Страница 5 из 5 ПерваяПервая ... 345
Показано с 81 по 95 из 95

Тема: Любимые проповеди, хорошие статьи, избранные речи...

  1. #81 (253525) | Ответ на # 253524
    Анна Кирьянова

    Друзья-предатели. Осторожно.

    Век живи. Bек учись.



    Занятно и поучительно.

    * * *

    Вот совсем свежий случай в США. Приятный молодой человек ( по внешности мулат) чувствовал себя счастливым и стал в ресторане раздавать посетителям 20-долларовые банкноты. Случайно он пропустил одну девушку, которая возмутилась и стала с ним ругаться. К скандалу присоединился парень этой девушки. Кончилось тем, что парень выбежал из ресторана, вернулся с пистолетом и убил счастливого мулата выстрелом в голову.

    Мораль: не надо делать добро без необходимости. Это может вызвать негативную реакцию.

    * * *

    Вложение 1846

    Писатель Джек Лондон покончил с собой. По другим сведениям, он умер от передозировки наркотика, но, собственно говоря, это почти одно и то же — под конец жизни (а было ему всего 39 лет) он страдал от жесточайших депрессий, много пил и потерял интерес ко всему окружающему.

    А ведь был он, что называется, мачо, настоящий мужчина: и в «золотой лихорадке» участвовал, и военным корреспондентом работал; смелый, отважный человек, самый высокооплачиваемый писатель в свои времена. Каждый день он писал тысячу слов, его романы и рассказы расходились огромными тиражами, по всему миру у него были миллионы поклонников. Довели его до смерти, как это ни банально, так. Помните, в школе, когда мы были детьми, учителя часто говорили о ком-то: «это не друзья, а дружки!». Вот для этих самых дружков романтичный писатель выстроил настоящий дворец из особого красного камня (кстати, огнеупорного).

    Назвал его «Дом волка» и принялся приглашать к себе жить писателей, поэтов и каких-то подозрительных «бродячих философов»; кормил их, поил, снабжал карманными деньгами.

    В один прекрасный день дом заполыхал.
    Его подожгли изнутри, причем сразу в нескольких местах — иначе грандиозное сооружение не смогло бы сгореть дотла, оставив писателя с многотысячными долгами. То есть, именно дружки дом и сожгли. Джек Лондон, пытаясь найти выход, принялся писать еще больше, борясь с приступами депрессии и нежеланием жить — потрясение было слишком сильным. Тут он услышал, как один его друг говорил другим: «Джеку слишком легко достаются денежки. Надо помочь ему их потратить!». Отвращение к людям овладело несчастным Джеком Лондоном. Он уже ничего не писал, только пил все больше и больше, а в конце концов слуга-японец нашел его умирающим, а рядом с ним листок бумаги, на котором несчастный доверчивый писатель высчитывал смертельную дозу опиума. Друзья, наверное, пришли на похороны, обсудили ситуацию, вдоволь посплетничали, посудачили, на славу угостились и разошлись восвояси, вернее, расползлись, подобно глистам-паразитам, чтобы поскорее найти новую жертву.

    * * *

    Вложение 1847

    Дружки Есенина и Высоцкого — это хрестоматийный пример. Они пили и ели за счет великих людей, спаивали их, втравливали в скандалы и драки, а потом писали горестные и"правдивые" воспоминания о погубленных ими поэтах. Впрочем, правда иногда сквозит между строк: друг Есенина, с которым они вместе купили комнату, во время поездки поэта за границу, поселил в этой комнате свою жену и малолетнего ребенка, так что Есенину просто стало негде жить.

    Он, как подобает настоящему мужчине, ушел и скитался по знакомым, ночевал, где придется, естественно, алкогольная зависимость развивалась стремительно, ведь всюду его ждали другие друзья.

    * * *

    Вложение 1848

    Друг Высоцкого вспоминает, как однажды он оказался в гостях у знаменитого барда. «Выпьем, Володя!» — предложил друг уже погибающему от наркомании и алкоголизма поэту. «Да у меня дома ни капли нет», — принялся оправдываться несчастный Высоцкий, но друг пишет дальше так: «У меня, конечно, оказалась с собой бутылка коньяка, которой я и угостил поэта». Молодец, что тут скажешь! Выпивши со знаменитостью, он уехал к себе домой, а больной Высоцкий принялся искать «дозу» — алкоголь уже поступил в его гибнущий организм. Пьяные, Есенин и Высоцкий раздаривали своим друзьям дорогие вещи; наутро сожалели, но вернуть взятое никому и в голову не приходило.

    * * *

    Едва в Советскую Россию приехала танцовщица Айседора Дункан, как и у нее появилась масса друзей. Они очень полюбили ходить в гости в особняк на Пречистенке, особенно — в дни выдачи пайков. Добрая Айседора выставляла на стол весь свой паек; все кушали, хвалили, потом расходились по домD0м, а танцовщица месяц потом жила на одной мерзлой картошке. За глаза друзья величали ее «Дунькой», писали забавные частушки про нее и про Есенина, и с нетерпением ждали дня выдачи спецпайка, чтобы снова веселой компанией завалиться в гости.

    * * *

    Шайка друзей-нахлебников окружала, пожалуй, почти всех великих людей.




    Эдит Пиаф кормила и поила целую банду бездельников. Она не была глупа, прекрасно понимая, что все эти так называемые друзья — обыкновенные паразиты и дармоеды, которым, в сущности, нет до нее никакого дела. Однажды они шумной толпой пришли в ресторан, чтобы отменно поужинать за счет звезды. Пиаф вдруг внимательно посмотрела на лица добрых друзей и заказала только одну картошку.

    Все, больше ничего. Друзья деланно смеялись над причудами певицы — они ведь рассчитывали на несколько другое угощение.
    В следующий раз Пиаф собрала все свои драгоценности, показала их друзьям. И под алчными взорами, взяла и спустила все золото и бриллианты в унитаз. Дикая выходка, но как-то она понятна, когда умирающий от цирроза человек, всю свою юность проведший в голоде и нищете, проницательно смотрит на лица милых друзей и видит их души. Впрочем и сами творческие личности иногда выступали в роли так называемых друзей.

    * * *

    Поэт Велимир Хлебников в страшные годы гражданской войны оказался в голой степи со своим другом, тоже поэтом. Поэт этот тяжело заболел, то ли дизентерией, то ли холерой, обессилел и идти уже не мог. Тогда Хлебников собрал припасы и двинулся в путь один...
    «Не оставляй меня умирать, Велимир», — хрипел умирающий спутник своему другу,
    а тот обернулся и отвечает так поэтично: «Степь тебя отпоёт!»

    * * *

    Екклезиаст в библии рассказывает мрачно, что всю жизнь искал он среди тысяч людей друга и женщину. Друга вроде как нашел, но пессимистичный и угрюмый тон его философских рассуждений заставляет в этом усомниться.
    По мнению психологов, к сорока годам у человека может быть только один друг, и то — не всегда. И это не потому, что падает потребность в общении, эмоциональность и так далее — просто череда разочарований и горький жизненный опыт заставляют нас становиться осторожнее и замкнутее. «Мне легче снести ножевой удар врага, чем булавочный укол от друга», — писал Гюго, на долю которого, видимо, выпало немало этих булавочных уколов. На вражду чужих людей мы действительно реагируем легче, чем на подлость тех близких, кому мы доверились.

    * * *




    Профессор Литвак пишет о том, что в аудитории он задал простой вопрос:
    «А вас когда-нибудь предавали? Если да, поднимите руки!». Руки подняли практически все.
    А ведь речь идет о юных студентах, только-только вступивших в жизнь.

    В этом свете верхом глупости кажутся мне советы некоторых психологов:
    «Встаньте, мол, на место предавшего вас человека — поймите его и тогда сможете простить».
    Или — «он не стоит вашего внимания и ваших переживаний, — отпустите ситуацию».

    Такие советы очень хороши в умозрительном смысле.
    Встаньте, например, на место педофила. Или грабителя. Или убийцы. Поймите его и простите.
    Это хорошо, когда дело касается других людей. Я всегда привожу простой пример:
    «А давайте, я вам палец дверью прищемлю. И пока я буду давить на дверь, поймите меня.
    Ощутите мои внутренние мотивы. И простите».

    * * *

    Думаю, когда на костре сгорала преданная Карлом Седьмым Жанна д’Арк, ей было очень больно. Чисто физически. Ей было всего девятнадцать лет, она отвоевывала французские земли во славу короны этого самого Карла, а он объявил ее ведьмой и приговорил с помощью инквизиции к сожжению.

    * * *

    Бизнесмен берет для друга кредит, который потом выплачивает сам на протяжении нескольких лет.

    Женщина утешает одинокую несчастную подругу,
    которая потом звонит ее мужу и пытается вступить с ним в связь — иногда небезуспешно.

    Девушка доверяет свои тайны задушевной подруге,
    которая тут же бежит делиться ими с другими людьми, злорадствуя и хохоча.

    К слову, именно так поступил знаменитый композитор Вагнер, чью воинственную и величественную музыку так любил Гитлер. Он дружил с философом Ницше, а потом всем рассказал, что Ницше лечился в психиатрической больнице.

    Потрясение от предательства всегда бывает чудовищным:
    не случайно по шкале стрессов измена (в широком смысле слова) переживается человеком тяжелее, чем смерть.

    Уж на что жесток и свиреп был царь Иван Грозный, и тот до конца жизни слал письма с проклятиями убежавшему от него бывшему другу — князю Курбскому. Даже душа кровопийцы-царя не смогла смириться с бегством близкого человека; все строчил он длинные послания, в которых «паще кала гной» было наиболее мягким выражением.

    * * *




    А Юлия Цезаря друзья вообще предательски зарезали. Человек он был исключительного ума и богатого жизненного опыта, а тут словно ослеп и оглох, не внимая никаким предостережениям. Жена Кальпурния умоляла его не ходить в сенат в роковой день убийства, но Цезарь ее не послушал. Некто передал ему по пути записку с предупреждением о заговоре — Цезарь ее не прочитал.
    К слову, интересно, что жены часто бывают куда дальновиднее мужей, предостерегая их от общения с тем или иным человеком. Но мужья, подобно Юлию Цезарю, пренебрегают предупреждениями — и оказываются в положении преданных. И снова и снова повторяют свою ошибку: «Как ты можешь так о нем говорить? Это мой друг, он отличный мужик!» — во скольких семьях звучат эти слова в то время как вы читаете эти строки. «Тебе все не нравятся!» — еще одна распространенная фраза.

    Только потом происходит обычный сценарий — «отличный мужик или кидает своего доверчивого и щедрого друга, или еще каким-то образом платит злом за добро.

    * * *

    Сто лет назад еще Зигмунд Фрейд обратил внимание на повторяющийся сценарий: некто выступает в роли благодетеля, делает для кого-то добро, жертвует собой и своим имуществом, а потом снова и снова оказывается в положении преданного. Не успевает зарубцеваться одна рана, как человек позволяет нанести себе другую.

    Все дело в пресловутой проекции — стремлении приписывать другим людям те качества, которые присущи нам самим. Неспособные на подлость и предательство, как правило, не ждут этого и от других, поэтому самые честные, самые смелые и благородныe оказываются в положении жертвы. И то сказать: граф Калиостро прожил со своей женой Лоренцей двадцать лет; вместе они то мошенничали, то на самом деле занимались магией, то взлетали на вершину славы, то спасались бегством, то пророчествовали, то лгали, а потом Лоренца выдала графа инквизиции, дала на него, что называется, показания.

    * * *

    Тем и страшно предательство, что от него невозможно уберечься и спастись — ведь исходит оно от самых близких людей, которых мы любим и которым мы доверяем.
    Потому-то Данте в «Божественной комедии» поместил предателей в самый страшный круг ада — видимо, тоже с кем-то дружил и кому-то совершенно напрасно доверял.

    (продолжение следует)
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  2. #82 (253526) | Ответ на # 253524
    (окончание)


    Впрочем, бывают на свете и истинные друзья.
    Примеры можно пересчитать по пальцам, но они потрясают своим величием.

    Вложение 1850

    Когда фашисты пришли к власти, Зигмунд Фрейд был тяжелобольным дряхлым стариком. Евреем, кстати. Двух его сестер отправили в лагерь смерти, Освенцим, и там убили. Хотели отправить и Фрейда, но его пациентка и верная подруга, правнучка Наполеона, приехала к фашистскому командованию и стала просить отпустить престарелого ученого (а уже вовсю жгли его книги, собираясь приняться и за него самого). «А вы, фройлян, отдайте два своих замка, — сказал партайгеноссе аристократке. — Вот мы вашего старичка и отпустим». Можно было подумать — старик и так болеет последней стадией рака, он очень стар, ему так и так умирать. Но дама отдала два своих замка, спасла Фрейда, а когда он приехал в Англию, она приказала расстелить на перроне красную бархатную дорожку, по которой когда-то шествовал сам Наполеон Бонапарт. И еще подарила ученому цветы. Потому что они были друзьями.

    И еще один пример тоже относится к годам Второй мировой войны со всеми ее ужасами.

    Педагог Януш Корчак был гуманистом; он написал множество книг о воспитании детей. Этими книгами зачитывалась вся Европа — еще бы, ведь это было новое слово в педагогической науке, которая раньше предлагала только одно — лупить и наказывать, дрессировать и муштровать.

    Вложение 1849




    Настала война, и еврейских детей, воспитанников Януша Корчака, отправили в концлагерь. Педагогу несколько раз предлагали свободу — многие фашисты знали его книги и восхищались его умом и талантом. Можно было остаться и мирно писать свои педагогические опусы, заниматься педагогикой как наукой, детей ведь еще много вокруг оставалось. Но Януш Корчак не покинул своих питомцев, поехал вместе с ними в лагерь смерти, а потом вместе с ними вошел в газовую камеру, чтобы детям было не так страшно умирать. Потому что они были друзьями.

    «Друг познается в беде», — это еще римская мудрость,
    а до римлян, вероятно, ее знали еще более древние народы.

    * * *

    Не спешите доверяться и щедро раздавать свое имущество людям, которые заставят вас страдать;
    в лучшем случае, от своего равнодушия к вашим бедам,
    в худшем — от бед, которые они сами вам и причинят...


    ================================================


    Мой комментарий:

    Всё хорошо в меру (доверие и жертвенность - тоже).
    Надо знать кому верить можно, а кому нельзя.
    И уметь отличать желающих пожить за чужой счёт
    от действительно нуждающихся в моей помощи людей.

    Подробности здесь:

    Синдром "сбежавшей невесты", или как не попасть в чужой сценарий?

    Гордость ,эгоизм в отношениях. Что с этим делать?


    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  3. #83 (257709) | Ответ на # 253526
    Алексей Широпаев

    Люди как люди?







    Навстречу пятой годовщине "крымской весны". Но сначала - необходимое предисловие. Уже устал объяснять. Это МОЙ текст, впервые опубликованный весной 2015 года на ныне заблокированном сайте "Русская Фабула" и там же проиллюстрированный кадром из сериала "Мастер и Маргарита" - лицо Воланда в исполнении Олега Басилашвили. Текст, подчёркиваю, был подписан моей фамилией: Широпаев. Однако невнимательные читатели из-за иллюстрации решили, что автором является Басилашвили и в таком качестве текст распространили по Сети. Недоразумение продолжает длиться вот уже скоро четыре года! Постоянно (вот недавно опять) появляются републикации, шишки за которые сыпятся на уважаемого мною Олега Валериановича...
    +


    Я вот думаю: а что было бы, если бы Воланд прибыл в Москву сейчас. То есть не в Москву Сталина, а в Москву Путина? И время по сюжету подходящее — как раз весна, дело к маю.

    Как вы помните, во время триумфального выступления своей свиты на московских подмостках «профессор» делает эдакое философское отступление, пристально рассматривая зрителей:

    «Ну что же, они — люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было...Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...»

    Когда некоторые нынешние аналитики уподобляют нашу эпоху тридцатым годам, они не совсем правы. Те люди, люди 30-х, действительно «напоминали прежних», дореволюционных. Манерами, бытом, представлениями. Булгаков это хорошо показывает. С нынешними россиянами людей 30-х по-настоящему роднит лишь одно: любовь к деньгам. Как же так, возразит кто-то. А отношение к власти, холуйские славословия, поголовная поддержка политики вождя? Разве всё это не похоже на нынешнюю 86-процентную поддержку Путина?

    Отвечу: похоже, но только ВНЕШНЕ. У нас ситуация с общим качеством населения неизмеримо хуже, чем в 30-е годы. Хуже!

    Когда мы видим кадры кинохроники, на которых монолитные колонны маршируют под лозунгами «Слава великому Сталину!», «Смерть троцкистским собакам!», мы должны видеть, что стоит за этим. А за этим стоит гражданская война, за этим годы геноцидного террора и социальной дискриминации. За этим стоит всепроникающий, как Интернет, страх. Вот что надо понимать.

    Но когда современное российское большинство поддержало «крымнаш», поддержало «новороссию», у него за плечами был не опыт Соловков, не опыт раскулачивания, массовых расстрелов и Беломорканала. Нынешний обыватель не знает, что это такое — шаги НКВД ночью, за твоей дверью. Его не били по половым органам на допросах. Нет, у нынешнего большинства за плечами опыт совсем другой жизни: опыт жизни при демократии 90-х, пусть и очень несовершенной, да, но демократии. Наше большинство, так возлюбившее Путина, уже не знало страха и железного занавеса. Нынешнее большинство никто не запугивал и не принуждал. Когда советский народ в 1939-м, стоя на митингах по заводам и фабрикам, единодушно гавкал после нападения на Финляндию: «Да здравствует мирная политика Советского союза! Да здравствует великий Сталин! Мы полностью одобряем меры, принятые Советским правительством!» — я понимаю, что это происходило в стране ГУЛАГа. Попробуй-ка не поддержи. Если не выразишь одобрение — погибнешь лютой смертью.

    Но тем, кто в марте прошлого года рукоплескал в Кремле по поводу «возвращения» Крыма — им удары сапогом по почкам и ГУЛАГ явно не грозили. Как и остальным 86-ти процентам. Ну ладно, не пойдёшь ты на митинг в поддержку «Крымнаш» — ну, выгонят с работы, это самое большее (но не расстреляют и на Колыму не ушлют). И, кстати, не всех же гоняют на эти митинги. Подавляющее большинство сидит себе дома и исповедует «Крымнаш» совершенно добровольно, наедине с собой и телевизором, в семейном кругу, по зову сердца, безо всякого давления и безо всякого стимулирующего страха. Они, эти люди, не прошли через мясорубку террора. Они имеют опыт достаточно свободной постсоветской жизни, у них загранпаспорта и выход в Интернет, но притом они уже готовы нести по улицам лозунги: «Слава великому Путину!» и «Смерть пятой колонне!». У них, в принципе, в 90-е был шанс стать нормальными людьми, войти в круг нормальных народов. Но нет, они по доброй воле выбрали сталинизм-2 и бредни о новом имперском величии — вот в чём коренное отличие наших современников от людей 30-х годов. Зная ВСЁ о сталинском терроре, наши современники, по данным «Левада-центра», его оправдывают, очевидно, надеясь, что новый террор лично их не затронет. То есть они, сволочи, согласны на репрессии, если будут «грести» ДРУГИХ. Если ДРУГИМ будут ломать судьбы; если ДРУГИХ будут гнобить, мучить и убивать. Вот какое у нас замечательное население сегодня.

    Совок совершил ужасное дело: похоже, за время своей истории он истребил почти всех, кто мог бы воспринять свободу. Последний всплеск сопротивления — Новочеркасский бунт при Хрущёве. Когда потом появился шанс на свободу, воспользоваться им было уже некому. Воля к свободе осталась в Украине, в Прибалтике, в Грузии. Но не у нас, не у русских. У нас качество населения низведено ниже плинтуса. Оно не идёт ни в какое сравнение со сталинскими временами. Ибо тогда система всё-таки преодолевала сопротивление, с нею всё-таки боролись. Были крестьянские восстания, потом были власовцы. Был огромный пласт людей, ненавидящих Сталина и совок вообще. Недаром системе требовался ГУЛАГ. Сейчас он не нужен. ЭТОТ народ любит вождя и без ГУЛАГа. Страшное дело — рабство из-под палки. Но ещё страшнее — рабство без палки. Страшен совок в ватнике. Но страшнее совок на иномарке, в импортных шмотках, отдыхающий в Европе и притом ненавидящий Запад. Помнится, при совке власть обязывала хозяев личных домов вывешивать по праздникам красный флаг. Не вывесишь — будут неприятности. Сейчас никто никого не принуждает цеплять «колорадскую» ленточку на свой личный автомобиль — но цепляют все, сами цепляют, не замечая, как двусмысленно и даже комично этот круглогодичный «символ победы» выглядит на «мерседесе» или «фольксвагене».

    Этот нынешний добровольный неосталинизм, добровольный отказ от возможности быть свободным — гораздо страшнее атмосферы 30-х годов. Он знаменует полную деградацию, возможно, уже необратимую. Это вырождение как следствие мощнейшей антиселекции, отрицательной калибровки. В великом русском языке есть слово «люди» и слово «ублюдки». Как видите, они вроде бы созвучны, похожи друг на друга (может даже показаться, что корень у них один). Однако значение этих слов совсем разное. И корни разные — «люд» и «блуд» соответственно. Между этими двумя словами при всём их некотором созвучии — дистанция огромного размера. Такая же, как между русскими 30-х годов и нами, нынешними русскими. Там, в 30-х, были всё-таки люди.

    Начало перестройки было ознаменовано появлением знакового фильма «Покаяние» Тенгиза Абуладзе. Собственно, перестроечная критика сталинизма началась с него. Главный смысл этого фильма был не воспринят, он показался тогда слишком радикальным и даже нигилистическим. Сын выкапывает из могилы труп отца-тирана и выбрасывает его с горы куда-то в мир — на ветер, на вечный позор. О, как тогда, в пору выхода фильма на экраны, многие клеймили эту яркую сцену, как оскорблялись ею! Фильм стал своего рода «проверкой на вшивость», проверкой готовности общества к переменам, к перерождению. Он нёс в себе послание, которое не было услышано: нас может спасти только радикальное отречение от скверны. Подобное тому, что совершила Восточная Европа. Но это не произошло. Покаяние — а именно в этом состояло послание фильма — не состоялось. Фильм, повторяю, не был услышан, и само это слово — покаяние — стало по большей части вызывать раздражение и озлобление, и чем дальше, тем сильнее. Призывы к покаянию стали восприниматься как оскорбление национального и личного достоинства: «Кому, НАМ каяться?! Перед кем?? Да мы всех их спасли от фашизма!!». Сегодня тема покаяния, звучавшая в годы перестройки, окончательно перечёркнута великой темой «вставания с колен». Её венец — «Крымнаш». Законченный исторический цикл: от фильма «Покаяние» до фильма «Путь на родину». Мы вернулись-таки «на родину». Кто-то, вспоминая картину Абуладзе, сказал, что зловонный труп тирана теперь подобран и водружён на старый пьедестал. Не совсем так. Этот полуразложившийся труп наши современники притащили к себе домой и усадили за семейный стол. В его обществе пьют чай. С ним подобострастно беседуют, с ним советуются. И если у трупа вдруг отваливается голова, её с извинениями прилаживают на место.

    Так Вы говорите, мессир, люди как люди? Нет, увы, к нам это уже не относится. Это не про нас. Мы не «люди как люди», а некий продукт системы расчеловечивания. Покаяние могло пробудить в нас человеческое, но мы, потоптавшись немного на историческом перепутье, отвергли этот шанс. У людей 30-х такого шанса не было, и единственное, что нас роднит с ними, единственное, что мы от них унаследовали — их негатив: готовность стучать, трамвайное хамство и слабость к халяве. Несмотря на то, что Москва сейчас сияет модными бутиками, навроде миланских и прочих, нынешняя публика, думаю, так же ломанулась бы в «магазин» Геллы на сцене театра Варьете. И коварные купюры, дождём слетающие с потолка, хватала бы только так, за милую душу. Путин смекнул, как можно купить эту «милую душу». Он пытается Вам подражать, мессир. «Наш Крым» — это тот же «магазин» Геллы на сцене современности. Хит сезона «русской весны». Интересно, кто в роли Геллы? Вероятно, блядские российские СМИ с трупными пятнами на руках. Народ вот уже год активно и упоительно примеряет на себя Крым, приговаривая: «Шикарно! Качественно! Патриотично! А как оперативно провернули! Глазом не успели моргнуть!». На что надеется Путин? На то, что иллюзия, морок станет вечной реальностью? Даже Вы, мессир, на это не посягали. Морок развеется, оставив только срам и массовый визг. Вам-то что, мессир, Вы встали и ушли. А Путину податься некуда: он не вольный художник, в отличие от Вас, он директор-хозяин этого, блин, «Варьете». Он обречён метаться по рушащемуся зданию, среди разочарованной, озлобленной, взбешённой публики, теряющей человеческие признаки. Вот такой театр. «Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!!».


    Весна 2015 г.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  4. #84 (262800) | Ответ на # 257709

    После "Ваших писем"



    17 Март 2019




    • 8

    Смотреть комментарииСлушать можно здесь: После <<Ваших писем>>
    Радио Свобода |
    Free Listening on SoundCloud











    С середины девяностых годов звучала передача "Ваши письма". Последний ее выпуск вы могли слышать в прошлом месяце. Сегодня мне остается что-то сказать под занавес перед тем, как навсегда попрощаться с вами, во всяком случае, в качестве автора именно этой передачи.

    Все эти годы письма слушателей были для меня одним из окон в советский мир, постепенно становившийся русским. Да, сегодня его уже можно назвать русским – русским со следами, с родимыми пятнами советского. Не раз мне приходилось читать у недоброжелателей – а их у меня, как и у этой радиостанции, было немало, есть они и сейчас – приходилось читать, что письма я оглашаю не ваши, а свои – что я их выдумываю. В ответ я говорил одно и повторю напоследок: если бы я их выдумывал, вы бы их не слушали так долго и нередко – спасибо вам – внимательно. Любая подделка в конце концов выдает себя. Да, последний раз и совсем недавно – что я выдумываю письма – мне было написано не откуда-нибудь, а с факультета журналистики Московского государственного университета. Написала преподавательница этого факультета, пожилая женщина, доцент, – написала, что она давно следит за моей грязной, подрывной работой, видит все мои уловки, все выдумки, все натяжки, то, как я все поворачиваю так, чтобы у слушателя составилось представление, что Россия – страна нехорошая, что русский народ – народ с червоточиной, чтобы, короче, отбить у слушателя любовь и уважение к России и ко всему русскому. "Уж в этом я разбираюсь", – написала она, таким образом показав мне, что как раз в этом-то и не разбирается: ей мешает патриотическая мнительность. Журналистике на факультете журналистики МГУ не учили никогда, говорю это не понаслышке – сам его окончил, но общее образование давали неплохое. Сейчас скверно стало и с этим. Высшее образование в том виде, в котором оно просуществовало в России со времен Ломоносова, похоже, сходит на нет, хотя возможностей для подлинного просвещения становится не меньше, а больше, и желающие ими пользуются.

    В этом, кажется, все дело.
    Новые возможности, в том числе интернетные, сетевые, теснят прежнее.
    Старое уходит, превращаясь в подделку, в труп.

    Итак, наверное, главное, о чем можно было судить на протяжении всех этих лет по письмам слушателей "Свободы", – как советский патриотизм превращался в русский. Вот в такой, к примеру. Этот пример предоставляет нам тот же МГУ – символ упавшего казенного просвещения в России. "Лично я думаю, – пишет преподаватель, – что причины русофобии две: отказ России веками следовать указаниям Запада, и вторая причина: зависть к высокому духовному и культурному уровню. Почему у них нет Достоевского, Пушкина и др.? Потому что главное там – деньги. В этом кроются все ужасы ненависти Запада – там за деньги готовы на все. А также им хочется, чтоб огромная Россия танцевала по их указаниям". С этим человеком мы когда-то учились в этом университете. Тогда там преподавался – не знаю, преподаётся ли нынешним студентам – такой предмет, как "Зарубежная литература". Было два списка произведений, которые мы обязаны были прочитать и проработать, о чем и доложить на экзаменах: обязательный и дополнительный. Считалось само собою разумеющимся, что в голову каждого из нас на всю жизнь впечатаются хотя бы такие имена, как: Шекспир, Мильтон, Байрон, Теккерей, Данте, Боккаччо, Сервантес, Гёте, Гейне, Шиллер, Флобер, Мопассан, Бальзак, Жорж Санд… Отдельно – Гегель, Кант, Юм, Адам Смит, Милль, Шопенгауэр, не говоря о Гомере, Платоне, Аристотеле, Фоме Аквинском… Если скажу, что тогда я и в страшном сне не мог представить себе, что в две тысячи девятнадцатом году получу письмо от выпускника и преподавателя МГУ, в котором будет сказано, что Запад завидует "высокому духовному и культурному уровню" русских, страдая, что у него нет Достоевского, Пушкина и других и желая, чтобы "огромная Россия танцевала" по его указаниям, – да, если скажу, что не мог ожидать ничего такого, это будет неправда. Мог, еще как мог! И не один я. Мы ведь знали в подробностях, что представляла собою, например, послевоенная кампания борьбы с "космополитизмом", когда каждый, кто хотел сохранить хотя бы свободу, если не служебное положение, должен был не просто говорить, а верить, что все достижения западной культуры, науки, техники, производства, вся западная цивилизация – ничто по сравнению с русской. Не социалистической, а именно русской, в чем и состоял подспудный смысл кампании.

    Поэтому все, что я могу сказать в связи с сегодняшним письмом: такова сила любви – любви к отечеству. Она отшибает память и здравый смысл, которому она, память, обычно верный помощник, и отшибает отнюдь не у единиц. Угодная начальству сила любви к отечеству – великая сила, уж нам ли этого не знать. Такой преподаватель есть сегодня в каждом из бесчисленных российских университетов, и, пусть даже в единственном числе, он задает там тон.

    А когда передача "Ваши письма" делала первые шаги на Радио Свобода (почти четверть века назад), я получал вот такие послания: "Ваш антикоммунизм, – писал из Санкт-Петербурга Михаил Алексеевич Тимачев, – извращение советской истории угнетает, давит на уши, отталкивает. Мне жаль российскую молодежь, которой дается плохой пример пренебрежительного отношения к революции и гражданской войне, к участникам тех событий, к своей Родине". Упреков в моем антикоммунизме с годами становилось меньше, а в "русофобии", в нелюбви к России, "ко всему русскому" – больше. Читаю: "Хотелось бы понять, что вы, кто вы, Анатолий Стреляный, – предатель, изменник, перевертыш или просто заблудился и перешел в стан врагов России? Ах, Россия, Россия, теряет своих лучших сыновей! Ну, почему вы так ненавидите Россию и ее народ? Нет прекрасней страны, чем Россия, нет прекрасней и роскошней ее разноликой природы… Для осуществления своих планов Запад забросил в Россию диверсионную подрывную колонну в виде так называемых правозащитников", – писал господин Тимачев. В слова "правозащитники, русофобы, либералы" бывшие советские люди стали уверенно вкладывать тот же смысл, что когда-то в слова "антисоветчики", а еще раньше "враги народа".

    Надо сказать, что русская жизнь за два десятка лет изменилась при всем том больше, чем почта Радио Свобода, намного больше. Особенно с внешней стороны, которую я, между прочим, не стал бы так уж далеко отодвигать от внутренней. Русские люди за это время успели очень многое изменить и вокруг себя, и в себе. Они допустили, прежде всего, частную собственность и как допустили! Сжились с нею, стерпелись. Я не ожидал, что фермерство, например, сельское предпринимательство в целом приживется так легко и будет чувствовать себя так свободно. Говоря прямо, я был готов, что красные петухи запоют по святой Руси. Зависть миллионов, их обиды на жизнь, копившиеся десятилетиями, свое сделают… А ведь обошлось. Обошлось! В девяносто шестом году один наш слушатель вспоминал тогда совсем недавнюю советскую бытность – ту бытность, о которой говорилось: все вокруг народное, да не мое. Читаю: "Работал я водителем-международником. Однажды привожу в Баку фильтры с Симферопольского машзавода. Нахожу завод: так и так, груз вам, говорю, доставил. Кто бы хны… Я опять: груз вам, говорю, привез. Ноль внимания. Да что они, думаю, в самом деле! Добрался до директора, открываю дверь – батюшки! Не кабинет – дворец. Хозяин в праздничном халате, на коленях у него полуголая не то секритутка, на столах коньяк, закуска – запах классного шалмана. Садись, дорогой, угощайся! Нет, говорю, спасибо, я груз вам доставил из Крыма. Ах, из Крыма! Возрадовались, обнимают, танцуют. Машину мою разгрузили. В отвал. Подписали бумагу, присобачили штамп. Видел, – продолжает автор, – как строился КамАЗ. На моих глазах похоронили в котловане прекраснейшие фермы двутаврового металла. В том же котловане – метра три, наверное, в диаметре нераспечатанный каток югославского кабеля в голубой оплетке похоронили и глазом не моргнули… Дальше уже не то что стыдно – противно жить было". Это я читал из давнего письма на "Свободу" о последних днях Советского Союза.

    Человек, которому где-то за сорок, все понял из этого письма, а вот нынешнему подростку надо объяснять, и не знаешь иногда, как, чтобы дошло. Не было частного предпринимательства, не было частной собственности. Все было государственным – от бани в районном центре до автозавода. Ничто никому не принадлежало, никто ни за что не отвечал своим карманом, частнособственническая психология считалась величайшим злом и пороком, ее искореняли, удивляясь, откуда она берется: частная собственность под запретом, ее нет, а частнособственническая психология есть… Уже четверть века как частная собственность восстановлена в правах. Как только это произошло, на ничейную собственность налетели кто порасторопней и бесцеремонней. Пир этих стервятников удручающ, он таков, что небу жарко, но это другое дело. Просто человечное, не хищное предпринимательство еще не окрепло настолько, чтобы надежно защитить себя от паразитов и бандитов. Потребуется целая историческая эпоха. Она по-настоящему еще не начиналась.

    Опыт всех народов показывает, что неплохо приживаются только те новации сверху, которые сравнительно легко понимает и охотно или хотя бы бездумно принимает большинство населения. Вон как легко дались такие великие дела на шестой части Земли, как роспуск СССР, упразднение КПСС, роспуск колхозов-совхозов, приватизация жилья, да и всего прочего, что попало под руку. Это и многое другое прошло так легко, что когда окинешь, бывает, это все словно свежим взглядом, то столбенеешь от удивления, почему не удалось разделение властей, власти и собственности – как оказалось, главное, что должно было бы получиться у революции такой глубины и такого размаха, хотя… что мы знаем о главном и второстепенном в замыслах истории? Вот и смотрим. Может ли быть мгновенно упразднена цензура и зомби-пропаганда во ВСЕЙ нынешней России, от Москвы до самых до окраин? Пожалуй, может. Мало для начала? Нет, скорее много, очень много, даже решающе много. Могут ли быть мгновенно проведены честные выборы в ту же Госдуму, а также во все местные собрания? Пожалуй, тоже, хотя среди избранников окажутся еще те особи. Будут ли они приняты большинством населения? Боюсь, что будут… Вы уже смеетесь? А я плачу.

    Итак, жизнь в России за четверть века изменилась больше, чем почта Радио Свобода.
    Изменяющаяся жизнь все больше захватывала людей,
    многим стало не до писем, у многих появились другие интересы…

    (продолжение следует)

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 16.07.2019 в 14:15.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  5. #85 (262801) | Ответ на # 257709
    (продолжение)

    Писали же нам часто те, что хранили верность прошлому в себе и, так сказать, на себе, на своем облике, писали по советской привычке. Как и слушали… Слушали, чтобы знать врага, и писали в порядке отповеди ему. Но, конечно, посылала нам своих представителей и послесоветская жизнь. Интересно было следить, как менялись мировоззрения. Куда-то девалась одно вера – в тот же коммунизм и невесть откуда появлялась другая – в Бога. Веру в коммунизм в свое время навязывали неустанно, умело и жестоко – да, умение дополнялось жестокостью, а жестокость – умением. Что касается веры в Бога, то ее, в сущности, после распада СССР не навязывали никак, а она явилась, словно ждала своего часа.

    Когда устанешь, бывает, от работы, большое удовольствие – взять первую попавшуюся книгу с полки и открыть ее наугад. И вот читаю… Это я к письму, прозвучавшему в одной из моих последних передач, – к письму женщины, как она была потрясена, когда первый раз пришла в православную церковь и там ей нагрубили в толпе. И вот читаю у Пантелеева в дневнике… Это тот писатель, которого все знают по "Республике Шкид". Всю свою жизнь в Советском Союзе он был тайно верующим, серьезно верующим православным. Записывает однажды… Дело происходит лет пятьдесят назад в Москве. Читаю: "За полчаса до проповеди в толпе, стоящей к миропомазанию, какая-то старуха, нечаянно, конечно, толкнула соседку или наступила ей на мозоль. Та не только стала громко браниться, но и ударила с размаху свою "обидчицу". "Как вам не стыдно, – сказал я негромко. – Вы же в храме, вы – христианка". – "А иди ты!" – услышал я в ответ", – пишет удрученный Пантелеев. Это в книге, которая представляет собою его посмертную исповедь. Называется: "Верую". При его жизни не печаталась… В Лавре было дело, в Лавре.

    А "Иди ты!" – так это и в наши дни, так было, как мы слышали, и пятьдесят лет назад, и сто пятьдесят, при исполнении всех обрядов, в которых, пожалуй, все дело – не в самих обрядах, а в том, что называется обрядоверием. Для миллионов прихожанок и прихожан верить в Бога, в Христа – значит исполнять обряды. Вникать в заповеди Христа, следовать им, испытывать то, что называется религиозным чувством? Каждый, кто вздумает приступить с этим к ним, слышит одно: "Да иди ты!" Бог для них – это большой начальник, по приказу которого надо делать то-то и то-то: креститься, вкушать просфору, что-то петь, ну и послать на три буквы наступившую на ногу в толпе сестру во Христе. Обрядоверие. Ну, это их дела, говорю я себе. Какое еще нужно доказательство, что люди какие были тогда, такие и теперь? Ну, какие? Не стали они ни лучше, чем кому-то хотелось бы, ни хуже. Они такие, какими были всегда.

    Ну, а что касается русской казенной церкви, то разоблачение ее, развенчание, осуждение и даже всяческое поношение будет важнейшей частью предстоящей депутинизации или демократизации – не знаю, как это будет называться. С возвышения поповства путинизм начался – еще, правда, при Ельцине, с понижения его, поповства, причем резкого понижения, не успеют оглянуться, как его уже не видно, – путинизм закончится. Раз это главная скрепа, раз с нее начиналось, устранением ее и закончится… Представляю себе, сколько раз телезрители услышат то четверостишие тысяча девятьсот восемнадцатого года, которое я любил, бывало, напоминать слушателям Радио Свобода. Это о попе из поэмы Блока "Двенадцать" – как не сладко ему вдруг стало в вихре большевистской революции – попу, не Блоку, хотя и Блоку, но тому по-другому.

    Помнишь, как бывало
    Пузом лез вперед,
    И крестом сияло
    Пузо на народ.

    Представляю также, сколько услышат русские люди вот таких рассказов. Читаю: "Вот что мне пришлось воочию зреть, находясь на охоте около деревушки без магазина, – пишет Григорий Тишутин. – Проживающая там истинно верующая на вопрос, где можно приобрести спиртное, предложила нам оч-чень богатый ассортимент. Глаза мои округлились от увиденного. Чего у нее только не было. Начиная от спиртного разного калибра… Хлеб – свежий и не очень, сало, мясо, колбасы и прочее. Как выяснилось от соседей, это батюшка их местный ей привозит реализовывать излишки от приношений верующих. О как! Кто на что учился", – пишет господин Тишутин… Послепутинская Россия вряд ли будет демонстративно атеистической, безбожной, просто она станет еще более равнодушной к религии, отодвинет все церкви от государства дальше, чем они отодвинуты на Западе, хотя, кажется, куда уж дальше.

    Ваши письма на "Свободу" помогали мне лучше узнавать и понимать Россию. Как она устроена, что с чем там сцепляется, что как работает. Читаю: "Нет ничего гнуснее вида нынешнего начальства – решительно везде. В администрации, в церкви, в университетах... И глупы, и подло трусливы, и ни искры чувства долга. Я уверен, что большинство этой сволочи раболепно служило бы и туркам, и японцам, если бы они завоевали Россию". Это высказывание Льва Тихомирова. Одна тысяча девятьсот пятый год… Год первой русской революции. Таким начальство в глазах людей вроде Тихомирова было и тогда, сто двадцать лет назад, и за сто двадцать лет до этого, и, конечно, сейчас. Чудом кажется, что Россия обустраивается, особенно – в последнюю сотню лет, все-таки по-европейски, да, по-европейски: ведь и ее социализм представлял собою попытку осуществления одного из европейских мечтаний. Почему русский человек учится, пусть и с переменным успехом, убирать за собой, не мусорить где попало, почему он стремится получить какую-нибудь специальность и не растворяться, все-таки не растворяться, в толпе, не дает ей опутать себя скрепами, а попав за границу, старается ничем не выделяться? Только в уголовной части русского мира остается деление на паханов и шестерок, а на свободе… Там хоть и многое напоминает зону, но желающих мириться с положением шестерки все меньше.

    Из ходячих, так сказать, народных выражений последних лет в письмах на "Свободу" меньше всего мне нравилось одно: "простой народ". Оно еще долго будет в ходу, хотя самого простого народа в наличии уже нет. Почему же не уходит это выражение? Одна причина обычная: работает привычка. Здесь удобный способ обозначения границы или пропасти: вот они – богатые, власть имущие и вот мы, ничего не имущие – ни власти, ни, следовательно, денег. Вторая причина. Этому уже пустому выражению не дают исчезнуть люди, которые рвутся к власти, люди, которые рассчитывают занять место нынешних хозяев жизни, рассчитывают, что достичь этого им поможет та часть населения, которую они величают простым народом. Это крикуны, демагоги, карьеристы. Это также выражение нынешней кремлевской пропаганды. Госпожа Рущина пишет о войне России против Украины: "Простому народу нечего делить". Она не подозревает, что повторяет то, что ей внушают. Это удачное пропагандистское изобретение. Отравляющее вещество. Оно неплохо работает и в Украине, поскольку на нее, собственно, и рассчитано. Там многие уверены, что война России против Украины – это война русского и украинского начальства. Или даже видимость войны заинтересованных друг в друге главных барыг. Эта брехня рассчитана на людей, которым нравится считать себя простыми, хотя какие там они простые! Почему мы, по-моему, можем с полным правом сказать, что простого народа уже нет? Потому что у каждого человека есть возможность перестать быть простым. Ничто не мешает ему стать более сложным. Человек, в чьем распоряжении есть, кроме телевизора, интернет, может при желании стать достаточно сложным за весьма короткое время. Но в том-то и дело, что при желании. Все всё понимают. И то понимают, что кому-кому, а простому народу делить всегда есть что. Это главное, чем он всегда и везде занимается с большим удовольствием. Мысленно, в мечтах, на словах, а иногда и наяву он все делит и никак не поделит, прежде всего, имущество, деньги, должности, влияние, ну, и кто более угоден Богу, кто более правильно живет.

    И есть еще такое слово, как "крыша". Оно-то и подсказывает нам: чтобы лучше понять русскую жизнь, надо забыть все писаное, все казенное – и слова, и порядки. Надо вникать в неписаные и пытаться разобраться, почему они такие, а не другие, кто по ним и под ними живет, кто их охотно или через силу соблюдает, что они дают всем. Есть надсмотрщики, берущие плату за то, что защищают людей друг от друга. Крыша – одно из самых точных, содержательных слов последней четверти века. В первые послесоветские годы крыша – это было невидимое преступное учреждение, банда, шайка. Она не просто грабит предпринимателя, да и отдельного человека, а защищает его от другой шайки. Между шайками идет борьба, иногда – настоящие войны. К настоящему времени крышей в России является любое с виду государственное учреждение, призванное поддерживать порядок. Вожакам этих крыш установлена оплата – сколько они могут брать со своих подопечных и какую часть отдавать наверх. Когда это видишь, легко понимаешь, чего хочет всякий, кого обирают. Он мечтает о снижении своих расходов на крышу. Самый верный способ снижения всех и всяческих издержек – конкуренция, конкурентные порядки. Кто их может ввести и поддерживать? Мировая практика давным-давно показала: только те, кого грабят, притесняют, кого крышуют. Это люди дела. Деловые люди. Буржуазия. Именно она ставит в повестку дня то, что было названо буржуазной революцией. Восстание, бунт против привилегий, особых прав – против любого крышевания, за равенство всех перед законом. Честная конкуренция – вот цель буржуазной революции.

    Постоянные слушатели должны были заметить, что я всегда избегал давать им советы, учить их жить. Не хотелось работать в том разделе, который был когда-то в советских молодежных газетах и назывался: "Спрашивай – отвечаем". Но сегодня на одну такую просьбу откликнусь. "Уважаемый господин Стреляный, – пишет Николай Кирпонос из Астрахани. – Я с гордостью считаю себя политизированным человеком. За это меня уважают в семье, отдают мне должное и друзья, приятели, соседи. Я с охотой рассказываю всем, что происходит в мире. Меня слушают внимательно, это мне удается. Признаться, это мне, конечно, приятно. Но прихожу домой после домино или рыбалки – и возникает иногда такое чувство, что я обманываю всех, а первого – себя. Я задыхаюсь в мусоре новостей. Я не знаю по-настоящему, как в нем разбираться, как находить рациональное зерно", – в таком духе господин Кирпонос написал заметно больше, чем я прочитал. Прихожу, пишет, домой после домино. Это, стало быть, после дня, проведенного во дворе за столом, где собираются специалисты по всем вопросам.

    Делать нужно то, что делают все продвинутые и умеренно политизированные люди.

    Первое. Обращать внимание только на самые важные события и притом такие, о которых невозможно сказать, что их не было. Например, снижение налогов в Соединенных Штатах Америки при нынешнем президенте, утверждение нового Великого Кормчего в Китае. Сюда отнесем и курсы основных валют: доллара, евро.

    Второе. Сравнивать, как важнейшие международные события подают ведущие средства массовой информации первой пятерки свободных стран: США, Германии, Англии, Франции, Японии. Оттуда же брать и сведения о главных событиях в мире – я забыл сразу сказать.

    Третье. Знакомиться с заявлениями высших официальных лиц и ведомств первой пятерки стран. Заходить на страницы президентов, премьеров, министерств иностранных дел. Это – чтобы знать, как происходящее оценивают самые осведомленные и ответственные лица и учреждения.

    Четвертое. Уделять некоторое внимание самым заметным международным научным собраниям.

    Пятое. Время от времени читать писания нескольких наиболее солидных политических обозревателей, печатающихся в заслуживающих вашего доверия изданиях.

    Вот, пожалуй, и все, что нужно, чтобы не утопать в мусоре мелких и выдуманных новостей и в то же время не отрываться от жизни. Да, к первой пятерке стран добавляйте ту, в которой живете. Сравнивайте, как смотрят на вещи ее руководство и общественность и как – свободный мир. Решив с завтрашнего дня следовать этому совету, вы должны быть готовы к некоторому разочарованию, если оно еще вас не постигло. Вы сразу убедитесь, что интерес к России в свободном мире не такой большой, как вам, может быть, до сих пор думалось. На Россию приходится около двух процентов мирового производства. На США – двадцать пять. Примерно так распределяется и всеобщий интерес к этим странам. Так устроены люди. От кого больше зависит, на того и внимания обращают больше.

    Все эти годы не давали мне забывать об их существовании слушатели и читатели, которых я называл для себя великими или непризнанными, что одно и то же, реформаторами. Каждый из них прямо или подстрочно сообщал, что он и только он лучше всех знает, как обустроить Россию, а заодно и все человечество. Люди они безмерно увлеченные своими замыслами, напористые – и не замечают ничего, что может помешать успеху их дела. Этим они похожи на изобретателей вечного двигателя. Как невозможен, если я его выносил, выстрадал, можно сказать? Они закрывают глаза на такие обстоятельства, невыгодные для их находок, которые не зависят ни от кого. Называю их оригинальными мыслителями. Есть мыслители и есть оригинальные мыслители. Мыслитель интересуется тем, что происходит вокруг него, что и как там сцепляется, что из чего выходит. Оригинальный мыслитель интересуется тем, что происходит в его голове: какие там возникают соображения, озарения, предложения. Мыслитель – реалист, оригинальный мыслитель – утопист. Мыслитель пытается, насколько возможно, понять действительность. Для этого он к ней присматривается, исследует ее. Мыслитель говорит себе и людям: мы вот такие, наша повседневность, наша история вот такие. Оригинальный мыслитель говорит: устройство нашей жизни никуда не годится, надо исправить то-то и так-то. Мыслитель размышляет, оригинальный мыслитель гневается и сокрушается. Мыслитель всегда спокоен, оригинальный мыслитель вечно возбужден. Эту разницу давно уловили лучшие умы. Люблю ссылаться на них по поводу и без повода. Честертон – об оригинальных мыслителях, каковыми являются почти все люди: они гневаются так, будто мир еще не создан. От своего имени, а может и с чьих-то слов, добавлю, что Господь, приступая к сотворению мира, со мной не посоветовался, даже в общих чертах не поставил меня в известность о своем замысле. Мыслитель принимает как должное, что людьми движут страсти, частные интересы, опыт и знания. Оригинальный мыслитель это тоже знает, но как бы и не знает. Он поглощен тем, чем, по его мнению, должен руководствоваться человек, – не чем руководствуется, а чем должен руководствоваться.

    В старой России оригинальным мыслителем номер один был Лев Толстой, номером два – Федор Достоевский. Они проповедовали не позаимствованные, а собственные и, наверное, потому не самые дельные идеи. Толстой: земля должна быть ничейной. Достоевский: Константинополь должен быть наш, а православием охватить весь мир. В Кремле, как известно, сейчас оригинал на оригинале. Люди науки за головы хватаются.

    Все, буквально все, что до сих пор предлагали оригинальные мыслители в трактатах, посылаемых на Радио Свобода, подлежало исполнению, по их замыслам, государством, то есть чиновником. Это при том, что никого так не порицали до сих пор слушатели "Свободы", как чиновничество. Мы знаем, что бурный рост этого племени в России приходится на царствование Николая Первого. И сразу оно было загружено делопроизводством по самое не могу – примерно так, как сейчас, может, немного меньше. Тогда же оно сообразило вариться в собственном соку: устроиться так, чтобы различные конторы работали не на общество, а друг на друга, не соприкасаясь с окружающей действительностью. Отчасти это и спасало от них общество. А они, в свою очередь, спасались от общества канцелярской тайной. Под ее покровом тоже вершились такие дела, как будто сегодня. Историк Ключевский в одной своей лекции приводит показательный случай. Было открыто дело против некоего откупщика. Оно разрослось до нескольких сот тысяч листов. Одна выжимка для доклада высшему начальству составила пятнадцать тысяч листов. Для отправки ее в Петербург из Москвы наняли несколько десятков подвод. По дороге без вести пропали все бумаги вместе с подводами и извозчиками. Царю очень хотелось, чтобы в России, наконец, воцарился строгий порядок. Порядок он понимал точно так, как его понимают и сейчас: чтобы каждый сверчок знал свой шесток, чтобы ничто не делалось само собою, чтобы на все требовалось разрешение, чтобы нигде не было самотека. Каждым проявлением жизни в государстве кто-то должен ведать. Отсюда слово "ведомство". Никто не смей шевельнуться без ведома начальства. Николай Первый, напуганный декабристами, считал беспорядком наличие малейшего свободного, не подлежащего руководству, местечка на теле его империи. Именно из слепой жажды порядка и вырастает вера в чиновничество.
    Мы расстаемся с вами в очень интересные и тревожные дни. Вчера еще безоговорочный, без лести преданный казенный патриот, крымнашист, ненавистник Запада теперь пишет: "Хозяева страны, уже именующие себя новой аристократией, хотят передать ее своим наследникам. Губернаторов с их отпрысками в компанию не берут. Вместо этого пытаются заручиться поддержкой молодежи, но подпирают сроки. Власть слабеет не по дням, а по часам. Нарастает недовольство населения. Молодежь может не успеть стать новой опорой Кремля. Этим пытаются воспользоваться люди, зовущие Россию к бунту". Слышали? Такой почти мгновенной потери веры в Кремль не испытывали и советские люди.

    (продолжение сдедует)
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 16.07.2019 в 20:24.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  6. #86 (262802) | Ответ на # 262801
    (окончание)

    И чует мое сердце: Россия еще наплачется с некоторыми защитниками трудящихся. Уж кто-кто, а эти первыми и во всю силу своих легких воспользуются дарами свободы. Все отнять и поделить – этого требовать, скорее всего, не будут, но чего-то в этом роде – сколько угодно. Благо, опыт в мире накоплен огромный. Он и сегодня выходит то одним, то другим боком то здесь, то там. Недостатка в предвестниках нет и в России. Кого-кого, а желающих, например, "усилить контроль за работодателями, чтобы не нанимали нелегалов", хватает. Попробуйте сказать почти в любом собрании, в любой компании, что в приказном порядке устанавливать обязательный минимум зарплаты – это отнюдь не самое лучшее, до чего додумалось человечество, – вас почти наверняка упрекнут в нелюбви к этому самому человечеству.

    Причем, такие вещи, как минимальная зарплата, напоминает господин Львин, они особенно болезненны в странах, где есть высокоразвитые и отсталые районы, сравнительно состоятельное большинство населения и бедные меньшинства. Человека, согласного получать меньше минимума, работодатель не может нанять, потому что должен был бы платить ему столько, сколько установлено властью, а это ему не по карману. Отсюда – безработица, левая занятость, социальная напряженность, общее замедление хозяйственного развития. Конечно, в пользу рабочего можно почти до нитки обобрать предпринимателя, сила есть, ума не надо, но в таком случае он не сможет наращивать производство или просто разорится.

    В те далекие времена, когда я верил, что может быть устроен социализм с человеческим, то есть, не капиталистическим, лицом, – в те времена на меня сильно действовали такие произведения мировой литературы, как, например, знаменитая драма Гауптмана "Ткачи". Действие происходит в сороковые годы позапрошлого века в Германии. Показано, как нарастает недовольство обездоленных рабочих, как они решают в конце концов растоптать своего эксплуататора-фабриканта. Он, по их мнению, не хотел, а на самом деле не мог платить им столько, чтобы они не бедствовали со своими многодетными семействами. Он не только пытался объяснить им свое трудное положение, но и резал им кое-какую правду-матку о них самих. Вы, мол, кричите, что вам детей кормить нечем, а сами пропиваетесь до креста. И второе. Скоро по миру пойдете не только вы, а и я, потому что меня подпирает конкурент. Он использует для своей наживы не вас, а новые машины, которых у меня нет и которые не пьянствуют, не гонят брак с похмелья и не прогуливают. Я, конечно, считал этого фабриканта негодяем, хищником, эксплуататором, одним словом, но его высказывания все-таки в голове засели и время от времени слегка смущали меня, нарушали стройность моей социалистической мысли. Должны были пройти годы, чтобы мне стала очевидной правда этого фабриканта. Удел его несчастных работников от этого не стал в моих глазах легче, но драма Гауптмана превратилась для меня в трагедию. Трагедия – это когда у каждого своя правда. Положение ткачей к нашим дням стало вполне благополучным, и совсем не потому – совсем не потому! – что интересы труда перед капиталом мужественно и умело отстаивали их профсоюзы и партии, а потому что не сидели сложа руки инженеры, изобретатели, ученые и не били баклуши предприниматели.

    В последние годы стала, как никогда, наглядной разница между Россией и Украиной. Украинский комсостав такой же алчный и неотесанный, как русский, но не пакостит за пределами страны и прислушивается, пусть вполуха, к Западу. Население Украины чуть более хозяйственное и трезвое. Оно не услаждается высоким мнением о себе, не мечтает о расширении занимаемого им пространства, не хочет помыкать соседями и не смотрит на первое лицо снизу вверх. Люди с казенным оружием в руках в Украине не будут стрелять в бунтовщиков, о чем открыто предупреждают власть имущих. О русском оружии можно гадать, будет ли оно работать против народа. Об украинском известно точно: не будет. Это табу. Чтобы руководить человеком, оно не нуждается в его раздумьях. На то оно и табу. Население России держит перед мысленным взором целый иконостас врагов, именно иконостас – враги ему нужнее, чем святые заступники. Украинскому населению наоборот, друзья нужнее, чем враги, оно как-то обходится вовсе без врагов, не очень охотно считая врагом даже захватчицу Россию. Остается понять, почему украинская старшина, готовая, как и встарь, продаться тому, кто больше даст, а это все еще Россия, не уступает ей страну. Она, украинская старшина, вынуждена барахтаться в русле, которое проложил для нее Майдан Четырнадцатого года. Она это русло, ведущее на Запад, замыливает, но выйти из него не может. Русские вельможи тоже хотели бы двигаться в ту сторону, но сила вещей пока держит их в другом, в имперском русле. Огромная разница!

    За все эти годы – с середины девяностых, я не получил ни одного невраждебного письма от человека, чьи взгляды противоположны моим. Что это за взгляды? На Запад, на мир, на Россию, на ее прошлое и будущее. Людей, которые не согласны ни с одним словом, звучащим на волнах "Свободы" об этих вещах, – таких людей много. Сначала они были за исчезнувшую советскую власть – исчезнувшую в жизни, но оставшуюся в их душах, потом – и вплоть до сегодняшнего дня – за путинизм. Мы, русские, лучше всех, нас все обижают. Все, то есть Запад, особенно американцы, они пытаются нас поработить посредством своей дурацкой демократии, но мы не поддаемся и не поддадимся. Вы там, на Западе, молитесь на свою демократию, на права человека, а для нас это обман и/или пустой звук, мы молимся на отчество, у вас свои скрепы: деньги, а у нас – свои, это славное прошлое наших дедов, это позор наших врагов в прошлом, да, их позор – тоже наша скрепа, для вас там нажива превыше всего, а для нас – справедливость, доброта, человек человеку – друг товарищ и брат, а не хозяин и работник, не продавец и покупатель.

    Вот от людей такой веры я, повторяю, не получил за все годы ни одного невраждебного, спокойного письма, ни одного слова, которое показывало бы, что человек настроен говорить серьезно, ответственно, по делу, а не ругаться. Вот так на сегодняшний день, и странно даже вспоминать, что в России так было не всегда. Да, не всегда русские образованные люди – сейчас говорю о них – чьи взгляды на Россию и Запад были противоположны, считали врагами друг друга. Это было, как мы знаем, почти двести лет назад, когда мыслящая Россия разделилась на славянофилов и западников. Славянофилы видели спасение Росcии в том, чтобы держаться подальше от западной порчи и питаться собственными славянскими, русскими народными соками, народными обычаями, нравами, понятиями. Западники, как и теперешние их единомышленники, были уверены, что добра не будет, если Россия замкнется, не пойдет по пути Запада и вместе с ним, если личность в ней не будет стоять выше государства, если права человека, законность не будут пустым звуком. Но тогда эти люди, западники и славянофилы, не считали врагами друг друга. Они уважали друг друга, любили даже друг друга. У них, как писал Герцен, билось "одно сердце", ими владела "одна любовь", хотя и "не одинакая" – это была страстная, безотчетная, врожденная любовь "к русскому народу, к русскому быту, к русскому складу ума". Ну, а со временем дружба, взаимное уважение сменились враждой. Люди стали не говорить друг с другом, а кричать друг на друга, как теперь по московскому зомбоящику. Кажется просто сказочной история Чаадаева и Пушкина. Они были задушевные друзья. Пушкин во всей России никого так не уважал, как Чаадаева, первого русского философа, ни с кем ему не говорилось так хорошо. И вот Чаадаев написал свое первое Философическое письмо. В нем он доказывал очень спокойно, веско, что Россия, она даже не ноль, а что-то с минусом, что ничего хорошего в ней и с нею не было, нет и никогда не будет – это, мол, прореха на человечестве и никогда она заделана не будет. Пушкин же считал, что Россия – это не прореха, не что-то с минусом, а что-то такое большое, с таким плюсом, что у человечества от нее будет только дух захватывать, и Запад еще не раз утрется. Короче, Пушкин, прочитав произведение Чаадаева, должен был бы вызвать его на дуэль. Это была бы сто какая-то дуэль в его жизни. А он пишет ему самое теплое, дружественное, спокойное письмо, в котором не говорит, что Чаадаев – враг и негодяй, нет, он, по мнению Пушкина, просто ошибается. И они остаются задушевными друзьями. Это в то время, как Чаадаева за его взгляд на Россию царь объявил сумасшедшим.

    И с тех времен – времен Пушкина, Чаадаева, Герцена, русская культура, если брать ее видных деятелей, больше не явила такого образца взаимного уважения людей противоположных взглядов на самое главное, на святое. Причины мы знаем или нам кажется, что знаем – исторические причины. Они зарождались уже тогда, при Пушкине. Карамзин всей душой стремился к серьезному дружескому разговору с декабристами. Он был монархистом, за царизм, а они собирались царя убить и свести под корень все, что было от царизма в стране. Карамзин говорил им, что он тоже республиканец в душе, но считает, что до республики Россия еще не доросла, они же не хотели его ни слышать, ни видеть, на полях его произведений писали: "Дурак" или "Старый болван".

    И вот сегодня, когда нынешние славянофилы и западники, как образованные так и те, что слов этих не знают, когда они в лучшем случае не замечают друг друга, а за глаза отзываются с пренебрежением, когда славянофилы, бывает, пишут на западников самые настоящие доносы властям, а западники говорят не с ними, а о них – исследуют их, как злых животных, представителей животного мира, – вот я пытаюсь представить себе, как мог бы выглядеть спокойный дружеский деловой разговор образованных представителей этих двух вечных русских партий. Западника назову отщепенцем – слово верноподданнической пропаганды при царях, а славянофила – охранителем. Для современного отщепенца превыше всего демократия, для охранителя – мощь и слава России.

    Вот их вообразившимся мне разговором
    я и закончу эту передачу, последний раз сидя перед микрофоном Радио Свобода.

    Слушайте, о чем и как они говорят. Это совсем недолго.


    Охранитель – отщепенцу:
    – Вам нужна великая демократия в России, а нам – сама Россия:
    не великая, а просто Россия, потому что просто Россия и есть великая.


    Отщепенец:
    – Да, демократия развалит Россию. Двадцать лет назад
    демократизацию для того и пресекли, чтобы остановился распад России.


    Охранитель:
    – Вы это понимаете? Не ожидал. Это делает вам честь.

    Отщепенец:
    – Но Россия развалится и без демократии – может быть, даже быстрее.
    Ни сталинизмом, ни путинизмом распада не предотвратить.

    Охранитель:
    – Боюсь так думать, но иногда
    само думается именно так, по-вашему. Не предотвратить.
    Но что же делать?


    Отщепенец: – Ничего. Ни вы, ни я ничего не сделаем.
    Но думать от нечего делать нам не возбраняется.
    Думать, например, о том, от какого из распадов будет меньше беды:
    от демократического или сталинско-путинского.

    Охранитель:
    – Неужели так-таки ничего и не зависит от меня, по крайней мере?

    Отщепенец:
    – Все, что может каждый из нас, – не называть черное белым хотя бы наедине с собой.
    Вот перед нами – отборные, представительные, законченные лица путинизма.
    Можно ли на них смотреть без отвращения,
    тем более, когда нам известны их частные дела, а не только государственные?
    По-моему, без отвращения смотреть на них не может человек любого мировоззрения,
    если он сам не вор и не бандит.

    Охранитель:
    – А на лица русской демократии без отвращения смотреть можно?

    Отщепенец:
    – Но эти лица не правят страной. Если же станут править, то не столько, сколько захотят.
    Не до посинения, не до гробовой доски. Сменяемость властей. Разделение властей.
    Верховенство права. Мы же с вами это проходили, сдавали…


    Охранитель:

    – Вы опасный человек. Слушая вас, можно сделаться демократом.

    Отщепенец:
    – Вы тоже хорош. Слушая вас, можно сделаться охранителем.
    После встречи с вами мне иногда кажется, что я, верный друг демократии, лучше вас представляю себе,
    какой неприглядной рожей может обернуться наша родная русская демократия,
    если ваш Бог, в которого не верю, своим попущением позволит ей явиться на Русь.

    Охранитель:
    – А мне иногда кажется, что я, любящий все, кроме демократии,
    лучше вас представляю, какой мерзкой рожей
    может обернуться в своем развитии нынешний изм,
    если Бог, в которого верю,
    оставит России желанное мне недемократическое правление.


    -------------------------------

    Ну, вот друзья. Этим выдуманным разговором я и завершаю
    свою последнюю передачу на волнах Радио Свобода.
    "После "Ваших писем" – так назвал ее я, автор – Анатолий Стреляный.

    Это была первая и последняя передача с таким названием.
    До этого вы могли слушать передачу "Ваши письма".
    Первый раз она прозвучала в середине девяностых годов,
    последний ее выпуск был в прошлом месяце.

    Благодарю тех, кто слушал ее все эти годы – таких людей, кажется, было немало.
    Сегодня, скорее всего, моё последнее появление перед микрофоном "Свободы".
    Все началось когда-то случайно, заканчивается по естественным причинам.

    Спасибо вам – и будьте здоровы.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 16.07.2019 в 20:18.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  7. #87 (281509) | Ответ на # 262802

    Газета "День"


    25 февраля, 2019


    "Качество населения [РФ] низведено ниже плинтуса.
    Оно не идёт ни в какое сравнение со сталинскими временами.
    Ибо тогда система всё-таки преодолевала сопротивление, с нею всё-таки боролись.
    Были крестьянские восстания, потом были власовцы.
    Был огромный пласт людей, ненавидящих Сталина и совок вообще.
    Недаром системе требовался ГУЛАГ.
    Сейчас он не нужен.
    ЭТОТ народ любит вождя и без ГУЛАГа."






    Алексей Широпаев


    Навстречу пятой годовщине "крымской весны".

    Но сначала - необходимое предисловие. Уже устал объяснять. Это МОЙ текст,
    впервые опубликованный весной 2015 года на ныне заблокированном сайте "Русская Фабула"
    и там же проиллюстрированный кадром из сериала "Мастер и Маргарита" -
    лицо Воланда в исполнении Олега Басилашвили.

    Текст, подчёркиваю, был подписан моей фамилией: Широпаев.
    Однако невнимательные читатели из-за иллюстрации решили, что автором является Басилашвили
    и в таком качестве текст распространили по Сети. Недоразумение продолжает длиться
    вот уже скоро четыре года! Постоянно (вот недавно опять) появляются републикации,
    шишки за которые сыпятся на уважаемого мною Олега Валериановича...

    --------------------------------------------------------------------------------------------------------


    Я вот думаю: а что было бы, если бы Воланд прибыл в Москву сейчас. То есть не в Москву Сталина, а в Москву Путина? И время по сюжету подходящее — как раз весна, дело к маю.

    Как вы помните, во время триумфального выступления своей свиты на московских подмостках «профессор» делает эдакое философское отступление, пристально рассматривая зрителей:

    «Ну что же, они — люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было...Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...»

    Когда некоторые нынешние аналитики уподобляют нашу эпоху тридцатым годам, они не совсем правы. Те люди, люди 30-х, действительно «напоминали прежних», дореволюционных. Манерами, бытом, представлениями. Булгаков это хорошо показывает. С нынешними россиянами людей 30-х по-настоящему роднит лишь одно: любовь к деньгам. Как же так, возразит кто-то. А отношение к власти, холуйские славословия, поголовная поддержка политики вождя? Разве всё это не похоже на нынешнюю 86-процентную поддержку Путина?

    Отвечу: похоже, но только ВНЕШНЕ. У нас ситуация с общим качеством населения неизмеримо хуже, чем в 30-е годы. Хуже!

    Когда мы видим кадры кинохроники, на которых монолитные колонны маршируют под лозунгами «Слава великому Сталину!», «Смерть троцкистским собакам!», мы должны видеть, что стоит за этим. А за этим стоит гражданская война, за этим годы геноцидного террора и социальной дискриминации. За этим стоит всепроникающий, как Интернет, страх. Вот что надо понимать.

    Но когда современное российское большинство поддержало «крымнаш», поддержало «новороссию», у него за плечами был не опыт Соловков, не опыт раскулачивания, массовых расстрелов и Беломорканала. Нынешний обыватель не знает, что это такое — шаги НКВД ночью, за твоей дверью. Его не били по половым органам на допросах. Нет, у нынешнего большинства за плечами опыт совсем другой жизни: опыт жизни при демократии 90-х, пусть и очень несовершенной, да, но демократии. Наше большинство, так возлюбившее Путина, уже не знало страха и железного занавеса. Нынешнее большинство никто не запугивал и не принуждал. Когда советский народ в 1939-м, стоя на митингах по заводам и фабрикам, единодушно гавкал после нападения на Финляндию: «Да здравствует мирная политика Советского союза! Да здравствует великий Сталин! Мы полностью одобряем меры, принятые Советским правительством!» — я понимаю, что это происходило в стране ГУЛАГа. Попробуй-ка не поддержи. Если не выразишь одобрение — погибнешь лютой смертью.

    Но тем, кто в марте прошлого года рукоплескал в Кремле по поводу «возвращения» Крыма — им удары сапогом по почкам и ГУЛАГ явно не грозили. Как и остальным 86-ти процентам. Ну ладно, не пойдёшь ты на митинг в поддержку «Крымнаш» — ну, выгонят с работы, это самое большее (но не расстреляют и на Колыму не ушлют). И, кстати, не всех же гоняют на эти митинги. Подавляющее большинство сидит себе дома и исповедует «Крымнаш» совершенно добровольно, наедине с собой и телевизором, в семейном кругу, по зову сердца, безо всякого давления и безо всякого стимулирующего страха. Они, эти люди, не прошли через мясорубку террора. Они имеют опыт достаточно свободной постсоветской жизни, у них загранпаспорта и выход в Интернет, но притом они уже готовы нести по улицам лозунги: «Слава великому Путину!» и «Смерть пятой колонне!». У них, в принципе, в 90-е был шанс стать нормальными людьми, войти в круг нормальных народов. Но нет, они по доброй воле выбрали сталинизм-2 и бредни о новом имперском величии — вот в чём коренное отличие наших современников от людей 30-х годов. Зная ВСЁ о сталинском терроре, наши современники, по данным «Левада-центра», его оправдывают, очевидно, надеясь, что новый террор лично их не затронет. То есть они, сволочи, согласны на репрессии, если будут «грести» ДРУГИХ. Если ДРУГИМ будут ломать судьбы; если ДРУГИХ будут гнобить, мучить и убивать. Вот какое у нас замечательное население сегодня.

    Совок совершил ужасное дело: похоже, за время своей истории он истребил почти всех, кто мог бы воспринять свободу. Последний всплеск сопротивления — Новочеркасский бунт при Хрущёве. Когда потом появился шанс на свободу, воспользоваться им было уже некому.

    Воля к свободе осталась в Украине, в Прибалтике, в Грузии. Но не у нас, не у русских. У нас качество населения низведено ниже плинтуса. Оно не идёт ни в какое сравнение со сталинскими временами. Ибо тогда система всё-таки преодолевала сопротивление, с нею всё-таки боролись. Были крестьянские восстания, потом были власовцы. Был огромный пласт людей, ненавидящих Сталина и совок вообще. Недаром системе требовался ГУЛАГ. Сейчас он не нужен. ЭТОТ народ любит вождя и без ГУЛАГа. Страшное дело — рабство из-под палки. Но ещё страшнее — рабство без палки. Страшен совок в ватнике. Но страшнее совок на иномарке, в импортных шмотках, отдыхающий в Европе и притом ненавидящий Запад.

    Помнится, при совке власть обязывала хозяев личных домов вывешивать по праздникам красный флаг. Не вывесишь — будут неприятности. Сейчас никто никого не принуждает цеплять «колорадскую» ленточку на свой личный автомобиль — но цепляют все, сами цепляют, не замечая, как двусмысленно и даже комично этот круглогодичный «символ победы» выглядит на «мерседесе» или «фольксвагене».

    Этот нынешний добровольный неосталинизм, добровольный отказ от возможности быть свободным — гораздо страшнее атмосферы 30-х годов. Он знаменует полную деградацию, возможно, уже необратимую. Это вырождение как следствие мощнейшей антиселекции, отрицательной калибровки. В великом русском языке есть слово «люди» и слово «ублюдки». Как видите, они вроде бы созвучны, похожи друг на друга (может даже показаться, что корень у них один). Однако значение этих слов совсем разное. И корни разные — «люд» и «блуд» соответственно. Между этими двумя словами при всём их некотором созвучии — дистанция огромного размера. Такая же, как между русскими 30-х годов и нами, нынешними русскими. Там, в 30-х, были всё-таки люди.

    Начало перестройки было ознаменовано появлением знакового фильма «Покаяние» Тенгиза Абуладзе. Собственно, перестроечная критика сталинизма началась с него. Главный смысл этого фильма был не воспринят, он показался тогда слишком радикальным и даже нигилистическим. Сын выкапывает из могилы труп отца-тирана и выбрасывает его с горы куда-то в мир — на ветер, на вечный позор. О, как тогда, в пору выхода фильма на экраны, многие клеймили эту яркую сцену, как оскорблялись ею! Фильм стал своего рода «проверкой на вшивость», проверкой готовности общества к переменам, к перерождению. Он нёс в себе послание, которое не было услышано: нас может спасти только радикальное отречение от скверны. Подобное тому, что совершила Восточная Европа. Но это не произошло. Покаяние — а именно в этом состояло послание фильма — не состоялось. Фильм, повторяю, не был услышан, и само это слово — покаяние — стало по большей части вызывать раздражение и озлобление, и чем дальше, тем сильнее. Призывы к покаянию стали восприниматься как оскорбление национального и личного достоинства: «Кому, НАМ каяться?! Перед кем?? Да мы всех их спасли от фашизма!!».

    Сегодня тема покаяния, звучавшая в годы перестройки, окончательно перечёркнута великой темой «вставания с колен». Её венец — «Крымнаш». Законченный исторический цикл: от фильма «Покаяние» до фильма «Путь на родину». Мы вернулись-таки «на родину». Кто-то, вспоминая картину Абуладзе, сказал, что зловонный труп тирана теперь подобран и водружён на старый пьедестал. Не совсем так. Этот полуразложившийся труп наши современники притащили к себе домой и усадили за семейный стол. В его обществе пьют чай. С ним подобострастно беседуют, с ним советуются. И если у трупа вдруг отваливается голова, её с извинениями прилаживают на место.

    Так Вы говорите, мессир, люди как люди? Нет, увы, к нам это уже не относится. Это не про нас. Мы не «люди как люди», а некий продукт системы расчеловечивания. Покаяние могло пробудить в нас человеческое, но мы, потоптавшись немного на историческом перепутье, отвергли этот шанс. У людей 30-х такого шанса не было, и единственное, что нас роднит с ними, единственное, что мы от них унаследовали — их негатив: готовность стучать, трамвайное хамство и слабость к халяве. Несмотря на то, что Москва сейчас сияет модными бутиками, навроде миланских и прочих, нынешняя публика, думаю, так же ломанулась бы в «магазин» Геллы на сцене театра Варьете. И коварные купюры, дождём слетающие с потолка, хватала бы только так, за милую душу. Путин смекнул, как можно купить эту «милую душу». Он пытается Вам подражать, мессир. «Наш Крым» — это тот же «магазин» Геллы на сцене современности. Хит сезона «русской весны». Интересно, кто в роли Геллы? Вероятно, блядские российские СМИ с трупными пятнами на руках. Народ вот уже год активно и упоительно примеряет на себя Крым, приговаривая: «Шикарно! Качественно! Патриотично! А как оперативно провернули! Глазом не успели моргнуть!». На что надеется Путин? На то, что иллюзия, морок станет вечной реальностью? Даже Вы, мессир, на это не посягали. Морок развеется, оставив только срам и массовый визг. Вам-то что, мессир, Вы встали и ушли. А Путину податься некуда: он не вольный художник, в отличие от Вас, он директор-хозяин этого, блин, «Варьете». Он обречён метаться по рушащемуся зданию, среди разочарованной, озлобленной, взбешённой публики, теряющей человеческие признаки. Вот такой театр. «Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!!».


    Весна 2015 г

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 08.11.2019 в 13:50.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  8. #88 (283399) | Ответ на # 281509
    Стань лучше - Учительница истории из Техаса Лесли Раш... | Facebook


    Учительница истории из Техаса Лесли Раш написала о том,
    каким образом в ее семье уже много поколений
    рассказывают правду о Санта-Клаусе (о Деде Морозе).

    И этот способ настолько прекрасен, что им хочется поделиться со всеми.

    – Когда ребенку исполнилось шесть или семь лет, и вы заметили у него первые сомнения в существовании Санты – значит, он готов.

    Я обычно веду их в кафе и, сделав заказ, произношу речь: «Ты, конечно, очень сильно вырос за этот год. И не только стал выше – я вижу, что твое сердце тоже стало больше. И ты так вырос, что сам можешь стать Сантой.

    Возможно, ты заметил, что большинство увиденных тобой Санта-Клаусов – это люди, переодетые в него. Некоторые из твоих друзей могли тебе сказать, что его вообще не существует.

    Так думают многие дети, потому что они еще не готовы быть Сантой. Но ты готов."

    (Постарайтесь, чтобы у вас был таинственный голос).

    Попросите ребенка выбрать какого-нибудь человека – например, рядом живущего соседа. Миссия ребенка – тайно узнать в чем нуждается этот человек и затем обеспечить его этим, завернуть в подарочную бумагу и доставить.

    И никогда не раскрывать, что это сделал он. Быть Сантой не значит получать одобрение – это бескорыстное желание отдавать.

    Мой старший сын так выбрал «тетю ведьму», живущую на углу. Женщина и вправду внушала страх: вокруг ее дома шла изгородь и она никогда не позволяла детям заходить за нее, чтобы поиграть в мяч или фрисби. Она часто кричала, чтобы дети играли тише и все такое прочее.

    По пути в школу сын заметил, что каждое утро она выходила на крыльцо забирать почту босиком – и решил, что ей нужны тапочки. Так что ему пришлось побыть шпионом и прятаться в кустах, чтобы выяснить примерный размер ее ног.

    Когда мы купили ей теплые тапочки, он упаковал их и наклеил сверху «С Рождеством от Санты». Однажды вечером после ужина он отправился к ее дому и подложил подарок ей под дверь.

    Следующим утром мы наблюдали за тем, как она вышла на крыльцо, подобрала упаковку и ушла в дом. Мой сын был вне себя от нетерпения, чтобы узнать, что случится дальше.

    И на следующее утро мы увидели ее – забирающей почту в теплых тапочках. Сын был в эйфории. Мне пришлось напомнить ему, что НИКТО никогда не должен знать, что это сделал он – иначе он уже не будет Сантой.

    В следующие несколько лет он выбирал множество людей для подарков и всегда выбирал для них уникальный, индивидуальный подарок.

    В один год он тщательно вычистил свой велосипед, поменял на нем седло и отдал его дочери одного из наших друзей. Эти люди были очень бедны. Мы спросили отца девочки, насколько это будет уместно.

    Выражение лица девочки, когда она увидели около своего дома велосипед, могло сравниться разве что с выражением радости на лице моего сына.

    Когда пришло время рассказать все младшему сыну, старший захотел поговорить с ним сам. Сейчас они оба прекрасные «дарители» и никогда не чувствовали, что кому-то солгали.

    Ведь им раскрыли секрет того, как быть Сантой.



    Автор: Лесли Раш
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 06.12.2019 в 00:35.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  9. #89 (283689) | Ответ на # 283399

    По бокам американских космических... -
    Фима Циценбогель | Facebook



    По бокам американских космических кораблей Space Shuttle размещаются внешние твердотопливные ускорители и два двигателя по 5 футов в диаметре. Конструкторы корабля хотели бы увеличить диаметр двигателей, но не смогли. Почему? Дело в том, что корабли перевозятся на место сборки по железной дороге. Расстояние между рельсами стандартное: 4 фута 8,5 дюйма, поэтому конструкторы «Шаттлов» могли сделать двигатели только шириной 5 футов. Возникает вопрос: почему стандартное расстояние между рельсами именно 4 фута 8,5 дюйма? Откуда взялась эта цифра? Оказывается, железные дороги в Штатах строили по английским стандартам, а в Англии расстояние между рельсами 4 фута 8,5 дюйма. Но почему? Потому что в Англии железнодорожные вагоны делали по типу трамвайных вагонов, а первые трамваи в Англии производились по образу и подобию конки (конно-железная городская дорога). Длина оси конки составляла как раз 4 фута 8,5 дюйма. Но почему? Потому что длину оси конки проектировали с тем расчетом, чтобы колеса попадали в колею на английских дорогах (так колеса меньше изнашивались), а расстояние между колеями в Англии как раз 4 фута 8,5 дюйма. Почему же так получилось? Потому что первые дороги в Великобритании прокладывали римляне. Ширина римских дорог по всей империи была стандартной и соответствовала размеру римской боевой колесницы, запряженной двумя лошадьми. Длина оси стандартной римской колесницы равнялась 4 футам 8,5 дюймам. Однако непонятно: ни в одной известной системе вычислений эта длина (4 фута 8,5 дюйма) не является целым числом. Почему же римлянам вздумалось делать оси своих колесниц именно такой длины? А вот почему: в такую ​​колесницу обычно запрягали двух лошадей. А 4 фута 8,5 дюйма - это был как раз средний размер двух лошадиных задниц. Следовательно, даже теперь, когда человек вышел в космос, его наивысшие технические достижения напрямую зависят от размера лошадиной задницы 2000 лет назад.


    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  10. #90 (285059) | Ответ на # 283689



    Иван Иванович Ляховский


    28 декабря в 05:50


    Чего заслуживает Сталин


    /.../ Вы никогда не узнаете, что сталось с вашей женой, но я вам расскажу — я же все знаю. Вашу жену доставили в приемник и сразу там же, не дожидаясь допроса, изнасиловали находившиеся в том же приемнике уголовники. Их было шестеро, у них было два часа, охрана не торопилась, а следователь запаздывал — много работы. Она сопротивлялась примерно минуты три, пока ей не выбили 5 зубов и не сломали два пальца. Вот почему ей было трудно подписывать признание. Но кровь на бумаге была от разорванного уха (разбитый нос уже не кровоточил после пятичасового допроса). Ухо ей разорвали на допросе — следователь, не дожидаясь ответа, будет ли она признаваться, ударил ее несколько раз подстаканником по голове (на самом деле он злился, что чай холодный, работы до черта, и девка красивая и в теле, почему сволоте уголовной можно, а ему, офицеру, нет?!). Она тоже быстро все признала и подписывала все, что скажут, один раз только она заколебалась — когда подписывала показания на вас. Но ей сказали, что отправят в мужскую камеру, и она подписала. Ее тоже быстро отправили в лагерь. Но она была менее гибкой — вы быстро научились прислуживать блатным и воровать пайку, когда никто не видит, а она все пыталась защищать других от издевательств, за что ее ненавидели и блатные, и забитые доходяги. Как-то через примерно год, когда она сказала что-то типа «нельзя же так бить человека!», кто-то из блатных баб придумал: «Ах нельзя? Ну так мы должны тренироваться, чтобы правильно научиться — даешь, б*дь ДОСААФ!» Ее раздели и били, показывая друг другу, кто как умеет, а «политических» заставили оценивать удары по десятибалльной шкале. Каждый удар вызывал оживленные споры среди жюри, ведь надо было отдать кому-то предпочтение, а проигравший мог обидеться. Никто не заметил, когда она умерла: упала быстро, били лежащую. Заметившая сказала: «Сука, сдохла, так не интересно. Шабаш всем!»

    Вы прожили еще 15 лет после войны, умерли в 50 лет от инсульта. Вы жили все это время конечно не в своей старой комнате на Соколе, а в полукомнате, которую Вам выделил Минсредмаш (за картонной перегородкой жила семья из 4 человек, дверь была одна, но и туалет уже всего на 7 комнат). Половину этого времени вы получали большинство товаров (а нужно-то вам было всего ничего) по карточкам и талонам. Вы так и не успели купить радиоприемник, слушали радиоточку, которая была на половине соседей, но почти всегда включена. Когда у вас отказала левая половина, вас уже через 6 часов вывезли в больницу и положили на матрас в коридоре. К вам не подходили, так как признали безнадежным. Вы умирали в своей моче и экскрементах еще около суток, но это было ничто по сравнению с лагерем — это было так же хорошо, как отправка на фронт, как ранение, как узнать, что рука не будет работать, как верить в то, что ваша жена умерла и не мучается (до 56-го вы только верили, а не знали).

    Я хочу, чтобы вы знали: все, что с вами случилось, нельзя рассматривать в отрыве от экономических и индустриальных вопросов. Ибо есть еще те, кто верит, что Россия стала экономически сильной если не за счет ваших небольших неприятностей, то по крайней мере одновременно с ними.

    Ну что ж. Давайте не будем в отрыве. Россия в это же время пережила чудовищный голод (до 8 млн жертв, до 3 млн умерших напрямую от голода) — единственная в Европе. Россия распродала фантастические запасы драгоценностей и искусства. Россия содержала в голоде, холоде и болезнях своих граждан — все время до войны и 20 лет после. Для чего? Для того чтобы суметь выпускать только и исключительно танки, пушки, военные самолеты и автомобили, обмундирование и сапоги. Россия ни тогда, ни после того не смогла произвести ни одного стоящего потребительского товара, ни одной своей технологии (даже ракеты и ядерную бомбу украли). Правда, груды танков не спасли СССР от вдвое меньшего по численности и вооруженности врага, который пропахал всю европейскую часть, пока мы перевооружались американскими подачками и ели американскую тушенку.

    Цена страха Европы перед коммунизмом, цена сталинской стратегии «ледокола», цена коллаборационизма перед войной — 26 млн жизней. Цена репрессий — не менее 3 млн трупов и 6 млн вернувшихся из лагеря. Цена раскулачиваний и «вредительских-расхитительских» законов — еще 4 млн. Треть страны. Зачем? Чтобы сперва за счет Запада начать делать плохую сталь и старые танки, а потом уставить свои заводы трофейными станками и работать на них до 21-го века? Чтобы безнадежно отстать в сельском хозяйстве (генетика — буржуазная лженаука) и кибернетике (продажная девка империализма)? Чтобы до 90-х годов не изжить бараки, до 80-х не избавиться от господства коммуналок? Чтобы телевизор через 30 лет после войны стоил полугодовую зарплату кандидата наук, автомобиль — 5 лет работы, квартира (кооператив!) — 20 лет работы, если позволят, и где дадут — там дадут?

    СССР родился нищей страной, был нищей страной при Сталине и умер нищей страной. Диктатуры богатыми не бывают (если это не Сингапур).
    Нам нужна десталинизация. Это чудовище и спустя 60 лет после смерти продолжает тянуться к нам своими лапами — через тех, у кого нет воображения. Надеюсь, у вас оно есть, и вы сможете представить себе: ваш ребенок наконец уснул, и вы с женой посидели у лампы, на которую накинут платок, стоящей на стуле. Она говорила вам что-то о том, как это жестоко — не только наказывать предателей (ну конечно, иначе никак, я же понимаю), но еще и радоваться казням, это же средневековье какое-то, я же учитель истории, я же знаю... Вы еще сказали ей «смотри, договоришься!» и смеялись. Вы легли заполночь и еще не заснули, когда услышали шум машины под окном. Машин в то время ездило мало, но мало ли что за дела у людей в городе — вы не придали этому значения..."


    https://snob.ru/profile/28353/blog/92767

    https://m.facebook.com/groups/385593368129235?view=permalink&id=2821510414537506
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  11. #91 (285769) | Ответ на # 285059
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  12. #92 (285842) | Ответ на # 285769


    Valery Zavorotny

    13 вересня 2019 р. ·

    Сейчас я напишу текст, который, в общем, суммирует всё, сказанное мною раньше.

    Просто мне кажется, что наступает время, крайне важное для каждого из нас –
    вне зависимости от его вовлеченности в происходящие события.

    Возможно, когда-нибудь выяснится, что это время «начала конца» нынешней власти.
    Сколь бы прочной она ни казалась самой себе,
    как бы ни убеждала в этом всех остальных,
    к каким бы репрессиям ни прибегала.
    Но распад системы не будет быстрым, репрессии будут нарастать.
    Так ведет себя любой правитель, вцепившийся в трон, когда трон этот под ним начинает шататься.
    В такие времена крайне важно не дать убедить тебя в собственном бессилии.

    Общих рецептов здесь нет. Кто-то способен «выйти на площадь» – эти акции очень нужны,
    это форма открытого протеста и символ человеческого достоинства, которое власть пытается раздавить.
    Люди, участвующие в таких акциях достойны уважения. Не надо умалять их заслуги.
    Не надо говорить о бесполезности этих акций.
    Не надо прятать собственную нерешительность за ширмой «прагматики».

    Да, выйти на площадь готов не каждый. Однако любой может постараться «жить не по лжи».
    Может не поддакивать вранью, даже когда его повторяют близкие люди.
    Может писать тексты (если умеет).
    Может распространять такие тесты (и не только в Фейсбуке).
    Может стараться донести правду до максимально доступного ему
    числа людей, еще не полностью зомбированных пропагандой.

    Тут важно не ограничиваться лишь общением с теми, кто думает так же, как ты.
    Очень важно попробовать выйти за рамки такого круга.

    Важно пробовать в меру сил «достучаться» до тех, кто вписан в систему
    (или кого пытаются в нее вписать).
    В том числе – до рядовых исполнителей «силовых структур».
    Не все они согласны служить дубиной против собственного народа.

    Каждый из нас может сделать не так уж мало.
    Система, построенная на лжи, боится света.
    Поэтому, даже не участвуя в активных «уличных» акциях,
    можно пытаться распространять правду о нынешней системе
    и помогать тем, кто ее распространяет.
    Тут важны любые, даже небольшие шаги,
    если они – часть общего дела.

    И не верьте, что всё бесполезно, что всё это ерунда. Нет,
    это часть того, что называется Гражданским Сопротивлением,
    которое складывается из усилий всех,
    кто не хочет позволять власти считать их быдлом.

    Это честная попытка сохранять в себе человека,
    не дать растоптать остатки здравомыслия и совести в других людях.
    Настолько, насколько ты сможешь.

    И не слушайте трескотню ни про какие «запутинские» проценты.
    Ваша жизнь – это Ваша жизнь.
    И каждый сам решает, что делать в этой жизни.

    Речь не о соотношении сил. Речь о личном выборе.
    Речь о том, хочешь ли ты расчистить от подлости, грязи, вранья
    хотя бы небольшой, доступный тебе участок мира.

    А при возможности – объединять этот «остров» с другими, перекидывая мостки между ними.
    Таких «островов» гораздо больше, чем кажется.
    И пока мы сохраняем и, насколько можем, расширяем их,
    подлости не удастся затопить всё вокруг.

    Для этого надо всего лишь верить в себя, не предаваться отчаянью,
    и помнить, что за нас эту работу не сделает никто…
    Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать. (Точнее – повторить.)

    И еще одна просьба.

    Я никогда не просил никаких «перепостов» Но на сей раз попрошу.
    Не потому, что это мой текст. Его можно размещать и без ссылки на автора.
    Просто мне кажется, то, что всё сказанное может кому-то помочь,
    кого-то поддержать, кому-то пригодиться.

    Спасибо.


    хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх хххххххххххххххххххххххххххххххххххххх




    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Я искренне благодарен всем, кто откликнулся на этот текст и всем, кто поделился им.
    Было сказано много добрых слов – и в комментариях, и в «личке».
    Но было несколько отзывов, где авторы говорили
    о своем ощущении одиночества и бессилия
    при попытках противостоять нынешней системе.

    Хочу чуть подробнее сказать об этом.

    Не потому, что намерен кого-то поучать
    (я еще не настолько сошел с ума),
    а просто чтобы поделиться опытом.
    Вдруг, кому-то пригодится.

    Дорогие мои, знакомые и незнакомые.

    Я уже как-то писал здесь, что большая часть моей жизни прошла в окружении людей,
    которых принято называть диссидентами, заниматься с ними общим делом.
    А делать это тогда, в семидесятые годы, были, поверьте, намного труднее, чем нынче.

    И мне в то время не раз приходилось задавать себе вопрос: «Зачем?»
    Я не раз говорил себе: «Да, всё понятно – благие цели, “заря свободы” и всё такое.
    Но ты погляди вокруг… Зачем ты это делаешь? Для кого?..».

    Найти ответ помогла короткая история, которую я узнал однажды.

    Случилась она в 1939-м, когда Гитлер после Мюнхена решил доконать Чехословакию.
    Войска без помех пересекли границу, танковая колонна двигалась по шоссе к Праге.
    Чехословацкая армия оставалась в казармах – плетью обуха не перешибешь…

    Танки шли ровненько, как на параде.
    И только на одном перекрестке колонна вдруг остановилась,
    ибо командир головной машины узрел странную картинку.
    Посреди дороги стоял чехословацкий офицер с пистолетом в руке.
    За ним – восемь солдат с винтовками.
    Офицер поднял пистолет и начал стрелять по танку.
    Солдаты тоже сделали несколько выстрелов.
    Из пистолета и винтовок… По танковой колонне…

    Командир немецкого танка глянул на этих сумасшедших и захлопнул крышку люка.
    Потом длинной очередью из курсового пулемета уложили всех девятерых.
    Всё заняло не больше минуты…

    Командир танка снова открыл люк, вылез наружу, спрыгнул на землю,
    и подошел к лежащему в крови офицеру. Тот оказался еще жив.
    Немец посмотрел на него и задал только один короткий вопрос: «Зачем?»
    И человек, умиравший на пыльном шоссе в луже крови, ответил ему одной фразой:
    «А всё же… война… была».

    Такая вот история…

    Было бы неправдой сказать, что, узнав ее,
    я перестал задавать себе вопрос: «Зачем?»
    Конечно, иногда задавал. И сейчас периодически задаю.
    Но вопрос этот уже риторический.
    Потому, что я знаю ответ.

    Потому, что при любой борьбе с системой,
    помимо «большой войны», втягивающей много людей,
    всегда ведется много «маленьких», «личных» войн.

    И никакая «большая» война не может быть выиграна,
    если одновременно с ней не ведутся эти «личные» войны –
    за личное достоинство конкретного человека.

    Человека, утверждающего свое право
    жить вопреки системе, по законам доброты и совести.
    Жить и действовать без оглядки на «зачем?»,
    «что это даст?», «кому это нужно?»

    Вот всё, что я хочу добавить к своему тексту, размещенному 13 сентября.

    А в заключение хочу обратиться к тому неизвестному (или знакомому) мне человеку,
    которого настигает чувство одиночества и отчаяния, какое не раз испытывал я сам.

    Пожалуйста, не поддавайся этому чувству.
    Впереди предстоит не один «бой». И всегда это будет твой личный бой.
    И лично для тебя это будет самый важный бой –
    даже если он кажется тебе совсем незначительным.

    Запасись терпением.
    Тебе не раз придется испытать неверие и усталость.
    Тебе не раз захочется плюнуть на всё и опустить руки.
    Не опускай.

    Тебе не раз скажут, что твой бой не имеет смысла.
    Тебя не раз спросят: для кого ведешь этот бой?
    Не слушай.

    Этот бой ты ведешь, в первую очередь, для самого себя.


    хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх хххххххххххххххххххххх

    Valery Zavorotny | Facebook

    Мне тут прислали в «личку» сообщение с вопросом:
    насколько достоверна история, которую я описал.
    Понимая, что такой вопрос может возникнуть еще у кого-то, постараюсь ответить.

    Я описал эту историю так, как её когда-то услышал,
    и сказал о влиянии, которое она на меня оказала.
    Вообще же история довольно известная.
    О ней, в частности, есть стихотворение Симонова «Восемь солдат, один офицер».
    Хотя сейчас, конечно, трудно сказать,
    что здесь абсолютно точно, а что - уже часть легенды.

    (Возможно тут упоминается эпизод штурма казарм
    в Мистеке, в Моравии 14 марта 1939 года.
    Тогда: пулемётная рота под командованием капитана Павлика,
    в нарушение приказа начальства, дала бой германским частям.
    Это единственный задокументированный факт организованного сопротивления.
    Но наверняка были и другие одиночные случаи,
    сохранившиеся лишь в памяти невольных свидетелей.)

    Что же касается моего текста,
    то я ведь написал не о поиске деталей,
    а о поиске смысла.
    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 07.01.2020 в 01:27.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  13. #93 (286977) | Ответ на # 285842
    8 апреля 1982 года




    Протопресвитер
    Александр Шмеман


    (1921 - 1983)


    "Вчера утром – телефонный звонок из Чикаго, от Brace Rigdon,
    который в 1963 году «подбил» меня написать «For the Life of the World» ("За жизнь мир").
    Теперь он высокий чин и в экуменизме, и в американском пресвитерианстве.
    Пресвитериане сейчас пересматривают – по его словам – свое учение о таинствах,
    особенно о крещении, и основное пособие их в этом пересмотре – моя «Of Water and the Spirit» ("Водою и Духом").
    Просит приехать в октябре на конференцию, на которой пересмотр этот будет обсуждаться «на высоком уровне».
    Говорит, что постоянно перечитывает мои книги, что они переменили, определили его богословское сознание и т.д.

    Такие «утешения» – вот что странно – приходят ко мне, когда сам я, как в эти дни, недели – в унынии.
    В унынии от слухов, сплетен о моем якобы уходе из семинарии, чуть ли не отъезде в Париж…
    Я знаю, что все это вздор, но вот – нагоняет уныние, предчувствие какого-то (какого?) надвигающегося краха.

    Умом я знаю и понимаю, что всё это даже хорошо,
    [что это] перст Божий, сбивающий гордыню, привычку «быть важным», если не «единственным»,
    и даже чувствую своего рода «освобождение».

    Но вот «ветхий Адам» во мне – огорчается и унывает.
    И тогда Бог «утешает» – смотри, мол,
    не совсем зря ты жил, вот и пресвитериане…"

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 20.01.2020 в 01:29.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  14. #94 (294319) | Ответ на # 286977



    ЛЮБОВНИЦА

    Завелась у Петра Степаныча любовница.
    Ну как завелась, ему пришлось сильно постараться, чтобы её завести.
    Сейчас любовницы такие пошли, что им Степанычи даром не нужны, нужны только не задаром.
    Они тогда как те блохи сами прыгают по несколько штук.
    Вышел ты на прогулочку в кафетерий, а обратно уже кучкуются на тебе, гнезда вьют.

    Так вот Петр не из таких был, а из романтичных. Жена его, конечно, так бы не сказала,
    но это дело семейное, ихняя романтика как насморк исчезла в один день.
    Хорошо, что любовница получилась летняя, он ей забесплатно ромашки таскал и закат дарил,
    иногда sms-ками, особенно ежели много дел на тёщиной даче было.
    Картошку окучит и как раз пора дарить.
    Сидит, руки грязные, в мозолях от тяпки, а всё тычет письмо зазнобе в телефон.
    Иногда гулять ходили, машина, говорит, в ремонте.

    Случилась дальше осень. Любовница молвит:
    - Петруша, холод наступает, по утрам уже лужицы студёные,
    шубку мне надо, иначе не добегу до свидания, замёрзну.
    Машина твоя всё в ремонте, а в автобусе мне воняет, не могу без шубки совсем.

    Тут-то Петруша всё и понял. Не любит он эту гадину-разлучницу. Жену свою родимую любит.
    Понял это и перечеркнул дело гадкое да постыдное одним махом.

    История эта поучительная,
    добрым молодцам научительная.

    Полюбовницы - они все от лукавого.


    (с) Алла Корж
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

  15. #95 (338838) | Ответ на # 294319


    Анна Кирьянова:


    "Закалённые люди
    ходят зимой без пальто.
    Но им холодно..."



    Когда восхищаются закаленными и выносливыми людьми,
    я вспоминаю одного мальчика.
    Он зимой ходил в школу в форме; без пальто и без куртки.
    В старом синем форменном пиджачке.

    Вот такой он был закаленный! Не боялся мороза.
    И громко смеялся над чуханами,
    которые кутаются в тряпки и носы прячут.

    Это был школьный хулиган.
    Пиджачок был ему мал; из рукавов торчали красные большие руки.
    Когда мальчишки начинают расти, у них бывают такие руки; как клешни.

    Вот этот парнишка гордо в школу бежал без пальто.
    Ему ничуть не холодно было, это все знали.
    Он сам всем так сказал.

    Но он бежал, скрючившись, подняв воротник старой синей курточки,
    а красные руки-клешни пытался засунуть подмышки.
    Было очень холодно. Зима и трескучий мороз.

    А у самой школы этот закаленный мальчик переходил на шаг и выпрямлялся.
    Чтобы все видели - ему не холодно! Он привык так ходить в мороз!

    На ремне болталась дерматиновая сумка с рваными учебниками.
    И он гордо заходил в школу.

    Понимаете, его мать была пьяницей.
    И у этого Алёши просто не было ни пальто, ни шарфа, ни шапки.
    Только резиновые сапоги и старая школьная форма; он из неё вырос.
    Но сапоги позволяли скрыть короткие брюки.
    Он эти сапоги с шиком носил; с отворотами…

    Все его считали закаленным и выносливым.
    А учителя ругали громко за то, что он без пальто в школу ходит.
    Он насмешливо так отвечал, дерзко: мол, я не мёрзну!
    И все снова восхищались его нахальной смелостью…

    А он тайком грел красные обветренные руки на батарее. Я видела.
    Но никогда не жаловался и не рассказывал про то, что у него дома.
    Он же был сильный.

    Сколько пришлось вынести закаленному и выносливому - только он один знает.
    Он не рассказывает, что его закалило. И кто его сделал выносливым.
    Эти люди не стонут и не жалуются. И их никто не жалеет.

    Вот об этом надо подумать, когда восхищаешься тем,
    кто по морозу бодро идёт без пальто.
    И насвистывает веселую песню…

    Последний раз редактировалось Вениамин Зорин; 13.01.2021 в 18:41.
    Христианин, экуменист, и украинский националист ( БАНДЕРОВЕЦ ):
    https://veniamin-zorin2.livejournal.com/797.html
    Читайте "Секрет семейного счастья": https://proza.ru/2011/05/07/949

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •