеянно.
    Девочка со всей страстью начинает метать продукты из тележки на ленту. Спешит.
    Мама доверила такое дело! Надо оправдать ожидания!!! И вдруг…

    Пакет с пшеном падает на пол, и лопается. Пшено почти не высыпалось, но пакет порван.
    Девочка в ужасе замерла. Что она натворила!

    — Ну вот, — мама вздыхает. — Так и знала! Вот доверь!
    Ну, руки-крюки! За что не возьмешься…
    Надо теперь взять новый пакет пшена!

    Девочка беззвучно плачет. Она больше не хочет ничего перекладывать.
    Она неумеха. Руки-крюки. Так сказала мама.

    — Давайте сюда этот, там же почти не просыпалась, я вам в целлофан положу, и заберете, вы же порвали! — говорит кассир.
    — Мы не порвали, мы уронили. Он сам порвался. Мне нужен целый пакет пшена! — раздраженно говорит мама.
    Она сама переложила оставшиеся продукты на ленту. И, к неудовольствию всей очереди, ушла за новым пакетом пшена.
    — Дайте пакет, — прошу я кассира, беру целлофановый пакет и прошу девочку, застывшую как мумия у кассы.
    — Помоги собрать пшено, пожалуйста.

    Она садится на корточки, и мы с ней вместе собираем пшено в целлофановый пакет,
    пока вернувшаяся мама девочки рассчитывается за покупки.
    — А что теперь с этим пшеном? Которое ваша дочь рассыпала?

    Мама приготовилась к скандалу.
    — У вас тут всегда заложена в стоимость такая ситуация. Что вы мне рассказываете!
    Я могу вон весь алкоголь перебить, и то не обязана за него платить. А тут пшено!

    — А кто за него должен платить? Я? — заводится кассир.
    Так. Ребята, остановитесь! Ну зачем нагнетать на пустом месте?
    Ну вот зачем тиражировать взаимное раздражение?

    — Я куплю это пшено, — говорю я. — При условии, что ваша дочь
    поможет мне переложить продукты на ленту. Она так здорово это делает. А у меня рука болит.

    Мама девочки врезается в мой убедительный взгляд.
    И, будто опомнившись, говорит:
    — Да, Лидочка, помоги тете … У нее рука болит.

    Я, чтобы девочка не видела, показываю «Класс!» своей совершенно здоровой рукой. Лидочка будто отмирает.
    Начинает аккуратно перекладывать мои продукты на ленту. Старается. Поглядывает на маму.

    — Какая у вас помощница растет! — говорю я маме Лиды громко, чтобы девочка слышала.
    — Да. И не говорите!!! Она и полы у меня умеет мыть. И стирку запускать!
    — Ничего себе! Настоящая невеста! — подыгрывает нам дяденька, который стоит за нами.
    — И пельмени я тебе помогала раскатывать, — напоминает смущенная Лида.
    — Оооо, пельмеееени, это просто чудо, а не ребенок! Вот вырастет — отбоя от женихов не будет.
    Я бы сам прям сегодня женился на вашей Лиде, да женат уже двадцать четыре года.
    А вот если бы не жена…

    Все в очереди смеются. Тем временем мои продукты уже на ленте.
    Я быстро упаковывают их в пакеты.

    Мы одновременно с Лидой и ее мамой выходим из магазина.
    — Лида, а ты когда-нибудь была в Венеции? — спрашиваю я.

    — Где?
    — В Венеции.
    — Нет. Я в Крыму была.
    — Знаешь, я тоже пока не была. Но читала, что там есть площадь, на которой много-много голубей.
    И они почти ручные. Садятся людям на плечи. И на голову. И люди с ними фотографируются. Представляешь?

    — Здорово!
    — Хочешь прямо сейчас оказаться в Венеции?
    — Здесь? Сейчас? — удивляется Лида.
    — Да! — я достаю целлофановый пакет с пшеном. — Здесь и сейчас.
    Мы отходим от магазина на пятачок пространства, где никому никто не мешает, и я говорю:
    — Лида, ты очень скучно уронила пшено. Оно даже не рассыпалось.
    Урони так, чтобы БАМС!!! Чтобы все рассыпалось.

    Лида оглядывается на маму. Та уже все поняла, улыбается и кивает.
    Лида берет у меня пакет с пшеном.
    — Прямо на землю???
    — Прямо на землю!!!

    Лида радостно плюхает пшено на пол, оно рассыпается желтым мандариновым салютом и тотчас…
    Почернело небо!!! Как пишут в сказках!!!
    С крыш, с проводов, откуда не возьмись огромное полчище голодных голубей
    стремительно пикирует к ногам визжащей от восторга Лиды.
    — Мамамама! Смотри как их много!!! Мамамама! Они едят наше пшено!!!
    Мамамама, мы в Венеции!!!

    Мы с ее мамой смеемся.

    — Здорово. Спасибо вам. Прям отрезвили. А то у меня сегодня плохой день… — говорит мама Лиды.

    — Плохой день каждую минуту может стать хорошим. Балашиха каждую минуту может стать Венецией.
    — Да, я уже поняла, — смеется мама. — Он уже стал…
    Она прижимает к себе скачущую Лиду.
    — Я свою дочурку Лиду, никому не дам в обиду, — говорит она.
    А девочка хлопает в ладоши…
    Ну все, здесь я больше не нужна.

    Фея рассыпанного пшена, голодных голубей и счастливых девочек полетела дальше.
    Помните, пожалуйста: каждую минуту все может измениться к лучшему.
    Или подождите. Или… сами измените…


    © Ольга Савельева
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 19.03.2020 в 01:23.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  10. Иван Черняков:

    У нас не помню, чтобы была партийная организация. Мой дядька, председатель колхоза, ходя, здоровый, 2.15 рост у него был, бандюга самый настоящий. Все свои. Другое дело, в селе были такие порядки негласные. И воровали в колхозе и так далее, что-то скрыть надо. Если кто-то что-то скажет, то хата не выстоит. Я знаю, одного сожгли, так было. Куда-то что-то написал, его сожгли.

    И знаю другое: в 1947 году, говорят, что он был герой Советского Союза, партизан, забыл, как зовут, он пьяный был, запел песню: "Когда Ленин умирал, Сталину приказывал, чтобы хлеба не давал, сала не показывал". Кто-то ж накапал. Через два дня он исчез и не знаю, где делся, кто забрал. Наверное, приехали ночью, забрали.

    В начале войны Серега Стугин, вот я помню, ему было лет 20, ушел в партизаны, а его отец был в селе. Колхозы еще действовали, хотя немцы вступили, приезжали, и полицаи приезжали. Было колхозное собрание, что нужно отдать зерно партизанам. Его отец говорит: "Что они как собаки бегают? Пусть в других селах берут, что у нас все время берут зерно?". Вот только единственное сказал на собрании, и этого Серегу Стугина заставили... забрали отца, и он его расстрелял. Партизаны ж в селе не жили, они жили в лесу, а пришли ночью втроем, в том числе Серега, и партизаны заставили расстрелять отца вот за эту фразу. После войны он сошел с ума.

    Я не могу фильмы смотреть о войне. Почему? Потому что в 1942 году, когда бои с партизанами были, всех жителей села, кого немцы поймали, в окопе собрали, согнали, поставили два пулемета и стреляли. Мы упали первые. И лежали до конца дня. Мой сестре тогда было 15 лет. Она стояла рядом со мной, мама, тетка остались живы. Сестре двоюродной, она меньше меня на два года, ей в руку попала пуля, но осталась жива. Там еще раненых было с десяток, они остались живы. Наверное, человек 70-80 были мертвы, их кровь текла на нас. Немцы ушли, мы ж не знали, ушли или нет, мы лежали под этой кровью, пока не стало темно, потом оттуда выползли и ушли в лес.

    Я с тех пор всегда убегал от уколов. Для меня красная кровь невыносима - сразу становится не по себе. Запах трупной крови у меня остался на всю жизнь. Я думаю, слава Богу, что мне было шесть лет, что психологически я пережил не так остро, как если бы был взрослым человеком.Несмотря на это, я стал археологом, всю жизнь копал курганы и имел дело со скелетами. Но скелеты, кости, они не вызывали никаких таких ассоциаций со смертью. Кто копает скелеты, курганы, им наливают в череп вина, водки, и выпивают из черепа. Я этот курс прошел у старших товарищей. Это никаких проблем не вызывало. А кровь, укол - ассоциацию с этим расстрелом вызывают почему-то.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 06.04.2020 в 19:16.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  11. Мы увидели бегущего по плацу замполита. Он был в ярости,
    но не в такой, как обычно, а в состоянии белого каления.
    Мы нашли причину этого быстро.
    Замполит до приступа стоял у щита с текстом Присяги.
    А был там следующего толка текст. Начало было стандартным:
    "Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды... "
    А вот дальше шел абзац: "До дембеля два дня. Вот сижу я ночью
    и пишу то, что никто никогда читать не будет. Скорее бы уже домой... "и т.д.
    И заканчивался щит "...пусть меня постигнет суровая кара советского закона,
    всеобщая ненависть и презрение советского народа."

    Судя по выцвевшей краске,
    простоял этот плакат на плацу не менее трех лет.


    Виктор Суворов - Распался Советский Союз в мирное время... | Facebook

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 20.04.2020 в 19:00.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  12. Diana Udovichenko | Facebook





    Барышня и хулиган:
    убийственная любовь



    Жила-была в городке Линкольн, штат Небраска, США, хорошая девочка Кэрил Фьюгейт.
    Родилась она в 1943 году. Росла в приличной, богобоязненной семье, благополучно училась в школе.

    И жил в том же Линкольне парень по имени Чарльз Старквезер. Полная противоположность Кэрил.
    Семья у него была неблагополучная, бедная. Сам он родился с отклонениями.
    Был малорослый, хромой, заикался, страдал косоглазием и близорукостью.
    А главное, ему ставили отставание в умственном развитии.
    Плюс еще он страдал комплексом неполноценности.

    Когда Кэрил было 13, а Чарльзу 16, молодые люди познакомились, у них вышла любовь.
    Узнали родители Кэрил, и почему-то были сильно против.
    Чарльз решил дать возлюбленной лучшую жизнь, бросил школу, пошел работать грузчиком.
    Встречались они почти два года. дошло уже до того, что собрались пожениться. И вдруг...

    Однажды решил Чарльз для Кэрил купить игрушечного зайца в подарок.
    Поехал в магазин на заправке.
    Бабла у него не было, он попросил у продавца игрушку в кредит. Тот только поржал.
    На следующий день Чальз вернулся с отцовским охотничьим ружьем,
    ограбил кассу на заправке, а продавца отвез в пустыню и пристрелил.

    Через пару месяцев Чарльз, пока Кэрил не было дома,
    внезапно явился к ее родителям с винтовкой 22 калибра, и пригласил ее отчима на охоту.
    Родители стали просить, чтобы он оставил их дочь в покое, и свалил вообще нахер от их семьи.
    Но тут вернулась Кэрил, начала ругаться с мамой и отчимом.
    Чарльз такого вынести не мог, пристрелил и отчима, и маму.
    В кроватке заплакала двухлетняя сестра девушки, Чарльз и ее прикладом прибил.

    — Надо здесь убрать, — сказала Кэрил.
    Они вдвоем быстренько оттащили родителей в гараж,
    сестренку уложили в коробку, и туда же спрятали.
    Повесили на двери бумажку: «Извините, у всей семьи грипп»,
    позвонили к отчиму на работу, сообщили, что он заболел.
    И еще неделю жили в доме с тремя покойниками.
    Главное, шериф заходил, начальник отчима, бабушка родная.
    Кэрил всем отвечала, что нет, вирус у нас, и ...ец. И не пускала в дом.

    Потом они решили свалить подальше,
    сели в машину родителей Кэрил, поехали к другу Чарльза.
    Непонятно, чем он не угодил, но парня тоже пристрелили.

    Затем собрались сменить машину, пошли голосовать на дороге.
    Их подобрали подростки, влюбленная парочка.
    По пути Чарльз хвастался, что они кучу народу перебили, такие крутые бандосы.
    Подростки не поверили, приняли за шутку, поржали. Ну милые ребята и их грохнули.
    Сначала потребовали бабла. Наварили на этом аж 4 доллара.
    Самое интересное, что парня просто пристрелили,
    а над девчонкой явно издевались, 11 ножевых в живот.

    Потом они решили раздобыть денег и продуктов в богатом квартале.
    Вломились в дом богатого промышленника Лауэра Варда.
    Дома была его жена и горничная. Жене перерезали горло,
    горничную привязали к кровати и забили прикладом.
    Вечером домой вернулся хозяин, его грохнули тоже.
    Набрали продуктов, бабла, взяли машину Вардов, поехали в Вайоминг.

    Там решили сменить машину, и грохнули коммивояжера.
    Но Чарльз долго не мог снять машину с ручника, поэтому их быстро поймали.

    Судили парочку за убийство 11 человек.
    Кэрил сразу же стала говорить, что Чарльз ее взял в заложники.
    Но суд этому не поверил. Однако Чарльз взял все на себя.
    Девушке дали пожизненное за пособничество в убийствах,
    парня приговорили к электрическому стулу.

    Чарльза благополучно казнили,
    Кэрил отсидела 17 лет и вышла досрочно за примерное поведение.
    Вышла замуж, работала медсестрой. Больше ничего криминального не совершила.

    Я понимаю, очень ...нутая история. Но тем она и интересна.
    С Чарльзом все ясно. А вот с Кэрил…
    Кто она была: барышня, которая влюбилась в хулигана?
    Инфантильная дура, которая не понимала, что творит?
    Или опасная психопатка, которая потом просто жила тихо и не высовывалась?
    Не знаю. Кстати, она еще жива.

    Эти два образа до сих пор вдохновляют американских писателей и кинематографистов.
    Фильм «Прирожденные убийцы», например, основан на их истории.

    На фото вроде обычные ребята.
    Так и не подумаешь...


    ------------------------------------------------------------
    ЗЫ: А может, они просто телевизора насмотрелись?

    Коротко про главное противоядие см. здесь:
    Как Смотреть Новости во Время Войны -
    инструкция - YouTube



    Лекция полностью: п
    рофессор МГИМО,
    специалист по медиа-манипулированию
    Валерий Дмитриевич Соловей
    рассказывает о методах
    и принципах
    ведения информационной войны.



    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 21.04.2020 в 20:55.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949




  13. Махмуд Эсамбаев


    Моя еврейская мама


    Мой отец чеченец и мама чеченка.
    Отец прожил 106 лет и женился 11 раз.

    Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне.
    Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше.

    -Мойше, - говорила она, - я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.
    Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию.
    Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе.
    -Мойше! - кричала она. - Иди сюда.
    -Что, мама?
    -Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой.
    Потому что ты никогда не видишь дно тарелки.
    Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь.

    -Хорошая смесь у Мойши, - говорили во дворе, - мама - жидовка, отец - гитлеровец.

    Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне.
    Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне -
    они жили побогаче, чем мы, - и приносила мне кусочек струделя или еще что-нибудь.
    -Мойше, это тебе.
    -Мама, а ты ела?
    -Я не хочу.

    Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы.
    За это я получал мешок лошадиных костей.
    Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн.
    Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши.
    Она умела из ничего приготовить вкусный обед.
    Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес,
    она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума.
    Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают:
    "Миша! Как ваша мама кормила нас всех!"

    Но сначала мы жили очень бедно.
    Мама говорила: "Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам.
    Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет.
    Только не стесняйся, кушай побольше".

    Я уже хорошо танцевал и пел "Варнечкес". Это была любимая песня мамы.
    Она слушала ее, как Гимн Советского Союза.
    И Тамару Ханум любила за то, что та пела "Варнечкес".

    Мама говорила: "На свадьбе тебя попросят станцевать.
    Станцуй, потом отдохни, потом спой.
    Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф.
    Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать".

    Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол.
    Играла музыка и начинались танцы-шманцы.
    Мамочка говорила: "Сейчас Мойше будет танцевать".
    Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: "Мойше, а теперь пой".
    Я становился против неё и начинал: "Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?.."
    Мама говорила: "Видите какой это талант!" А ей говорили:
    "Спасибо вам, Софья Михайловна,что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика.
    Другие ведь как русские - ничего не знают по-еврейски.

    Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре.
    Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: "Жиденок, иди сюда, петь будем".

    Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета.
    Мама посещала все мои спектакли.
    Мама спросила меня:
    -Мойше, скажи мне: русские -это народ?
    -Да, мама.
    -А испанцы тоже народ?
    -Народ, мама.
    -А индусы?
    -Да.
    -А евреи - не народ?
    -Почему, мама, тоже народ.
    -А если это народ , то почему ты не танцуешь еврейский танец?
    В "Евгении Онегине" ты танцуешь русский танец, в "Лакме" - индусский.
    -Мама, кто мне покажет еврейский танец?
    -Я тебе покажу.
    Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов.
    -Как ты покажешь?
    -Руками.
    -А ногами?
    -Сам придумаешь.

    Она напевала и показывала мне "Фрейлехс", его ещё называют "Семь сорок".
    В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали.
    Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец "А юнгер шнайдер".
    Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного.
    Брюки короткие, зад - из другого материала. Я всё это обыграл в танце.
    Этот танец стал у меня бисовкой. На "бис" я повторял его по три-четыре раза.

    Мама говорила:
    "Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет.
    Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец?
    О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец".

    В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство,
    зрители-евреи спрашивали меня: "Как вам разрешили еврейский танец?".
    Я отвечал: "Я сам себе разрешил".

    У мамы было своё место в театре. Там говорили: "Здесь сидит Мишина мама". Мама спрашивает меня:
    -Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят?
    -Мама, - говорю, - у нас нет родственников.
    -А разве это не народ носит?
    -Нет. Родственники.
    Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери.
    Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:
    -Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо.
    -Мойше, - говорит она из под кровати. - Я вижу твои ноги,
    так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди.

    Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок,
    из него - тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бичевкой.
    -Мама, - говорю, - откуда у нас такие деньги?
    -Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать,
    на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

    Вечером я танцую в "Раймонде" Абдурахмана.
    В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме.
    Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами.
    Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес.
    Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену.
    После первого акта администратор подает мне раскошный букет.
    Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить.
    После второго акта мне опять дают букет. После третьего - тоже.
    Я уже понял, что все это- мамочка.
    Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы.
    Я отдал администратору все три букета
    и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал.
    В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

    На другой день мамочка убрала увядшие цветы,
    получилось три букета, потом два, потом один.
    Потом она снова покупала цветы.

    Как-то мама заболела и лежала. А мне дают цветы.
    Я приношу цветы домой и говорю:
    -Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать.
    -Мойше, - говорит она. -Я не вставала. Я не могу встать.
    -Откуда же цветы?
    -Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами.

    Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды.
    Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

    Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала,
    что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:
    -Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда,
    как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки.
    -Мама, - говорю, - мы с тобой уже научились ездить.
    Куда вышлют, туда поедем, главное - нам быть вместе. Я тебя не оставлю.
    Когда умер Сталин, она сказала: "Теперь будет лучше".

    Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана.
    А я ухаживал за армянкой. Мама говорила:
    "Скажи, Мойше, она тебя кормит?" (Это было ещё в годы войны).
    -Нет, - говорю, - не кормит.
    -А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана...
    -Мамa, у неё худые ноги.
    -А лицо какое красивое, а волосы... Подумаешь, ноги ему нужны.
    Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.
    Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги.
    Я купил маме золотые часики с цепочкой,
    а Нине купил белые металлические часы.
    Жена говорит:
    -Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне,
    я молодая, а мама могла бы и простые носить.
    -Нина, - говорю, - как тебе не стыдно.
    Что хорошего мама видела в этой жизни?
    Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы.

    Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались.
    Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала:
    "Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше".
    Это единственное, что она сказала в её адрес.

    У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала.
    Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит:
    "Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая.
    И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная.
    Она бы за тобой не смогла все так делать". Они с Ниной стали жить дружно.

    Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас.
    Мама говорит: "Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри." Я шёл.
    -Мама, - говорю, - она такая страшная!
    -Так ему и надо.

    Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так.
    У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе.
    Стала приглашать маму погостить у неё: "Софа, приезжай.
    Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя".
    Как я её отговаривал: "Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!"
    Она говорит:"Мойше, я погощу немного и вернусь".
    Она поехала и больше уже не приехала.

    Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь.
    Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать.
    Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти обнять.



    © Махмуд Эсамбаев



    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 06.05.2020 в 06:59.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  14. Ваши письма

    27 березня ·


    После отставки.

    В голоснувшем мужчине Наталья Сергеевна увидела даже не краем глаза, а, как это бывает, всем своим существом как раз то, что ей было нужно и что долго не попадалось в этом городе. Она бездумно и уверенно поместила его рядом с собой на переднее сидение, по дороге купила цветы, высадила его за квартал до своего дома, назвала адрес, предложила ему пешком пройти с букетом по этому адресу, зайти в подъезд, возле которого будет стоять её мерседес, подняться на седьмой этаж, в такой-то квартире вручить ей букет и получить за это вознаграждение в конверте.

    Это сделалось его первой работой после отставки. По её звонку он должен был являться к ней с букетом раз-два в неделю в разных, неизменно дорогих и отутюженных костюмах, оставаясь в целом таким, каким она его увидела в первый раз: высоким, с развернутыми плечами, чистейше выбритым и с густой, хорошо уложенной копной совершенно седых волос.

    Уход за ним и ведение его хозяйства был поручен нанятой ею молчаливой особе неопределенного возраста; костюмы, букеты, пищевое довольствие, коммуналка – все было тоже коштом нанимательницы.

    Проводил он у неё обычно час-два. Он сидел на диване, она занималась своими бумагами за журнальным столиком, не очень внимательно слушая подробности его биографии отставного флотского офицера – штабного, это он неизменно подчеркивал, говоря, что плавать по морям и даже океанам сумеет всякий, а он таковым никогда не был, что подтверждается и миссией, которую взял на себя после отставки. Он сочиняет и отправляет меморандумы Мировому правительству. Что же касается физической формы, то поддерживает её упражнениями с тяжестями и бегом на длинные дистанции.

    Иногда Наталья Сергеевна, по его просьбе, читала вслух страницу-другую из того, что он писал. Это были счастливейшие минуты в его жизни, как и в целом четыре года их сотрудничества. В её ровном голосе он слышал такое понимание своих предложений по преобразованию геополитической картины мира, что когда, наконец, убедился, что Мировому правительству это все безразлично, то проникся к нему поистине беспредельным презрением – и перестал расходовать на него свое мозговое вещество. Больше двух страниц она, правда, отказывалась читать, поэтому всю силу своей мысли и красоту слога он старался вкладывать именно в первые две.

    Оставив без своих услуг Мировое правительство, он отказался и от содержания, положенного ему Наталией Сергеевной. С кем было жальче всего расставаться, так это с приходящей машинисткой Лидией Марковой – она была вторым человеком, в чьем понимании он укреплялся с каждой сотней напечатанных ею страниц. Одну комнату своей двухкомнатной квартирки он сдал скромной сельской женщине за уборку и готовку и стал доживать обычным пенсионером.

    Мы с ним познакомились в павильончике у проходной Ахтырского пивзавода, основанного в 1913 году. Я там был первый раз, поэтому уверенно попросил крупнограненную кружку старинного литья, на что получил ответ, что мне придется наравне со всеми удовлетвориться одноразовым бумажным стаканом, а в следующий раз явиться, буде пожелаю, со своей ёмкостью любого фасона.

    Оглянувшись с чувством беспредельной скуки, я увидел седого человека, который, быстро сделав последний глоток из кружки моей мечты, протянул её мне. Я купил минералку и ополоснул ею эту кружку над клумбой у входа в павильончик.

    - Она создала мне все условия для творческой работы, - рассказывал он. - Я был ей за это благодарен. Я демонстрировал это тем, как нес ей каждый букет. Это можно было видеть и по выражению моего лица, по моей поступи – по всему. Я, правда, ни в чем особенно не нуждался и до нее. Мне было бы более чем достаточно посильного участия в судьбах человечества, а оно видите как. Этим дебилам что пиши, что не пиши…

    В одну из следующих встреч:

    - Она справедливый и холодный человек. Не знаю, можно ли на этом основании считать ее доброй. За четыре года она мне ни разу не улыбнулась. Ни краешком рта! И, думаю, никому. Но она никого никогда не обидела, не обсчитала. Она делала мне только добро, да, собственно, почему только мне? Это было наше общее, общечеловеческое дело, и если бы не эти дебилы в ООН…

    В дальнейшем мы обсуждали, почему она, достигнув всего, оставалась в этой блочной девятиэтажке. Инженер-сантехник, начинавшая с мелкой должности в горкомхозе, она с нуля создала стройфирму на три сотни рабочих, возводит дома мирового класса - почему же не определила себя в особняк на окраине, в сосновом лесу необыкновенной чистоты?

    В этом доме, объяснял он мне, - она выросла, и выросла в такой семье и в таком виде до самого совершеннолетия, что никому в голову не могло прийти, что это существо, молчаливое, почти оборванное – правда, всегда готовое к драке с кем угодно - будет ворочать миллионами, хоть и не выделяясь из толпы ни внешностью, ни поведением. Ей, короче, нужна была не эта девятиэтажка сама по себе, а тот самый подъезд - бабки у этого подъезда, помнившие её хмурой и голодной пигалицей.

    Такова была его версия.

    - Похоже на правду, - сказал я.

    - Да. Я всегда говорю и пишу, вернее, писал правду. Правду и дело.
    Но этим дебилам в ООН, этим неучам ничего не нужно.

    - Бабки у подъезда – это воплощение мировой зависти.
    Господь послал им наказание в вашем лице – такого солидного, с белой головой,
    с выправкой флотского, пусть и штабного, офицера.

    - Да, именно штабного, не советую смеяться.
    Если бы только не эти дебилы в Мировом правительстве…

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 08.05.2020 в 23:58.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  15. Ваши письма

    15 березня


    Гегельянка.

    В 14 лет Наталья родила дочку, но все-таки кончила школу, потом выучилась на воспитательницу детского сада, уехала в Москву – и вот уже который год работает там почти по специальности: воспитываю, говорит, одинокого старика. Старик не совсем простой – профессор-историк, лет девяноста, если не больше, но еще в своем уме. Я узнал от неё о нем случайно. Она приехала в село к деду и бабке повидать оставленную им дочку, и у них за столом я услышал от нее – от Натальи, пока не от ее дочки – слова, от которых, можно сказать, ошалел.
    - Участвую, - сказала она, - в реальности моего историка.
    - Что?! – воскликнул я. – Участвуете в реальности?
    - Ну, живу в его реальности.
    - Он что, Гегеля вам впаривает на старости лет? Тезис-антитезис-синтез? Абсолютный дух и все такое?
    - Ну, да. Чем бы дитя… К нему никто не ходит, не звонит.

    Приехала она за рулем его машины, вернее, машины его уже немолодого внука,
    который оставил ему эту машину перед отбытием в Америку,
    откуда с тех пор от него ни слуху, ни духу.

    Легко угадав интерес её деда, особенно - бабки , который они, по природной тонкости, скрывали, я попросил Наталью рассказать о последнем из её ухажеров. Каковой ухажер оказался подполковником с Лубянки, о чем она узнала не сразу и не совсем случайно.

    - Встречаемся год, пошел второй. Бросай уже, говорю, свою благоверную, бери меня и вези за границу. Благоверную, говорит, готов бросить хоть сейчас, а за границу и себя отправить не могу: таких, как я, не выпускают. Мой профессор, когда ему это рассказала, чуть меня не уволил. С кем, кричит, связалась?! Это раб. Худшая разновидность раба: доброволец. Человек-говно. Выбрал дело по себе: охранять Кремль. Они друг друга охраняют от гнева народного. Говно-люди. Паразиты. Псари и псы. Они не могут друг без друга. Это, кричит, и есть вечная русская стабильность. В этом ее суть.

    Бабка Натальи, бывшая учительница, в этом месте заерзала и сделала такое движение, словно хотела заткнуть уши.

    - Я кое-что после этого поняла и при следующей встрече так ему и врезала. Ты, говорю, раб-доброволец, человек-говно, тебя не выпускают за границу, как пса на поводку, и ты это терпишь. Он смеется. Согласен, говорит, что я говно, а ты, оказывается, бандеровка. Не, говорю, не. Была бы бандеровка, придушила бы тебя, гада. Положила бы на твою пьяную харю подушку, как заснул бы, уселась бы всей своей жопой сверху, посидела бы сколько-то минут – и пипец тебе. А в каталажку отправили бы твою благоверную. Он смеется: почему? Потому что она ни за что, говорю, не призналась бы, что ночевала с тобой не она.

    Рассказывая, как бы на на него уселась, Наталья встала из-за стола – и мы покатились со смеху. Узенькие плечи, тонкая талия, а та часть её цветущего тела, которой она бы на него уселась, - огромная; ею повиляв, она и показала нам, как бы разместила ее на подушке, под которой находилось бы упомянутое вещество.

    Я смеялся, а её дед только улыбнулся и тут же сказал, что не советовал бы ей расставаться с этим подполковником.
    - Не спеши. Людям жить надо. Тебе жить надо. И ему жить надо. Люди приспосабливаются. Всем приходится это, лавуавировать.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 09.05.2020 в 14:52.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  16. Стреляный, Анатолий Иванович

    Ваши письма


    4 години


    Пёс Федот

    Пёс Федот был интересная скотина. Когда его хозяин Василий принимался воспитывать свою жену Катьку: швырять её по хате с угла в угол, выбрасывать её во двор и гонять её там, вдавливать, поймав, в угол между сараем и нужником, где тычками в пах, в скулы и зубы доводить до её сведения свое мнение о ее качествах жены, матери и пр., Федот не бегал за ними, чтобы их помирить, как того, казалось бы, требовала обстановка, также – его ум, а усаживался на крыльце и негромко, скорбно выл.

    Впрочем, полненькая, кругленькая, Катька, как иногда казалось, сама, своей охотой, а не от мужниных ног каталась и по двору, и по грядкам.

    Когда у двора появлялась полиция, вызванная или Катькой, или кем-нибудь из соседей, Федот бежал к калитке, подпрыгивал к щеколде, потом, облегченно урча, провожал ментов к месту, где, распластанный, рыдал или уже храпел подуставший хозяин. Если же Катька успевала по ходу урока вырваться со двора, Федот провожал её до первой усадьбы, в которую её пустят переночевать, и, лизнув ей на прощанье руку, возвращался тихой трусцой домой, не глядя на встречных, будь то люди или собаки обоего пола.

    Менты обычно забирали Василия с собой. Федот сопровождал их два километра, в аккурат до шоссе, потом возвращался, так же никого не задевая, ни на кого не глядя, большой, даже очень большой и грозный на вид, но тут сжавшийся от понятных чувств. Полиция в энный раз давала Василию по шее и выбрасывала его из машины где-нибудь по дороге в райцентр или привозила таки в каталажку, из которой он выходил через сутки-двое, не зная, как добраться до своего села, но все же добирался и исчезал с Федотом на месяц-два. Когда Катьку спрашивали, куда на сей раз девался её хозяин, она сварливо советовала поинтересоваться, как вернется, у него.

    Ритм уходов-возвращений был беспорядочный, но был один месяц в году, который они неизменно проводили дома. Это – начало мая. В последние годы Василий являлся в не совсем обычном виде. На нем были огромные тяжелые башмаки, зимний маск-бушлат и высокая фуражка с широким козырьком. Он был заросший, от него разило всем, но преобладал запах несколько странного дыма, вроде охотничьего. Всё вместе отдавало немного даже пугающей добротностью, серьезностью, так что никого не тянуло обидно пошутить при встрече с ним.

    Переодевшись в обычное, он приступал к злоупотреблению напитками
    и, соответственно, воспитанию Катьки – и почти сразу, резко, уверенно прекращал.
    Это означало, что пришло время огорода.

    Этого часа ждала вся улица. По Василию она определяла, когда сажать картошку и прочее. Он это знал точно и никогда не ошибался. Несколько дней, по утрам и вечерам, он исправно выходил на свой участок босиком, чтобы установить температуру почвы. Когда природа давала сигнал начинать посадки, тут они с Катькой были рука в руку, вместе ходили к уличному колодцу, часами стояли раком на грядках. Федот не находил себе места от счастья. Катька преображалась. Она успевала даже что-то сварить-испечь, бывало, и подметет в горнице, иной раз пройдется с веником по крыльцу, что-то простирнет. В селе говорили, что она становится почти человеком и что эти хворые опять любят друг друга.

    Это, конечно, не исключалось, но по окончании работ Василий возвращался к бутылке, от неё – к воспитанию Катьки и, получив свои подзатыльники от знакомых ментов, исчезал вместе с Федотом. Так – последние пять лет. Где он пребывал, чем жил и занимался, никто не знал. Говорили, что в Полтаве или Днепре у него богатая мать-старуха – богатая, но умная: отсчитывает ему не больше, чем требуется, чтобы он не пропал с голоду, а Федот – от бескормицы.

    В этом мае они не вернулись. Полиция на сей раз явилась по давно известному ей адресу без вызова. Так село узнало, что Василия и Федота больше нет. Они подорвались на Донбассе, в зоне русской оккупации. Так открылось, что все эти годы они занимались там разминированием местности. Они нигде не числились на службе, не объявлялись ни в какой инстанции - минуя всё и всех, проникали на территорию, занятую противником, и там занимались своим делом. Знали о них только жители тех населенных пунктов, куда они заходили за продуктами. Ночевали по лесополосам, заброшенным строениям, в старых скирдах.

    Осталось загадкой, как они никем не были выданы,
    как их не выследили и не схватили русские. В селе есть разные мнения.
    Один мальчишка мне сказал: «Федота боялись, гады».

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 09.05.2020 в 15:18.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  17. Ваши письма

    19 лютого ·


    Три грыжи по хребту.

    Письмо из Нью-Йорка, пишет женщина; даю в переводе –
    писано не по-английски, как вы подумали, а по-украински.

    «Брайтон Бич – это совковый анклав. Женщины легко занимаются проституцией, семидесятилетние старухи переплюнули молодых, воруют в магазинах, крутят фиги в автобусах. В последние годы массово въехали узбеки, за ними – татары, казахи. Медицинские заведения советских врачишек через каждые сто метров, они не лечат, а торгуют инвалидностью. На инвалидов американцы вываливают мешок льгот. Это порождает у понаехавших то, что называется «красиво жить не запретишь». Преобладают два купленных диагноза: шизофрения и три грыжи по хребту. И как эти «инвалиды» воздают американцам? Называют их придурками. Эти придурки ведь не обращают внимания что возраст брайтонских «инвалидов» - от тридцати. Публика, среди которой я работала, имеет все. Для них устроены дневные центры, там спевки, бесплатные обеды, а они обкрадывают друг друга, собачатся – и зависть, зависть. Снуют садисты с железными шариками и бьют по рукам, мне попадало. Заехали и с оккупированного Донбасса – босяки, пьянь, нормально не разговаривают, а орут, на украинцев – мелкие оскорбления. Все ватники любят Путина. Слышала и такое: «Чтоб эту Америку мусульмане взорвали!». В общем, скажу одно: людей наших терпеть не могу».

    Описан, как видим, СССР, скукожившийся до пятака под названием Брайтон. Кругом Нью-Йорк, США, над всем американская Конституция, американский образ жизни, а для брайтонского СССРа ничего этого нет. Дядя Сэм дал ему полную волю - ну, почти полную.

    Теперь представим себе, что такую волю получил от самого Господа Бога основной СССР, тот, что от Балтики до Чукотки и от Новой земли до Кушки. Как мы слишком хорошо знаем, послесоветский человеческий материал в своих краях был несколько стреножен: русский - по-русски, украинский – по-украински, узбекский – по-узбекски и т. д. Ну, а если бы все они оказались на беспривязном содержании?

    Этот вопрос не покажет ли нам лишний раз, какое значение имеет качество человеческого материала, достающегося любому политическому реформатору где бы то ни было?

    Правда, есть и несколько иной взгляд на Брайтон, и тоже из Нью-Йорка. Пишет тоже женщина, по-русски.

    «Брайтон традиционно коррумпированное место - не зря там всегда много полиции. Сейчас он населен узбеками, они прибрали к рукам извоз и обслуживание на дому стариков и больных, строят свои кафе и рестораны, приучили местных (одесские остатки) к плову. Да, привезли свои пороки-- взятки, натуральный обмен, притеснение женщины, золото напоказ. Но в канавах никого не видно.

    Врачей американцы уже многих наказали-- были мощные акции по отлову лет 10 назад. Аресты проводились прямо на улице -- у меня на глазах арестовали милую бабушку. Все это уже прошумело, пик воровства позади, хотя многое остается по-прежнему. Наверное, это последствия Совка, плюс наживное.

    Но есть в Брайтоне и положительные черты. Ушли от дел старики-осколки СССР, пришли их дети, выросшие в Америке. Они построили новый Брайтон, почти европейский-- приличные магазины, не гнилая еда, современный стиль обслуживания, а не продавщицы с одесского Привоза... Летом на пляж навестить бабушек и дедушек приезжают внуки-- студенты из Гарварда, Англии, даже Австралии, тогда Брайтон похож на студенческий городок».

    Получается, что анклав уже не совсем анклав и не такой уж советский.
    Америка потихоньку влияет и на такой очаг совка.

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 10.05.2020 в 10:16.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949


  18. Ваши письма

    18 лютого ·



    Ушибленный пофигизмом.

    Один человек прислал мне огромное письмо о том, каких неприятностей можно ожидать от русской госбезопасности, как она использует новейшие технические достижения для удержания населения в страхе и покорности.

    «Возьмите за правило, - советует он, например, - чаще выключать хотя бы на 10 минут или лучше на полчаса телефон и вынимать аккумулятор, чтобы вымотать контролирующую вас по GPS агентуру и в одно из таких выключений посещайте универсам. Это же касается и аптек в еще большей и ответственной степени».

    Психиатр тут, конечно, улыбнется, вместе с ним и я. Всегда были люди, которые не забывали о существовании: охранки - при царях, ЧК и КГБ – в советские времена и ФСБ – в наши дни. Да, не забывали, бедные, ни днем, ни ночью.

    И точно так же были такие, которые не думали об этой напасти ни при каких обстоятельствах.

    Это были разные породы. Первые – ушибленные мнительностью, иных она доводила до психушек, другие … ну, можно считать, что они тоже ушиблены, но не мнительностью, а пофигизмом - спасительным пофигизмом, должен сказать.

    Кто чем ушиблен, не зависело ни от соцположения индивидуя, ни от его образования и рода занятий, ни от окружения – ни от чего, только от природы. Я не был заметным недругом советской власти, но не отличался и особой верноподданностью. Знал, конечно, что за мной присматривают, подчас следили открыто, есть у них такой прием устрашения, он рассчитан на то, что вы, заметив слежку, станете вести себя потише, если, понятно, не сойдете с ума сами и не сведете – близких. Втихаря обыскивали квартиру, нарочно оставляя следы.

    Не проходило дня, чтобы кто-нибудь из друзей и знакомых не говорил: это - не телефонный разговор. Я неизменно отвечал так: «Бюджет известной конторы бездонный. То есть, денег, персонала всякого рода и добровольных помощников там тьма. Все, что им надо, они обо мне знают, а что упустили, могут в любой момент узнать. Поэтому я считаю, что самое разумное – раз и навсегда мысленно сказать им: а пошли вы нах... - вел себя и буду вести так, будто вас нет».

    Когда меня первый раз выпустили за кордон, в капиталистический мир, уже при Горбачеве, но при неизменном КГБ, я и там вел себя без оглядки: приводил к себе в номер отеля кого хотел и когда хотел, общался с кем хотел в других местах. Одному чекисту, приставленному к писательской группе, прямо сказал, причем, не наедине: «Не нравится вам, как я себя веду – больше не выпускайте меня дальше Бреста, а уж если выпустили, то идите нах... со своим присмотром и наставлениями».

    Это было с моей стороны не геройство, не пижонство – это было простое проявление здравого смысла, как я это представлял окружающим, зная при том, что, дело и не в нем, не в здравом смысле, а, повторяю, в натуре. С грустью прекратил общение с несколькими хорошими приятелями, когда увидел, как им страшно водиться со мной – заставил себя забыть о них из обыкновенной жалости к ним, понимая, что они ни в чем не виноваты.

    Как говаривала моя мать-колхозница, «всэ прыродою диеться» - всё вершится природой человека.


    ================================================== ================

    Из комментариев:

    Anatoliy Galinskiy:

    Примерно с тем же "чувством прекрасного" и живу, но...
    Но вот неизвестная часть одной известной истории:

    Когда угнали в Турцию самолет Ан-24 и застрелили бортпроводницу Н.Курченко,
    оказалось, что эти самые Бразинскасы жили в г.Коканд Ферганской области.
    Там всех "подняли на уши" и начальник областного КГБ получил по полной программе
    за то, что том году один из Бразинскасов два раза ездил на автобусе за 150 км. от Коканда
    в соседнюю Киргизию в шахтерский поселок Кызыл-Кия,
    где получал на почте посылки на свое имя "до востребования".

    И вот за этим "подозрительным действием" полковник со своей конторой и не уследил...
    А должен был? В "конторе" сверху решили что должен. За всеми следить? За всеми...
    В те годы для меня это было открытием!



    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 10.05.2020 в 10:21.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  19. Помню в 88 чи 89 ом я учился на обувщика!!! Попросили меня поработать на сложном процессе!!! Я уже был мастер высшего пилотажа!!! Два чи три дня работал!!! А в один день машина впереди сломалась!!! Мне одному на своей пришлось гнать весь конвейер!!! Канечна помогали чуток двое и дивились моей скорости!!! Платили по 32 рубля за 8 часов!!! Стока радости у кверти!!! Хотя!!!, хммм училище половину забирало!!! Маме часы купил!!! Эх СССР молодость!!! Горбачевское время!!! Канечна усталость ощутил в тот день сильно!!!, когда за двоих работал!!! Помню приехал домой, бухнулся на кровать, тело молодое не сильно выносливое!!! Даже наверное нитак!!! Мозги глупые!!! За двоих работать в режиме конвеяра!!! Нада было требовать от начальника уменьшения скорости!!! А я то гордый передовик производства!!! Плюс шахматист и не люблю проигрывать и насмешек всяких!!! Думал так!!!: сейчас если буду требовать уменьшения скорости конвейера? Начальник типа, тролить меня будет!!! Мол худеть Нада!!! Хммм, хотя уверен, что никто на фабрике 8 часов так не смог бы, как я!!!

  20. В СССР да и сейчас совковое мышление было и есть!!!: кто работает, того и погоняют!!! СССР развалили хитро-опые!!! Поприхватизировали добро и что создавалось на костях людских тоже!!! Сейчас они демократы видители?! Туниядцы и гадло шо в расеи правители!!! И в Украине тоже!!! Все будут гореть в аду!!! Так говорит и Слово Бога!!! И я кверти!!! Так шо усе хорошо!!!

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •